До первого слова

Риндо готов был поклясться указательный палец тихонько, почти невесомо провёл по его ладони. Будто успокаивал. Или пытался это сделать. Как будто боялся, что он сейчас взорвётся снова. Соя тяжело дышал, губы сжаты в тонкую линию, брови сведены. Казалось, будто это его самого обожгло настолько живым было в нём это странное беспокойство. Он переводил взгляд с обмотанной руки на лицо Риндо, снова на ожог, снова в глаза. Как будто спрашивал: «Больно?»