Часть 1

Экзамены бесили. Каждый урок в музыкалке тянул жилы, преподаватели косились, Ран хмыкал из угла, набрасывая в лицо дурацкие советы про успех в жизни спасибо, братец, иди к чёрту. Риндо хватало собственных нервов. Гулая он свернул в первую попавшуюся кофейню просто потому, что не мог больше слушать своё раздражение. Тёмная стойка, запах свежего кофе, лампы под потолком, редкие посетители в углах. Тихо. Впервые за много дней. Он подошёл к стойке, устало сунув руки в карманы. И тут его взгляд зацепился. Бармен. Ни формы с эмблемами, ни стандартного «добро пожаловать». Просто парень, чуть ниже его ростом, с выбеленным до фарфора лицом, тёмными тенями под глазами и волосами цвета полуденного неба. Губы плотно сжаты, взгляд тяжёлый, чуть усталый. Смотрел прямо спокойно, без суеты. Без «о, клиент, нужно улыбаться». Даже бровью не повёл. Что-то в этом лице... странно зацепило. Чистая кожа, мягкие губы, странная смесь усталости и чего-то почти детского невинности, что ли. И холодная бирюза глаз, слишком спокойная для такого молодого парня. Риндо мельком глянул на бейдж. «Соя Кавата» Риндо опёрся локтем на стойку. — Чёрный кофе, — коротко бросил он. Ни слова в ответ. Только кивок и парень молча занялся кофемолкой. Спокойно, почти медленно, будто каждый жест имеет вес. Хайтани криво усмехнулся про себя. Интересно. Обычно хоть «добрый день» выдавливают. Или просят имя на стакан. Или улыбаются. Этот как статуя ей Богу. Когда кофе оказался перед ним, Риндо снова посмотрел в упор. — Ты всегда такой молчаливый, а, бармен? — лениво спросил он, грея пальцы о чашку. Ни слова. Ни даже вздоха. Парень только посмотрел. Спокойно. Прямо в глаза. Как будто и не думал что-то говорить."Что за... странный тип,"подумал Риндо, делая глоток. Горький. Крепкий. Очень хороший кофе. Даже лучше, чем ожидал. Он задержался. Слишком долго для обычного клиента. Просто смотрел, как бармен протирает стойку, поправляет стаканы, проверяет кофемолку. Всё молча. Ни одного слова ни звука. Хайтани вышел но на следующий день вернулся. И на третий. И на четвёртый. Каждый раз за стойкой тот же бармен. Такой же хмурый. Такой же молчаливый. Такой же уставший студент с полусонным взглядом и аккуратными движениями. Ни слова. Ни намёка на разговор. — Ты, что, обет молчания дал? — ляпнул Риндо как-то раз. — Или просто клиентов не любишь? Ответ - тишина. Как всегда. И это начинало бесить. Или цеплять. Или то и другое сразу. «Ну не может же человек вообще не разговаривать… Заговорит. Вот-вот. Обязательно заговорит. Сегодня. Или завтра. Посмотрим.» Риндо уходил каждый раз с этим странным ощущением в груди что-то недосказанное повисало в воздухе. И потому возвращался. Снова. И снова. ** Последний экзамен по музыкальной теории напоминал пытку. Кабинет душный, воняет старым деревом и мелом, преподаватель ещё хуже. — Ты вообще что сюда пришёл, паршивец? — гремел низкий прокуренный голос с кафедры. — С таким отношением тебе место в подворотне, а не в музыкальной школе! Риндо сидел, развалившись на стуле, глядя на этого седого препода с лицом безразличия. Где-то в груди раздувался холодный ком раздражение, злость, усталость. Всё это накопилось за месяцы. — С тобой бесполезно говорить! Всё пропустил, все задания на отвали, партитура, как из одного места вытащенная! Думаешь, раз фамилия Хайтани, так всё с рук сойдёт?! — продолжал препод, размахивая тетрадкой. Ученик медленно поднял глаза. — Можешь заткнуться, а? — лениво бросил он, даже не потрудившись убрать ухмылку с лица. В кабинете повисла тишина. — Что ты сказал?.. — прошипел старик, побледнев. — Говорю, рот закрой, Достал уже, — парень скрестил руки на груди. И, медленно вытянув обе руки вперёд, показал ему два средних пальца. У преподавателя, кажется, отнялся язык. Вены вздулись на висках. — Вон отсюда!.. — проревел он наконец. — Вон!!! Ты больше здесь не появишься! Я сам позабочусь, чтобы тебя выкинули отсюда как последнюю шавку!... хамло...! — Попробуй, старый хер, — бросил Риндо и вышел, громко хлопнув дверью. * Дальше всё, как в плохом сне. Звонок родителям.Приглашение в к директору. Мать в лучшем платье, с искусственной вежливостью на лице. Отец молчаливый, хмурый, со стальными глазами. — Наш сын… он бывает вспыльчив, но это из-за стресса… Вы же понимаете, молодой возраст, нагрузки... — сладко улыбалась мать, неловко теребя ручку сумочки. — Может, школе нужна поддержка? Финансовая?.. На оборудование? Или на новый рояль? Мы можем помочь. Директор хмурился, но замолчал. Деньги всегда лечат раны. Скандал замяли. На время. Дома началось настоящее шоу. — Как же мне стыдно за тебя, — говорила мать, обхватив голову руками. — Ну почему ты не как Ран?! Он поступил в лучший университет Токио! Агенства модельные сами в очередь встают! А ты? Что ты за позор семьи?! Младший сын молча слушал, скрипя зубами. — Ты думаешь, отец оставит тебе бизнес после такого?! — добавлял мужчина. — Нет! Я тебе говорю — не видать тебе нечего. «Да нахуй мне ваш бизнес. Ебал я его в рот.» думал младший Хайтани, сверкая глазами, но молчал. Потому что бессмысленно. Всё равно никто не услышит. * Прошло два дня и начались боли в ушах. Тупая, ноющая, потом режущая. Иногда глухой звон, как будто изнутри кто-то бил по стеклу. На переменах в на уроках хуже. В транспорте - хуже. От крика матери - хуже всего. К терапевту - по накатанной. — Может, стресс, переохлаждение, — развёл руками врач. — Иди к ЛОРу. ЛОР (отоларинголог) быстро поставил диагноз: евстахиит. — Воспаление евстахиевой трубы. Усталость, иммунитет упал, вот и результат. Надо лечиться. Капли в нос, таблетки, физиотерапия. И меньше нервничать. Хотя куда вам, студентам, меньше-то… Риндо кивнул. Вышел. Меньше нервничать. Ха. Расскажи это моим преподам, старикам и братцу с его глянцевой рожей. ** Неделя и всё это говно в душе не рассеялось.Упрёки родителей. Лечение. Таблетки. В голове гул, как будто над ухом висит комар на максимальной громкости. Он вышел на улицу без цели. Просто шёл и вдруг понял, что свернул туда. На знакомую улицу. С тёмной витриной. С приглушённым запахом кофе. Дёрнул за ручку. Зашёл. вошёл в кафе, как в привычное укрытие от всего мира Глаза сами метнулись к стойке. Он. Тот самый бармен. И - как ни странно бармен тоже поднял взгляд. Их глаза встретились. В это мгновение что-то внутри Риндо дрогнуло будто стекло, которое всё это время висело где-то в груди, на тонких верёвках, наконец сорвалось. Полетело вниз, в самую чёрную пропасть, и разлетелось на тысячу невидимых, звенящих осколков. На долю секунды весь мир сжался в эти бирюзовые, удивительно нежные глаза. Но молчаливый парень отвёл взгляд. Молча. Без интереса. Вернулся к своим делам, словно ничего не произошло. Вот как. Риндо молча подошёл к стойке, бросив взгляд на бармена. Тот мельком кивнул -да, заметил но в этот раз даже не удостоил взглядом. Уткнулся в кофе-машину, будто гость был пустым местом. — Чёрный. С молоком. Без сахара, — глухо сказал хайтани. Бармен кивнул снова коротко, почти машинально, как автомат и молча повернулся к работе. «Это ещё что за херня?» недовольно подумал Риндо, хмурясь. «В смысле?.. Даже здесь на меня смотрят, как на воздух? Даже этот?» Щёки будто на миг запеклись от странного, неприятного чувства щипало где-то глубоко, под рёбрами. Не то раздражение, не то что-то более острое, непривычное. Бармен ловко наполнял чашку, ни разу не взглянув в его сторону. Риндо злился. Он злился на себя за то, что снова сюда пришёл. На бармена за это молчаливое равнодушие. На весь этот чёртов мир за то, что нигде для него не было места. «Да что за хрень, блять …» мысленно скрипнул он зубами. - «Тебе что, язык отрезали?.» Когда кофе был готов, парень аккуратно взял чашку в руки, чтобы передать её Риндо. Но в этот раз что-то изменилось глаза почти встретились. Почти. Бармен будто замер на секунду, и Риндо уже подумал, что дождался вот сейчас тот посмотрит ему в глаза, заговорит, бросит хоть слово. Но нет. В следующий миг парень снова опустил взгляд, будто спасаясь от встречи, как от удара. «Блять…» вспыхнуло внутри Риндо. «Серьёзно? Даже тут?» Он сам не понял, что делает. Рука сорвалась, схватила не только чашку, но и его пальцы тёплые, сухие, живые. Дёрнул, резко, как будто требуя внимания силой. Чашка качнулась, кофе плеснулось через край, обожгло пальцы, хайтани горячими каплями шлёпнулось на стойку. Риндо вздрогнул, почувствовал ожог… но ему было плевать. — Эй… Что с тобой? Почему ты… — выдохнул он хрипло, не выпуская чужой руки. Бармен с бирюзовыми глазами распахнул рот, и взгляд его стал хмурым, тревожным. Риндо внутренне сжался ну всё, сейчас получит. Сейчас этот странный парень снесёт ему ебальник за наглость. «Ну давай. Обматеришь -заслужил. Хоть слово скажи, ну хоть одно …» Но вместо этого бармен резко вырвался, схватил его обожжённую ладонь и, к удивлению Риндо, тут же сорвался с места, побежал на кухню. Риндо остался стоять, ошарашенный, с остывающими каплями кофе на пальцах. Через несколько секунд парень вернулся с измятым пакетом льда, с какой-то тряпкой. Молча схватил его руку, холодным льдом прижал к ожогу, торопливо, почти судорожно наматывая ткань на его запястье. Выражение лица было странным беспокойным, растерянным, почти испуганным. Риндо смотрел на него в полнейшем ахуе. И в голове вертелось только одно: «ЧТО, БЛЯТЬ, СЕЙЧАС БЫЛО?» Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Только чувствовал, как холод проникает в кожу, как его руку крепко держат тонкие пальцы и как странно, до боли странно, что этот парень наконец смотрит на него. Бармен наконец поднял взгляд и смотрел теперь прямо на Риндо. Недовольно. Зло. Будто укоряя его за глупость, за неосторожность, за этот детский срыв. И вправду - что это было, Риндо? Схватил человека за руку, разлил кофе, устроил сцену прямо у стойки… Хорошо хоть в зале никого не было неловкость повисла бы такой тяжёлой тенью, что не соскрести потом. Хотя… Плевать. Плевать, что выглядел, как капризный ребёнок. Плевать, что вел себя, как истеричка, вымогающая внимания. Сейчас было важно совсем другое. Пальцы бармена всё ещё держали его руку. Крепко, цепко, до удивления мягко. И Риндо готов был поклясться указательный палец тихонько, почти невесомо провёл по его ладони. Будто успокаивал. Или пытался это сделать. Как будто боялся, что он сейчас взорвётся снова. Сойя тяжело дышал, губы сжаты в тонкую линию, брови сведены. Казалось, будто это его самого обожгло настолько живым было в нём это странное беспокойство. Он переводил взгляд с обмотанной руки на лицо Риндо, снова на ожог, снова в глаза. Как будто спрашивал: «Больно?» Риндо чуть качнул головой. Нет. Не больно. Совсем не больно. Странно… даже приятно. Он смотрел в эти бирюзовые глаза, в это хмурое, сердитое лицо и внутри опять что-то дрогнуло. Словно стекло по швам пошло - тихо, незаметно. Бармен снова вздохнул, поправил лёд на его руке, тихо замотал повязку. И даже сейчас даже в этой странной неловкой тишине не сказал ни слова. Ни единого. И это бесило Риндо до дрожи но притягивало ещё сильнее. Хайтани сжал зубы. Горло будто перехватило слова застряли на самом краю, как острые камни, которые страшно выпустить наружу. Он хотел что-то сказать. Хотел нарушить эту затянувшуюся тишину, сорваться, бросить хотя бы какую-нибудь хриплую фразу. Но знал: стоит открыть рот - и всё рухнет. Разлетится, как хрупкое стекло. Потеряется этот странный, зыбкий момент, когда молчаливый бармен наконец смотрел на него. На него - не на кофе, не мимо, не сквозь а прямо, зло, недовольно, укоризненно. И пусть в этих глазах читалось что угодно раздражение, тревога, даже злость но они были направлены именно на него. Бармен наконец отпустил его ладонь. Пальцы медленно соскользнули с кожи, оставив после себя странное, почти физическое ощущение пустоты. Риндо едва удержался, чтобы тут же не перехватить его запястье, не остановить, не вернуть эту короткую связь. Придушил в себе это глупое, странное желание стиснул кулак, спрятал дрожь. В это мгновение над дверью звякнули колокольчики. Кто-то вошёл в кафе приглушённые шаги, тихие голоса. Бармен, бросив ещё один быстрый взгляд на Риндо, резко развернулся и исчез на кухне. Хайтани тяжело выдохнул, громко, как человек, слишком долго державший дыхание под водой. Грудная клетка ныла от напряжения, пальцы под повязкой саднили. Он откинулся на спинку стула, запрокинул голову, прикрыл глаза. Словно дайвер, который наконец вынырнул - но воздух всё ещё резал лёгкие. Рука, обожжённая и странно горячая под холодной тканью, снова напомнила о себе. Риндо коснулся её другой ладонью, стёр пот со лба, хмыкнул. И двинулся в конец зала, сел за самый дальний столик. Из этого угла было видно барную стойку он ждал. Ждал, когда снова появится этот синеволосый бармен с бирюзовыми глазами. Но вместо него за стойку вышел какой-то другой парень - улыбающийся, разговорчивый, с белой рубашкой и веснушками на носу. Совсем не тот. — Э… что за хрен… Где мо… Где тот бармен? — выдохнул Риндо почти вслух. Но время шло. Минуты растягивались в час. Потом в два. Синеволосый парень больше не появился. Ни за барной стойкой, ни в зале. Словно испарился. Будто ушёл через чёрный выход, чтобы даже краем глаза не видеть Хайтани. Риндо злился на себя. Жрал себя мыслями. «Ну молодец, дебил. Сам виноват. Сам испугал человека. Вёл себя как псих, схватил за руку, кофе пролил… теперь он наверняка считает, что у тебя крыша поехала. Больше в это кафе ни ногой. Наверняка уже думает, как в суд подать — чтобы не подходил, чтоб держался подальше…» Горечь скрипела на зубах. Но он сидел. До самого вечера. Сотрудники потихоньку начали убирать помещение. Полы мыли. Повар, переодетый в гражданку, вышел с кухни, потянулся. Прошёл мимо Риндо. И наконец появился он. Синеволосый. Вылез из-за барной стойки с каким-то списком, суетился с коробками, и только потом заметил. Заметил Риндо в углу. Взгляд на секунду задержался. В глазах удивление? Недоверие? Но больше ничего- бармен отвернулся, продолжил дело. Подошла официантка, мягко, почти извиняясь: — Простите, мы закрываемся. Риндо молча встал. Оделся. Вышел на улицу. И там - холод. Настоящий, противный, сырой. Он стоял возле дверей. Ждал. Двадцать минут. Тридцать. Прыгал с ноги на ногу, натягивал куртку до подбородка, ругался сквозь зубы: — Сука… холодина… погода дрянь… мать твою… Но ждал. Ждал этого странного, молчаливого бармена, как будто от него зависело. что-то. Один за другим из дверей кафе выходили сотрудники. Повар, официантка, парень за стойкой все по очереди, все с одинаковым взглядом. Косясь на Риндо, как на заблудшую, замёрзшую, никому не нужную собаку, что прибилась к порогу. Некоторые отворачивались, делали вид, что не замечают. Другие наоборот, смотрели в упор, с тем напряжённым, брезгливым любопытством, с каким глядят на странных прохожих. Риндо то опускал взгляд, то сверлил их глазами в ответ до тех пор, пока люди не торопились быстрее свернуть за угол, раствориться в темноте. Холод пробирал до костей. Ноги он почти не чувствовал. Кончики пальцев закоченели. И вот наконец - щелчок замка, скрип двери. Хайтани резко поднял голову. Он. Тот самый бармен. Синеволосый, с тёмной сумкой через плечо, в чёрной куртке, которая делала его ещё более бледным в свете фонаря. Парень остановился на пороге, оглянулся. Алилуя. Бармен не ушёл через чёрный выход. Не сбежал. Вышел. Стоял перед ним. Сказать, что бармен удивился - значит ничего не сказать. Он смотрел прямо на Риндо. Как будто мысленно спрашивал: «Какого, хрена ты тут стоишь?» Риндо чувствовал этот взгляд кожей. Словно холодный ветер пронёсся под воротником. «Ну заебись… выгляжу, как последний маньяк… Чудесно. Просто шик. Где там моя медаль за долбоёба года? Подайте сюда.» Тем временем парень поправил сумку на плече. Сделал шаг. В сторону Риндо. «Ох блять… а вот это уже интересно… И что теперь? Чего ты ждал, идиот? Вот дождался молодец, хлопни себя по плечу… а дальше-то что? Бежать? Говорить? Молчать?» Бармен подошёл . и поднял руки, начал что-то показывать пальцами - странные, быстрые движения. Риндо моргнул. — Чё?.. — пробормотал он вслух, не понимая. Бармен остановился, опустил ладони, будто понял, что смысла нет. Вздохнул. Достал из кармана телефон, несколько секунд постукивал пальцами по экрану и протянул: «Как твоя рука? Не болит?» Риндо уставился на экран. — Нет… — ответил он вслух, а потом замер, нахмурился. — Стоп… Почему ты… Бармен уже снова печатал, движения уверенные, быстрые. Новый текст появился на экране. «Я немой.» «Если бы давали медаль за долбоёба года я бы выигрывал стабильно. Каждый грёбаный год. Без конкуренции. Без шансов на ничью.» Риндо тяжело вздохнул, чувствуя, как что-то мерзкое, липкое расползается внутри стыд, злой и острый, как ржавый гвоздь в сердце. «Ну как… как можно было не догадаться, а? Блять, Хайтани, ты что настолько тупишь? Всё это время считал, что он тебя игнорирует, что не смотрит, что не хочет с тобой обменяться словом... а у парня просто нет голоса. Даже если бы он захотел ничего бы не сказал. Ни слова. Ни звука.» Хайтани младший почувствовал, как щёки начинают слегка гореть. От злости на себя. От этого дурацкого ЧСВ, которое он сам в мыслях только что поставил на пересмотр: «Уровень самооценки - срочно на понижение. Убрать уверенность, что я всем нравлюсь. А то, блять, совсем зажрался.» Он даже глаза отвёл на секунду, потому что стыдно было смотреть в эти бирюзовые зрачки. Парень напротив всё это время спокойно ждал его реакции, не отворачиваясь. И от этого становилось только хуже. Риндо почесал затылок, взгляд куда-то вбок. — А… почему ты раньше не написал?.. Ну… знаешь… — он замялся, вдруг ощущая себя мелким первоклашкой перед учителем. Парень спокойно достал телефон, набрал что-то уверенно, без лишних движений, и протянул экран. «Меня зовут Соя. Я просто выполняю заказ. Насчёт кофе - ты ведь ничего не говорил. А про меня лично… ты не спрашивал.» Просто. Логично. Хайтани будто получил нож в самое эго. Он усмехнулся - горько, криво. — Да… сглупил, — выдохнул, чуть хрипло. Блять, как же неловко. Как же хочется зарыться в бетон. Соя спокойно кивнул, пряча телефон обратно в карман. Но еще не ушёл. Он ещё раз посмотрел на Риндо внимательно, чуть дольше, чем довольно. И в момент Хайтани вдруг показалось: в бирюзовых глазах парня блеснули… снежинки? Риндо моргнул, посмотрел вверх и правда. Над головой в воздухе кружились первые лёгкие хлопья снега. Большие, медленные как в кино. Красиво, до странного, до странной паузы в груди. Он бы, может, ещё подумал, ещё посмотрел на этот снежный покров в глазах Сои, если бы вдруг громко не... — Апчхи! И момент накрылся медным тазом. Соя даже моргнул от неожиданности, удивлённо глядя на Риндо, как на странное, но забавное существо. Затем порылся в кармане куртки, достал аккуратный, сложенный носовой платок. Чистый, белый - а в уголке вышито имя: «Соя». Он молча протянул его Риндо, слегка наклонив голову в сторону, мол: «На, пользуйся, раз уже совсем замёрз...» Хайтани смотрел на этот платок как на что-то нереальное. Блин… даже платок с именем. Какой же он, мать его, правильный. Бармен после короткой паузы сделал рукой лёгкий жест: «Извини, мне домой надо…» понятный, спокойный, чуть извиняющийся. Риндо молча кивнул, но внутри словно кипяток плеснули. Домой? Вот так просто? Сейчас? Это же тот самый момент. Реальный. Действенный. Живой. Он не холодный камень. Не ледышка за барной стойкой. Он… просто немногословный. Потому что не может говорить. Потому что… потому что он немой. Вот и всё. Даже в мыслях произнести это было неловко. Даже в мыслях стыдно. А ещё неловко от того, что раньше он этого не понял. Что вёл себя как последний дебил. И вдруг в груди что-то щёлкнуло. Надо бы… сказать что-то. Заговорить. Ну хоть что-нибудь Пока он здесь. Пока мы вдвоём. Пока никого нет. Пока случай сам в руки свалился… — Слушай… может, тебя проводить? — внезапно вырвалось у него. Соя удивлённо моргнул, чуть вскинул брови, как будто переспрашивал глазами: «Зачем?» Риндо тут же спохватился, запинаясь: — Ну, знаешь... темно уже. — Голос его прозвучал странно, неловко. — Вдруг кто нападёт… или ещё чего... — он запнулся, мысленно проклиная себя за это идиотское оправдание. блять, Хайтани, ты что несёшь вообще... Соя смотрел на него молча, задумчиво… а потом достал телефон из кармана. Пальцы быстро застучали по экрану. «Ладно.» Риндо опешил - не ожидал согласия. Парень убрал телефон обратно, поправил ремень сумки на плече, словно давая понять: «Ну что, идём?» Хайтани сглотнул, едва заметно усмехнулся краем губ. — Окей, — пробормотал он, делая первый шаг рядом с парнем. И теперь они шли по тихой вечерней улице двое, которых свела странная случайность и обожжённая рука.