Глава 5. Почему именно сейчас

Утром Сяо Чжань проснулся от звонка будильника. Голова все еще побаливала — не так остро, как вчера, но достаточно, чтобы напомнить о случившемся. Он потянулся за телефоном, чтобы выключить будильник, и увидел пропущенный звонок от коллеги. Время показывало 9:47. Он опоздал на важную встречу. — Черт, — пробормотал он, резко садясь на кровати. Движение отозвалось новой волной боли в висках. Быстрый душ, наспех проглоченный кофе, и он уже мчался в офис. В лифте поймал себя на том, что смотрит на кнопку сорок восьмого этажа — там, где жил Ван Ибо. Интересно, он тоже опаздывает на работу? Или сидит дома и думает о вчерашнем разговоре? Сяо Чжань покачал головой, прогоняя навязчивые мысли. Ему хватает собственных проблем. На работе его ждал недовольный клиент и купа работы, которые нужно было сделать еще вчера. День пролетел в суматохе звонков, встреч и попыток объяснить коллегам, почему он не отвечал на сообщения. К вечеру голова раскалывалась уже от усталости и стресса, а не только от вчерашнего приступа. — Сяо Чжань, ты в порядке? — спросила Мэй Ли, его помощница, заглядывая в кабинет. — Выглядишь ужасно. — Спасибо за честность, — усмехнулся он. — Просто не выспался. — Может, пора в отпуск? Когда ты последний раз брал выходной? Он задумался. Действительно, когда? Месяц назад? Два? Время слилось в один непрерывный поток. — Скоро, — соврал он. — Просто нужно закрыть этот проект. Мэй Ли скептически посмотрела на него, но ничего не сказала. Они работали вместе уже три года, и она научилась не давить, когда он упрямился. В обед он спустился в кафе в здание. Заказал салат, который почти не ел, и сидел у окна, наблюдая за людьми на улице. Все они куда-то спешили, у каждого была своя цель, свое направление. А он чувствовал себя потерянным, словно стоял на месте, пока мир проносился мимо. Домой Сяо Чжань вернулся только после девяти вечера. Лифт поднимался медленно, и на каждом этаже он ловил себя на мысли, что сейчас откроются двери и войдет Ван Ибо. Но этого не произошло. В коридоре было тихо. Дверь квартиры 47, его собственной, Сяо Чжань вставил ключ в замок своей квартиры и замер. А что, если подняться? Постучать? Что, если попытаться поговорить еще раз — но спокойно, без обвинений, без срыва? Вчера он был зол, расстроен. А сегодня... Сегодня он просто устал. Он толкнул дверь своей квартиры и вошел внутрь. На кухне все еще лежали осколки разбитой чашки — он забыл убрать их вчера. Аккуратно подмел, выбросил в мусор. Странно, как эти мелкие действия успокаивали. Ужин — разогретая лапша быстрого приготовления. Телевизор работал фоном, но он не слушал новости. Мысли то и дело возвращались к вчерашнему разговору. К словам Ван Ибо: «Я могу изменить всё». К своему ответу: «Не надо». Может, он был слишком жесток? Может, стоило дать ему шанс? Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: «Сынок, как дела? Приедешь на выходных?» Он уставился на экран. Выходные... Когда он последний раз ездил к родителям? На Новый год? Это было семь месяца назад. «Попробую», — написал он. И тут же добавил: «Скучаю». Мама ответила почти мгновенно: «И мы скучаем. Папа весь день ворчит, что ты не звонишь. А Бао Бао выучила новое слово — «дядя». Сяо Чжань улыбнулся впервые за весь день. Бао Бао — дочка его сестры, два года, и его обожание. Последний раз он видел ее в видеозвонке месяц назад, когда она пыталась показать ему новую игрушку, размахивая ею перед камерой телефона. «Передай ей привет от дяди», — написал он. «Лучше сам передашь. В субботу ждем». Он хотел написать, что не сможет, что у него работа, встречи, дедлайны. Но пальцы печатали: «Хорошо. Приеду». Отправив сообщение, он почувствовал что-то похожее на облегчение. Может, смена обстановки — это именно то, что ему нужно сейчас.

***

Следующие три дня прошли в размеренном ритме: работа, дом, сон. Ван Ибо он не встречал — ни в лифте, ни в подъезде, ни даже на парковке. Словно тот растворился в воздухе. Или специально избегал встреч. В четверг вечером Сяо Чжань упаковывал небольшую сумку для поездки к родителям. Завтра пятница, он взял отгул на два дня, чтобы провести длинные выходные дома. Может быть, смена обстановки поможет выбросить из головы все эти мысли. Сяо Чжань подошел к окну, чтобы задернуть шторы перед сном, и выглянул на улицу. Был уже поздний вечер, фонари окрашивали асфальт в желтоватые круги света. Через несколько минут он увидел знакомую фигуру — Ван Ибо выходил из подъезда. Он шел медленно, руки засунуты в карманы джинсов, плечи сгорблены. Голова опущена, что казалось, он изучает каждую трещину на асфальте. Походка была какой-то неуверенной, словно он не знал, куда идет, просто шел, чтобы не оставаться в четырех стенах. Ван Ибо остановился под фонарем, достал из кармана сигарету, закурил. Сяо Чжань не знал, что он курит. Он выглядел... одиноко. Так же, как в тот вечер, когда впервые постучал к нему в дверь. Ван Ибо постоял еще немного, докурил сигарету, бросил окурок в урну и медленно пошел дальше по тротуару. Скоро его фигура растворилась в вечернем сумраке. Сяо Чжань отошел от окна, резко дернул шторы. Не его дело. Он сделал свой выбор, и это был правильный выбор. Ван Ибо сам довел все до этого состояния — две недели молчания, избегание, недоверие. Если сейчас ему плохо, то это последствия его собственных решений. Не мое дело, — повторил он себе. Поздно ночью он лег спать, но сон долго не приходил. А когда наконец пришел, то принес с собой странные, путаные сны. Во сне он и Ван Ибо жили вместе. Обычная квартира, обычная жизнь — завтраки, разговоры, тихие вечера. Но постоянно кто-то уходил. То он сам — собирал вещи, объяснял, что так будет лучше. То Ван Ибо — исчезал без объяснений, оставляя только записку на холодильнике. И каждый раз, когда один из них уходил, другой оставался в пустой квартире и не понимал, что произошло. Сяо Чжань проснулся рано утром с тяжелым чувством в груди. Сон был таким реалистичным, что первые несколько секунд он не мог понять, где находится. Потом реальность вернулась, но ощущение потери осталось.

***

Пятница тянулась бесконечно. Сяо Чжань никак не мог сосредоточиться на работе, постоянно поглядывал на часы. В обед у него снова заболела голова — не так сильно, как в понедельник, но достаточно, чтобы он принял обезболивающее. — Может, все-таки к врачу? — предложила Мэй Ли, заметив, как он массирует виски. — Эти головные боли участились. — Всё нормально, просто устал, — сказал он. В шесть вечера он уже сидел в поезде, направляющемся в родительский город. За окном мелькали пригороды, поля, небольшие деревни. Он почти забыл, как выглядит мир за пределами городских высоток. Телефон завибрировал. Рабочее сообщение от коллеги. Потом еще одно. Сяо Чжань отвечал автоматически, но мысли были далеко. В поезде было тепло, монотонный стук колес успокаивал, и впервые за неделю он почувствовал, что напряжение понемногу отпускает. Он задремал и проснулся только когда поезд подъезжал к станции. На перроне его уже ждал отец — все такой же высокий и подтянутый, несмотря на пятьдесят восемь лет. Поседел только сильнее. — Сынок! — Отец обнял его крепко, по-настоящему. — Как похудел. Мама тебя закормит. Дорога домой заняла двадцать минут. Отец рассказывал о работе, о соседях, о том, как Бао Бао научилась считать до десяти. Сяо Чжань слушал и понимал, как соскучился по этой простоте — по разговорам о повседневном, не о дедлайнах и клиентах. Дом встретил запахом маминой стряпни и детским смехом. Бао Бао выбежала в коридор на неустойчивых двухлетних ножках и врезалась ему в колени. — Дядя! — закричала она, поднимая руки, требуя, чтобы ее подняли. Сяо Чжань подхватил племянницу, и она тут же принялась трепать его волосы. — Дядя дядя дядя! — повторяла она, как мантру. — Мишка! — Она хочет показать тебе новую игрушку, — объяснила сестра Сюань Лу, выходя из кухни. — Всю неделю только и говорила: «Дядя приедет, покажу дяде мишку». За ужином Сяо Чжань почти забыл о городской жизни, о работе, о Ван Ибо. Семья окружила его теплом и заботой, мама накладывала в тарелку добавки, отец рассказывал истории, Бао Бао пыталась кормить его пластиковой ложкой со своей тарелки. — Ты выглядишь усталым, — заметила мама, когда они остались одни на кухне. — Работа? — Не только, — признался он. — Просто... жизнь. — Хочешь поговорить? Он подумал. Хотел ли? С одной стороны, ему хотелось выговориться, рассказать о своих сомнениях, о Ван Ибо, о головных болях, которые его все чаще беспокоили. С другой — не хотелось омрачать семейные выходные своими проблемами. — Может, потом, — сказал он. — Просто хочется побыть дома. Мама кивнула понимающе. Она всегда умела не настаивать. Ночью Сяо Чжань лежал в своей детской комнате — родители ничего не изменили здесь с тех пор, как он уехал в город. Те же книжные полки, тот же письменный стол, даже постеры любимых групп висели на том же месте. Только теперь все это казалось каким-то музейным, принадлежащим другому человеку — тому мальчику, который планировал стать учителем и жить в родном городе. Телефон показывал одиннадцать вечера. В городе он бы еще работал или смотрел сериал. Здесь же хотелось просто лежать и слушать тишину — настоящую тишину, не нарушаемую городским шумом.

***

Утром Сяо Чжаня разбудил смех Бао Бао и запах жареных яиц. Он спустился на кухню в пижаме — такой роскоши, как ходить по дому в домашней одежде, у него не было уже месяцы. — Дядя! — Бао Бао немедленно потянула его к своему детскому стульчику. — Смотри! Она показывала ему, как умеет есть кашу ложкой. Половина каши оказывалась на столе, но она была так горда своим умением, что Сяо Чжань не мог не улыбнуться. — Молодец, — сказал он, садясь рядом. — Совсем большая девочка. — Большая! — согласилась она и тут же вымазала кашей щеку. Мама поставила перед ним тарелку с яичницей и тостами. Простая еда, но приготовленная с любовью, казалась вкуснее любого ресторанного блюда. — Планы на день? — спросил отец, заглядывая в кухню. — Никаких планов, — ответил Сяо Чжань, и это ощущение свободы от расписания было почти головокружительным. — Может, прогуляемся? — В парк! — немедленно вступила Бао Бао. — Качели! День прошел в размеренном семейном ритме. Парк, детская площадка, где Бао Бао покоряла горку под бдительным присмотром всех взрослых. Обед в кафе, которое раньше было их семейным местом для особых случаев. Вечером — настольные игры, которые превратились в хаос, когда Бао Бао решила, что фишки лучше есть, чем передвигать по доске. Сяо Чжань поймал себя на мысли, что не вспоминал о работе уже несколько часов. О Ван Ибо — тоже. Словно весь тот мир остался где-то далеко, за стенами родительского дома. Вечером они всей семьей смотрели старые фотографии — детские снимки, семейные праздники, выпускные. — А помнишь, как ты хотел стать учителем? — спросила Сюань Лу, показывая фотографию с выпускного в педагогическом колледже. — Так увлеченно рассказывал о том, как будешь учить детей. — Помню, — кивнул Сяо Чжань. На фотографии он выглядел таким молодым, полным энтузиазма. — Наивный был. — Не наивный, — возразила мама. — Мечтательный. Это не одно и то же. — И что изменилось? — спросил отец. — Почему выбрал быть художником? Сяо Чжань пожал плечами. Он сам толком не помнил, когда и почему сменил приоритеты. Учительство стало казаться чем-то несерьезным, финансово невыгодным. — Деньги лучше, — сказал он просто. — А счастье? — тихо спросила мама. Он посмотрел на нее. Счастье. Когда он в последний раз задумывался о счастье? — Не знаю, — честно признался он. — Кажется, я забыл, что это такое. Семья замолчала. Бао Бао, игравшая на ковре с кубиками, подняла голову и посмотрела на дядю серьезными глазами. — Дядя грустный? — спросила она. — Немножко, — улыбнулся ей Сяо Чжань. — Но это пройдет. — Я дам тебе мишку. Мишка помогает, когда грустно. Она побежала за игрушкой и торжественно вручила ему потрепанного плюшевого медведя. — Спасибо, красотка, — сказал он, обнимая ее. — Обязательно поможет.

***

Вечером, когда Бао Бао уложили спать, а родители и сестра смотрели фильм в гостиной, Сяо Чжань вышел в сад. Небо было усыпано звездами — в городе он забыл, что их так много. — Не можешь уснуть? — мама появилась рядом с двумя чашками чая. — Просто наслаждаюсь тишиной. Они сели на старую деревянную скамейку, которую отец построил еще когда Сяо Чжань учился в школе. Тогда она казалась огромной, теперь — совсем маленькой. — Хочешь рассказать? — мама не настаивала, просто предлагала. Сяо Чжань долго молчал, обдумывая слова. — Мам, а ты когда-нибудь жалела о том, что не дала кому-то второй шанс? Мама посмотрела на него внимательно. — О ком речь? — Просто... гипотетически. — Гипотетически, — повторила она с легкой улыбкой. — Знаешь, сынок, у меня есть правило: сожалеть стоит только о том, чего не сделал, а не о том, что сделал. Если ты принял решение, значит, в тот момент оно было правильным. А если сейчас сомневаешься... может, изменились обстоятельства? — А если человек уже причинил боль? Если есть вероятность, что причинит еще? — А если не причинит? — Мама отпила глоток чая. — Я не знаю, о чем ты говоришь, но вижу, что ты мучаешься. И это не похоже на тебя — ты всегда был решительным. — Может, слишком решительным. — Или, наоборот, слишком осторожным. Помнишь, как в детстве боялся прыгать с вышки в озере? Стоял на краю, думал, думал, а потом так и не прыгнул. А потом всё лето сожалел. Сяо Чжань усмехнулся, вспомнив. Ему было двенадцать, все друзья прыгали с пятиметровой вышки, а он боялся. В итоге так и не решился, и это стало его первым большим сожалением. — Но там же можно было разбиться. — Можно было. А можно было испытать восторг полета. — Мама потрепала его по волосам, как в детстве. — Вопрос в том, чего ты боишься больше — разбиться или всю жизнь думать о том, каково это — лететь. В воскресенье утром Сяо Чжань проснулся от головной боли. Опять. Более слабой, чем в тот понедельник. Он нашел в аптечке родителей обезболивающее, принял таблетку и попытался снова уснуть. Но проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. — Дядя, дядя, просыпайся! — Бао Бао стояла рядом с кроватью в пижаме с принцессами. — Завтрак! — Который час? — пробормотал он, щурясь от солнца. — Время завтрака! — объявила она со всей серьезностью двухлетнего ребенка. За завтраком царила обычная семейная суета. Отец читал новости на планшете, мама готовила что-то для обеда на завтра, сестра пыталась накормить Бао Бао, которая была больше заинтересована игрой с едой, чем ее поеданием. Именно тогда мама и заметила его состояние: — Головная боль? — спросила она, внимательно разглядывая его лицо. — Иногда бывает, — отмахнулся он. — От усталости. — Как часто иногда? — Мам... — Сяо Чжань, я твоя мать. Скажи честно — как часто? Он вздохнул. Спорить с мамой было бесполезно. — Последние месяц-два. Пару раз в неделю. Она нахмурилась: — И к врачу не обращался? — Собираюсь. — Собираешься или идешь завтра же? — Мам, не драматизируй... — Может, останешься еще на день? — предложил отец, оторвавшись от планшета. — Завтра же понедельник, но ты же можешь взять еще один выходной. Сяо Чжань подумал. На работе его, конечно, ждали дела, но ничего критически важного. А здесь... Здесь он чувствовал себя собой. Не успешным художником, не идеальным сыном, который должен всех поддерживать, не человеком, который должен быть сильным для всех. Просто собой. — Нет, поеду вечером, — решил он. — Завтра рабочий день. — Работа не убежит, — заметила мама. — А жизнь убегает, — подумал Сяо Чжань, но не сказал этого вслух.

***

Вечерний поезд был полупустым. Сяо Чжань сидел у окна и смотрел, как за стеклом проносятся огни. Выходные прошли слишком быстро, но оставили ощущение покоя, которого не было уже давно. Телефон завибрировал. Сообщение от Мэй Ли: «Как отдых? Надеюсь, действительно отдыхал, а не работал». «Отдыхал», — написал он. И это была правда. Еще одно сообщение, от мамы: «Доехал? Береги себя. И помни — жизнь слишком коротка для сожалений». Он улыбнулся и ответил смайликом с сердечком. Мама всегда умела сказать именно то, что нужно услышать. Поезд прибыл в город в половине одиннадцатого. Сяо Чжань вышел на перрон, сжимая ручку небольшой дорожной сумки. Вокруг него суетились другие пассажиры, спешащие к выходу, но он шел медленно, словно оттягивая момент возвращения в привычную городскую реальность. В метро было душно и многолюдно, несмотря на позднее время. Он нашел свободное место и сел, закрыв глаза. За веками все еще стояли картинки выходных — смех Бао Бао, мамины заботливые руки, тишина родительского сада под звездным небом. Всего три дня, а казалось, что прошла целая жизнь. Телефон завибрировал. Рабочее сообщение от клиента, который, видимо, считал, что понедельник начинается уже в воскресенье вечером. Сяо Чжань посмотрел на экран, но отвечать не стал. Завтра. Завтра он снова станет тем человеком, который отвечает на сообщения в любое время дня и ночи. Электричка довезла его до нужной станции за полчаса. Выходя из вагона, он почувствовал знакомую тяжесть в затылке — предвестник головной боли. «Только не сегодня,» — мысленно попросил он. Дорога от станции до дома занимала обычно пятнадцать минут неспешным шагом. Сяо Чжань шел по знакомым улицам, мимо круглосуточного магазина, мимо кафе, где иногда завтракал по выходным, мимо детской площадки, которая сейчас пустовала в вечерней тишине. С каждым шагом город будто поглощал его обратно. Высокие здания заслоняли звезды, шум машин заглушал тишину, неоновые вывески резали глаза. Покой выходных медленно растворялся, как сахар в воде. Подходя к своему дому, Сяо Чжань автоматически поднял глаза на окна. Большинство квартир были темными — люди спали, готовясь к рабочей неделе. Сяо Чжань отвел взгляд и направился к входу в подъезд. Ключи от домофона нашел не сразу — пришлось перебрать все карманы сумки. но едва он сделал несколько шагов к подъезду, как мир внезапно качнулся. Сначала это было почти незаметно — легкое головокружение, которое он списал на усталость от дороги. Но потом пришла боль. Резкая, пульсирующая, словно кто-то вбивал гвозди прямо в виски. Сяо Чжань остановился, зажмурился, попытался сделать глубокий вдох. Не помогло. Боль нарастала с каждой секундой. Ноги подкосились, и он едва успел схватиться за ограждение клумбы у подъезда. Сумка выпала из рук, с глухим стуком упав на асфальт. Мир поплыл перед глазами, краски стали слишком яркими, а потом, наоборот, будто кто-то убавил контрастность. В ушах нарастал шум, похожий на рев прибоя. Запахи стали невыносимо резкими — выхлопные газы, аромат от кафе на против с домом, даже собственный одеколон казался удушающим. Тошнота подступила к горлу. Сяо Чжань попытался дойти до подъезда, но ноги не слушались. Он согнулся пополам, одной рукой держась за ограждение, другой сжимая голову. Дыхание сбилось, стало поверхностным и частым. «Не сейчас», — мысленно молил он, как и в тот понедельник. «Только не здесь, на улице». Но приступ был сильнее предыдущих. Боль пульсировала в такт сердцебиению, каждый удар отдавался в висках, за глазами, в затылке. Он даже не сразу услышал звук открывающейся двери подъезда. — Черт... — донесся знакомый голос. Сяо Чжань с трудом поднял голову и увидел расплывчатую фигуру Ван Ибо. Тот стоял в дверях подъезда, явно направлявшийся куда-то, но теперь застыл, глядя на происходящее. Ван Ибо колебался. Это было видно даже сквозь пелену боли — как он стоял, переступал с ноги на ногу, сжимал и разжимал кулаки. Пройти мимо, сделать вид, что не заметил? Они же практически незнакомцы теперь, после того разговора. Но человеку явно плохо... Секунды тянулись мучительно долго. Сяо Чжань попытался выпрямиться, показать, что все в порядке, но только сильнее покачнулся. Наконец Ван Ибо сделал решительный шаг вперед. — Эй, — осторожно позвал он, приближаясь. — Ты... в порядке? Глупый вопрос. Очевидно же, что не в порядке. Но Ван Ибо не знал, что еще сказать. Сяо Чжань попытался ответить, но из горла вырвался только сдавленный стон. Мир продолжал кружиться, и он снова схватился за ограждение, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Слушай, я... — Ван Ибо подошел ближе, протянул руку, но не решился коснуться. — Что с тобой? Может, врача вызвать? — Нет, — хрипло прошептал Сяо Чжань. — Не надо врача. — Но тебе плохо, это же видно... — Просто... дай минуту. Ван Ибо неловко стоял рядом, не зная, что делать. Помочь? Но как? После их последнего разговора он не был уверен, что его помощь вообще нужна. Может, Сяо Чжань предпочел бы, чтобы он ушел? — Может, все-таки поднимешься домой? — предложил он. — Или я могу... не знаю, такси вызвать, в больницу... — Не в больницу, — быстро сказал Сяо Чжань, с усилием выпрямляясь. — Все нормально. Просто... работа. Много работы было, не ел ничего толком... Это была неправда, конечно. За выходные мама накормила его на неделю вперед. Но он не мог сказать Ван Ибо правду о приступах, о том, что они участились, о страхе, который его все чаще охватывал. Не мог показать слабость перед человеком, которого сам отправил из своей жизни. — Голова кружится от голода, — добавил он, пытаясь улыбнуться. — Глупо, конечно. Ван Ибо не выглядел убежденным. Он внимательно смотрел на Сяо Чжаня, на его бледное лицо, на дрожь в руках, на то, как тот все еще держался за ограждение. — Это не похоже на голод, — сказал он медленно. — Ты весь мокрый от пота, и дрожишь... — Я сказал, все нормально, — резче ответил Сяо Чжань. — Не твое дело. Слова прозвучали грубее, чем он хотел. Но боль делала его раздражительным, а присутствие Ван Ибо — уязвимым. Ему не нравилось, что тот видит его в таком состоянии. Ван Ибо отступил на шаг, словно получив пощечину. — Ладно, — сказал он тихо. — Извини, что встрял. Он повернулся, собираясь уйти, но Сяо Чжань снова покачнулся, и Ван Ибо инстинктивно протянул руку, подхватывая его под локоть. — Отпусти, — прошептал Сяо Чжань, но не отстранился. Он физически не мог — ноги еще не слушались. — Не отпущу, пока не доведу до квартиры, — упрямо сказал Ван Ибо. — После этого можешь послать меня куда хочешь, но сейчас ты еле на ногах стоишь. Они медленно двинулись к подъезду. Сяо Чжань опирался на Ван Ибо сильнее, чем хотел признать. Тот молча поддерживал его, подстраиваясь под неровную походку. — Сумка, — напомнил Сяо Чжань, обернувшись. — Возьму, — Ван Ибо быстро подхватил упавшую сумку. — Идем. В лифте между ними повисло напряженное молчание. Сяо Чжань стоял, опершись спиной о стенку, закрыв глаза. Боль потихоньку отступала, но усталость была страшной. Ван Ибо стоял в противоположном углу, изучая кнопки. — На какой этаж? — спросил он, хотя знал ответ. — Сорок седьмой. Лифт тронулся вверх с привычным гулом. Сяо Чжань открыл глаза и посмотрел на Ван Ибо. Тот выглядел обеспокоенным, но старался это скрывать. Зачем он помогает? После всего сказанного Чжанем ему. — Спасибо, — тихо сказал Сяо Чжань. Ван Ибо кивнул, не поднимая глаз. — Не за что. Лифт остановился. Ван Ибо первым вышел в коридор, Сяо Чжань последовал за ним, все еще немного покачиваясь. До двери квартиры было несколько шагов, но они показались бесконечными. У двери Сяо Чжань достал ключи, но руки дрожали так сильно, что он не мог попасть в замочную скважину. Ван Ибо молча взял у него ключи. — Можно? Сяо Чжань кивнул. Дверь открылась, и они вошли внутрь. — Проходи, садись, — сказал Ван Ибо, помогая ему добраться до дивана. — Воды принести? — Можно.