Вернутся к фанфику

Часть 2

29 декабря 2023, 22:49
На несколько секунд в воздухе зависла оглушающая тишина. Андрей переводил непонимающий взгляд то на перчатку, то на Марата. — Ну так ты будешь брать или хочешь, чтобы я её себе оставил? - раздражённо прервал тишину Марат, чуть ли не пихая эту несчастную перчатку в руки окаменевшему парню. Очнувшись, Андрей резко вырвал перчатку из рук Марата. В ответ же никаких враждебных действий не последовало. Суворов так и продолжил стоять напротив Васильева, словно пытаясь прожечь того насквозь своим мрачным взглядом. — Спасибо... - буркнул себе под нос Андрей, натягивая перчатку на уже слегка онемевшую от мороза руку. — Ты за своими вещами повнимательнее следи, а то и спереть могут - хмыкнул Суворов, и развернувшись, направился в противоположную сторону Андрей молча уставился ему вслед. И зачем он это сделал? Всё-таки странный человек этот Марат: сначала наплевательски относится к их урокам, прогуливает их, срывает, учебниками избивает, а потом как ни в чём не бывало решает вернуть оставленную Васильевым перчатку. Но возможно, у него на то были свои причины. Ещё недолго постояв на месте, Андрей дождался, пока мутный силуэт скрылся за невысоким зданием и тяжело вздохнув, медленно побрёл домой, чувствуя, как его ноги начинают постепенно отмерзать. Прогулка от школы до дома заняла у него минут пятнадцать. Открыв дверь своего подъезда, Васильев вдруг почувствовал невероятную тяжесть в конечностях. Всё-таки, недосып делает своё дело: если через час после пробуждения Андрею казалось, что он бодр и полон сил на весь оставшийся день, то сейчас, еле как поднимаясь по крутой лестнице, он думал, как бы поскорее добраться до кровати и провалиться в глубокий сон, не просыпаясь до самого утра. Однако, стоило ему только пересечь порог дома, всю усталость и тяжесть как рукой сняло. Завидев брата, Юля тут же бросилась ему навстречу с радостными криками: "Мама! Мама! Андрей пришёл!" и заключила в свои крепкие объятия, лишая несчастного возможности передвигаться. Слабо улыбнувшись, юноша присел на колени и погладил девочку по голове. — Привет, Юля - кивнул он — Андрей, иди кушать! - раздался громкий голос матери из кухни — Иду, мам - крикнул ей в ответ Андрей. Быстро скинув в себя уличную одежду и обувшись в первые попавшиеся тапки, парень пошёл в сторону кухни, даже не обратив внимания на чужую одежду на вешалке. Но стоило ему только зайти на кухню, как улыбка мигом пропала с его лица. Рядом с его матерью за столом сидел Ильдар Юнусович — Ну что же ты застыл, Андрей? Присаживайся. - оборвал тишину мужчина, впившись взглядом в несчастного Васильева, который уже и не знал, куда деться. Сидеть за одним столом с ментом он явно не горел желанием, но выбора у него не было. Немного поколебавшись, Андрей еле слышно выдохнул и чуть отодвинув стул, присел, вытаращив глаза на тарелку с супом. Есть не хотелось от слова совсем. Наоборот, при виде еды у юноши появилось какое-то непонятное чувство лёгкой тошноты. Вдруг поймав на себе выжидающий взгляд матери, Васильев всё-таки зачерпнул немного, и сунул ложку в рот, но тут же понял, что проглотить просто не сможет. Несмотря на подступающую тошноту, Андрей  стиснул зубы, и глядя в одну точку, попытался постепенно проглотить суп с куском мяса, вставшим комом в горле. Ильдар пожирал его любопытным взглядом. — Чего, не нравится? - криво усмехнулся он. Мать Андрея, казалось, не видела и не слышала их: она то давала какие-то поручения Юле, то уже через секунду снимала с плиты чайник. Она была увлечена хлопотами, по правде, приносящими ей  удовольствие. Кое как сглотнув, Васильев поднял глаза на Ильдара. Недоверчиво оглядев гостя с ног до головы, Андрей накрыл остывший суп крышкой. — Я не голоден, мам, - поднимаясь из-за стола, пробормотал он. - Доем в ужин. С этими словами парень поспешил скрыться из кухни, не дожидаясь ответа матери. Она как-то странно посмотрела на Ильдара, на суп, цокнула языком и принялась разливать чай по чашкам: себе и гостю. — Юля не с нами? - спросил вдруг Ильдар, кивая на пару фарфоровых чашек, оттёртых до блеска. — Нет. — Что так? — Она уже пообедала, - устало ответила женщина, суетясь и доставая печенье из серванта. — Я сейчас вернусь, - сказал гость, и встав из-за стола, пошёл вглубь знакомой квартиры, и завернув за угол, остановился на пороге уборной. Андрей, склонившись над унитазом, плевался супом и слюнями, одновременно хрипло кашляя. Картина предстала глазам гостя матери в не самом приятной виде. Услышав тяжёлые порывистые шаги, Васильев вздрогнул и обернулся. Лицо его, покрасневшее от напряжения, залилось багровой краской ещё и от стыда. Ильдар цокнул языком, многозначительно покачал головой. Андрей чувствовал, что на него сейчас смотрят с таким отвратительным презрением, с каким обычно смотрят на жалких бездомных, пропивших всё до последней рубашки. Но даже на таких людей могли хоть раз взглянуть с сочувствием, а Ильдар смотрел на Андрея с жестокой усмешкой и бесконечным презрением. Противная улыбка, едва заметная парню, играла у него на лице. Васильев знал этот ехидный прищур глаз, и от этого ему становилось  настолько мерзко, что он был готов хоть сию же секунду плюнуть в лицо наглому гостю...Как хватает у него наглости стоять и издеваться над чужим ребёнком, в чужом доме? Если бы мать всё знала... Но Андрей побоялся сказать обо всём ей своевременно. Теперь же, когда отношения его матери с этим человеком стали ближе он был совсем в замешательстве. А сталкиваться ему с Ильдаром приходилось гораздо чаще, чем им обоим хотелось бы. Скорее хотелось одному Андрею, ведь все переживания от знаков внимания взрослого мужчины легли только на его плечи. Ильдар просто играл с ним, зная что выйдет сухим из воды в любом случае. Нагнувшись, мужчина схватил парня за шею и притянув к себе, горячо и быстро зашептал на ухо: — Хорошие дети так не поступают. Особенно,когда у мамы гости. Васильев рванулся из удушающих объятий, но не сумев полностью отбиться, схватился за ручку двери. Ильдар сжал его крепче, между ними завязалась борьба. Андрея уже не волновало, узнает ли об этом мать, попадутся ли они на глаза маленькой Юле, выкрутится ли Ильдар. Васильев стал биться, как в эпилептическом припадке, и пытаться кричать, так как мужчина закрыл ему рот ладонью. Наконец потасовка увенчалась победой Андрея: барахтаясь и дрыгаясь, он сбил с ног соперника, Ильдар на миг подскользнулся. Стоило ему убрать руку с лица парня, и тот издал короткий резкий визг, выскакивая из уборной как ошпаренный. Он тут же налетел на мать, которая услышав шорохи и хлопки, прибежала на странные  звуки. — Андрей, что происходит? - спросила Светлана, круглыми, как два блюдца глазами глядя на сына — Мам... да я... - только и смог промямлить Андрей, приподняв брови. Но не успел он и докончить свою речь, как услышал позади чьи-то тяжёлые шаги. Обернувшись, парень с еле читаемым ужасом в глазах уставился на выходящего из уброной Ильдара. —  Твой сын ‐ вандал, вот что происходит. - отрывисто доложил красный и взъерошенный Ильдар, показавшись из-за угла. - Мало того, что стряпню твою выплёвывает, так ещё и на порядочных людей набрасывается просто так! — Андрей?... Это правда?..  - промямлила Светлана Михайловна, переведя свои глаза, наполненные слезами, на сына. — Нет, мам, слушай.. - Андрей был крайне возмущён словами Ильдара, которые являлись наглой ложью, но не смог сказать ничего против. — Молчи! Слушать ничего не хочу!... - резко оборвала его мать, всхлипывая. Ильдар тут же кинулся к ней. Приобняв женщину за плечи, тот прижал её к себе, еле слышно нашёптывая, должно быть, какие-то утешительные слова. Переведя свой пронзительный взгляд на Васильева, Ильдар прищурился. Поняв, что сейчас что-то говорить и пытаться доказывать бесполезно, парень лишь молча развернулся и стремительно направился в свою комнату, предварительно заперев её на замок. Стоило ему только переступить порог двери, как все силы мигом покинули его. Подойдя к зеркалу, Васильев тяжело вздохнул, оглядывая себя с ног до головы. Пиджак его, из ярко-синего превратившись в сероватый, был изрядно потрёпан, рубашка полурасстёгнута, а галстук так и вообще держался на одном Божьем слове. Как же мерзко. Медленно расстёгивая пуговицы рубашки, Андрей невольно скривился, глядя на свои оголённые ключицы. Ему было донельзя противно собственное тело. Он до сих пор чувствовал руки Ильдара на своей шее, плечах, талии.. Хотелось полностью содрать кожу в этих местах, прямо до мяса, лишь бы больше никогда не чувствовать чужие прикосновения. Он ненавидел это. Ненавидел. Бесцеремонно бросив рубашку и майку на пол, Васильев ещё около пяти минут неподвижно стоял у зеркала, сверля презрительным взглядом своё отражение. Сколько ещё он вынужден это терпеть? Идти в милицию нет смысла: ему просто не поверят. Ильдар сам работал там, был уважаемым человеком. Никто и предположить бы не смог, что он может быть способен на такое. Рассказать никому из ближайших знакомых Андрей тоже не мог, ведь они бы определённо поняли его его неправильно. Да и кому рассказывать? Искандеру? Или тому неучу Марату? Бред. Те лишь посмеются на его проблемой, а последний за такое и "в фанеру" прописать может. Вот и получается, что все обиды и переживания юноше приходилось хранить в себе. Даже не удосужившись переодеться в домашнюю одежду, Андрей улёгся на кровать. Положив руки за голову, он пустым взглядом уставился в потолок, продолжая размышлять над этой темой. Вскоре он даже и не заметил, как заснул. Неизвестно, как долго Андрей так проспал, в объятиях морфея. Дверь в его комнату так и не открывалась, оно и к лучшему. Открыв глаза, парень скорчился в судорогах. Он не совершил ни единого движения с тех пор, как заснул, все его онемевшие конечности казались ватными. Придя в себя, Андрей поднялся с кровати, и как только осязание вернулось к его руке, глянул на часы. Время было двенадцать часов дня. Васильев, только встав, тут же опустился на кровать. В горле пересохло, в голове слегка постукивало. Он ведь ясно помнит, что уже начинало темнеть, когда он хлопнул дверью и задёрнул шторы в комнату...Точно, шторы!..Снова поднявшись, Андрей подошёл к окну и раздвинув занавески, широко раскрыл сонные глаза от неожиданности. Похоже, он проспал целые сутки, и его даже не пытались добудиться...странно. Не может быть, мать никогда бы не позволила ему проспать учебный день. Вероятно, он чего-то не помнит. А Марат? Как же Марат? Они с ним сегодня должны отчитаться перед учительницей по английскому, показать, насколько эффективны из занятия, наполовину прогуленные Маратом. Андрей слабо улыбнулся сухими треснувшими губами: занятия всё же прошли удачно, ведь у него по прежнему было два глаза. Правда, Марат получил в затылок тетрадью, которая тут же распалась в полёте, а он сам был избит собственным учебником, но без серьёзных драк. Уличный мальчик даже вернул ему перчатки, в качестве извинений (так хотелось думать Андрею), чему он был несказанно рад. Отойдя от окна, Васильев приблизился к двери. Не подходя к ней вплотную, он вытянул шею и прижался к ней ухом. В квартире царила гробовая тишина. Убедившись, что покинуть своё убежище безопасно, Андрей осторожно взялся за ключ, провернул пару раз, и выполз на кухню. Перекусив коркой от чёрного хлеба и запив холодной кипячёной водой, парень прошёл к себе и раскидав порванную одежду по углам тесной комнаты, уселся за алгебру. Свой прогул он сможет объяснить, придумает на ходу, а вот отчитаться перед учителем алгебры за невыполнение домашки будет уже задачка посложнее. Интересно, как там Марат? Справится? Или улизнёт с последнего урока? Формула дискриминанта? Ой, господи, только не вонючие дискриминанты, пожалуйста...Алгебра совсем не шла в голову, Андрей писал формулы чисто механически, подставляя цифры, буквы, всё подряд. Все мысли перемешались и спутались.   Воспоминания о вчерашнем давили ему на плечи непосильно тяжёлым бременем, которое он не мог разделить ни с кем. А крик матери звучал в ушах так, будто он сам сейчас стоял возле неё, в сторонке, и наблюдал рвущую душу сцену как невидимый свидетель. Зачёркивая ручкой правильный ответ в примере, Васильев пересчитывал снова, ошибался, исправлял верное на неверное. Перед собой он видел не последний клетчатый листок в потрёпанной тетради, а рожу Ильдара, его похотливые взгляды, ядовитую улыбку на его угрюмом лице. Расчирикав листок до дыр, Васильев отшвырнул тонкую тетрадку на пол, в кучу одежды. Закрывшись руками и поджав под себя ноги, Васильев уткнулся носом в колени, и беспомощно заплакал. Безрезультатно посидев над уроком ещё минут тридцать, Андрей выключил свет, и стал рыться в куче одежды. Половину отшвырнув на сломанный стул в углу, а кое-что небрежно надев на себя, он прикрыл дверь в комнату, захватил пальто и сжав отчего-то шапку в руке, вышел из подъезда. Лёгкий ветер трепал его светлые волосы, простые стеклянные глаза смотрели пусто и немного потерянно. Шапку он держал в руке, очевидно, совсем про неё забыв. Не думая даже о направлении, Васильев опомнился только стоя во дворе у Марата — местность ему была знакома. Надев на голову измятую шапку, он присел на скамью возле подъезда, и стал караулить прохожих. Он даже не знал, что именно нужно было ему от Суворова. Может, просто хотел увидеть?

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!