4. прокляты

За всю свою недолгую жизнь я еще никогда не была так рада проснуться, даже от мерзкого звука будильника Бердли. Увидеть перед собою не скайлайн фантасмагорически красивого, но такого нереального города, а скучную библиотеку. Увидеть спящего Бёрдли и уже проснувшихся Сьюзи с Крисом в своих привычных образах (хоть я и не помню, когда они успели прийти в библиотеку). Но самое главное — глаза Криса, нормального, карего цвета, вместе с его вечно подавленным и слегка потерянным взглядом. Щеночек… — Крис, Сьюзи? Что вы тут делаете? — я выключаю будильник Бердли, легонько пихая его в плечо. — Бедняга, совсем заработался… — Мы… Мы же пришли сюда тоже работать над проектом, правда ведь, Крис? — Сьюзи звучит растеряно, что ей вообще не свойственно. Ответом ей служит кивок Криса. — Ноэлль, тебе… случайно, не снилось ничего? — Снилось, но… — с каждой минутой после пробуждения мне становится все противнее от всех событий прошедшего сна, отвращение я испытываю прежде всего к себе, — это сложно назвать сном. Скорее, кошмар. — Правда, что ли? Отстой. — Но концовка была неплохой! — добавила я, имея в виду ту расплывчатую часть, которую помнила лишь отчасти. — И что это был за сон? — Прости, Сьюзи, мне пора! — едва не перебила я ее на середине фразы, хватая вещи и выбегая к выходу из кабинета. Напоследок я снова стараюсь заглянуть Крису в глаза. Он отвечает мне тем же, хоть и смотрит не больше нескольких секунд. Но мне и этого достаточно. Все правильно, это тот самый Крис. Не та его кошмарная версия из моего сна, что заставляла дрожать, а настоящий, простой. Мой Крис. В себя я начала приходить только когда вышла из библиотеки, когда с копыт до рожек меня пронзило странное ощущение. Я испытала сильный прилив отвращения: мне было противно от самой себя, что моё сознание сделало Криса таким... безжалостным и даже тираничным. Мне было противно от того, что такой Крис мне понравился. Становилось сложнее вспомнить детали того, как меня сковал пробирающий до костей ужас, вызванный тем, что мой воображаемый Крис ударил по самому больному. В деталях я помнила лишь его ладони на моей талии и руках. Его дыхание на моей шее, холод его латных перчаток... Что-то в этой картине я упускаю... Деталь, заставляющую меня рефлекторно напрячься при воспоминании об этой сцене. Сжимая кулаки, я чувствую резкую боль на безымянном пальце. Её источник — небольшая заноза. И когда я только успела? Присмотревшись, я вижу, что она вошла глубоко в палец, и вытащить её самостоятельно вряд ли получится. Небольшой дискомфорт не меняет моих планов как можно быстрее добраться домой, к тому же, ворота нашего участка уже перед моим лицом. Окружения я не замечаю, моя голова опущена, а я сама слишком погружена в себя. Ключи, дверь, брошенное маме "привет", ещё одна дверь — на этот раз ведущая в мою комнату. Моя крепость. Даже оказавшись за воображаемыми стенами своего собственного форта, спокойней мне не становится, ведь главный мой враг всегда в отражении. Моё сознание разрывалось: одна его часть настойчиво убеждала меня в том, что произошедшее — это просто сон, глупая мешанина из подавленных желаний и сотен просмотренных фильмов ужасов. Она твердила, что важно лишь то, что происходит сейчас, а во сне никто не способен мыслить рационально, постоянно совершая глупые вещи, за которые потом может быть стыдно, хотя ничего такого в этом и нет. Вторая сторона звучала куда убедительней. Мне нужно разобраться, нужно понять, осмыслить. Это далеко не первый мой кошмар, где Крис фигурирует в роли антагониста, но я никогда не была с ним так... близка в моих снах! Только недавно я уже определилась с моими чувствами к нему — это ненависть! Ну, может, не совсем ненависть. Неприязнь. Разочарование, обида... ну вот, опять я его оправдываю в своих же глазах! Этот поток всегда приводит меня к одной мысли, которую я наотрез отказываюсь озвучивать даже в своей голове. Просто идиотская идея, в которой мне не хотелось узреть ни капли правды. В этом нет никакого смысла. Мне очень дорогого стоило признать, что я любила его в прошлом, но чтобы сейчас? Любить его? За что мне любить этого придурка? Мозг, что сегодня был настроен явно враждебно по отношению ко мне, решил великодушно подкинуть причины любить Криса, которые я и вспомнила, все разом. Своеобразная, но надёжность. Верность — я всё же не забыла, как любая попытка задирать меня в школе заканчивалась для обидчиков синяками и ссадинами. Я никогда не наблюдала самой расправы, но хулиганы после побоев становились подозрительно тихими, иногда оглядываясь на Криса. Что характерно, такого никогда не происходило с монстрами, которые издевались над самим Крисом. По их душу приходили уже учителя, что присматривали за ним как за достаточно проблемным ребёнком. Или не приходил никто, как в случае со Сьюзи. Сьюзи... А ведь я совсем забыла про неё, потерявшись в мыслях о чертёнке, что всегда был за моим плечом. Не так уж она мне и нравится, в конце концов. Какой бы она ни была классной за чёрствой оболочкой, я уже успела понять о Сьюзи всё, что было нужно. Трезвый взгляд творит чудеса, но... он часто делает вещи скучными. Смотреть же трезво на Криса было невозможно. Мысли о нём были жжением в горле и приятным теплом, что медленно расплывалось по телу, согревая изнутри и заставляя думать о таком, что на в обычном состоянии никогда бы не пришло в голову. Представлять самые смелые сценарии, забывая обо всём плохом. Закрывать глаза и растворяться в тепле. Не в том, что мягко укрывает одеялком и поглаживает по голове, а в том, что безжалостно согревает против воли. Заставляет снимать лишние слои одежды, отчаянно ища свежий, прохладный воздух — единственная надежда на возврат трезвости мысли и сознания. А затем… становится плохо. Тепло заменяется на жар, головную боль и дрожь в руках. Приходит оглушающая тошнота, а то и рвота. То, что до этого было мягким объятием, становится обвивающей всё тело лозой, рвущей кожу острыми шипами. Отвращение и злость на саму себя, попытки заставить себя злиться на того человека, что не имеет никакого понятия о том, через какие пытки он заставляет меня проходить. И что самое мерзкое — он-то для этого не делает совершенно ничего. Эхом в голове звучат воспоминания о том, как Крис приковывал всё моё внимание к себе, играя на пианино. Для него это было лишь хобби, а для меня — нечто запретное, но одновременно манящее. И сейчас я расплачиваюсь за своё прошлое. Опомнилась я в ванной, застав себя за тем, что тупо пялилась в стену, пока из открытого крана с шумом текла вода. Чёрт, я слишком сильно задумалась. Плеснула в лицо холодной водой. Полегчало. Наплыв мыслей о Крисе отступает. И сон уже кажется просто сном. Странным, тревожным, обличающий мои сокровенные желания в очень гротескной форме, но сном, в конце концов. Это всё неважно. Я должна подумать о школьном проекте, о завтрашнем песнопении в церкви... о чём-то приземлённом. Например, о том, что на моей руке нет серебряных часов, которые я точно надевала, выходя в школу. Пора возвращаться в реальный мир, Ноэлль. И найти эти чёртовы часы, иначе от мамы может и влететь... *** Стемнело очень быстро. Немудрено, я ведь вернулась домой уже практически на закате, который я, естественно, не успела заметить. В любом случае, я была только рада тому, что этот день подходит к концу. За сутки я успела пережить слишком многое, и мне просто необходим нормальный отдых. Лелея надежду на то, что за время безмятежного сна мозг сам справится с тем, чтобы разложить мысли по полочкам, я меняла постельное бельё. Подключённые к телевизору колонки проигрывали мой любимый плейлист с рождественскими мелодиями. И плевать, что сейчас октябрь, я в праве сама решать, когда в моей комнате праздник! К тому же, нужно как-то отвлечься от того, что часы в комнате я так и не нашла. С улыбкой на лице вспоминаю Десс, которую всегда раздражала рождественская музыка. Ей никогда не нравилась зима, ведь носить тёплые и потому закрытые вещи было не в её стиле. Меня это забавило, ведь по иронии судьбы моя сестра родилась именно на Рождество. Впрочем, празднования её дня рождения всегда переносились на несколько дней, а то и на неделю вперёд. В основном, причиной этому была сама Десс, которая наотрез отказывалась отмечать два праздника одновременно, ибо "Рождество портит атмосферу её дня рождения". Мне даже захотелось зайти в её комнату, но я всё же воздержалась. Расплакаться на ночь глядя — не самое лучшее решение. Если я и была в чём уверена, так это в том, что без слёз я из комнаты Десс не выйду. Ни разу мне не удавалось сдержаться, рассматривая её вещи и проигрывая в голове связанные с ними воспоминания. Я выдохнула. Меня окружают лишь воспоминания, что рвут мою душу, заставляют рыдать, сходить с ума. Пришло осознание, что меня на самом деле мало волнует то, что происходит вокруг меня. Я не способна отрезать от себя прошлое, и не способна прекратить мечтать о будущем, а вот жить в настоящем у меня не получается. И сколько бы я ни винила в этом... да кого угодно, но факта это не отменяет — что-то идёт не так. Усталость не дала мне продолжить терзать себя. Никогда прежде я не была настолько рада собственному истощению. Мягкая кровать, прохладная постель и одеяло — святая троица на страже спокойного сна. Наконец-то я засыпала без хаоса в голове. *** Меня вырвал из объятий сна рингтон телефона, что лежал на диване возле кровати. "Toss your dirty shoes in my washing machine heart" - услышав строчку из песни, я сразу же подскочила, ведь именно она стояла у меня на контакте Криса.  Не успев взять телефон в руки, я увидела лишь экран блокировки: он сбросил. Узнаю его, ведь Крис звонит только в исключительных случаях, очень быстро сбрасывая, если не получает ответа сразу же. Сразу за этим мне приходит сообщение: "открой, я снаружи". Бегло оцениваю внешний вид, смотрясь в зеркало в шкафу: пижама-платье в голубую полоску, растрёпанные волосы и не очень приветливое выражение лица. Впрочем, а на что рассчитывал Крис, когда будил меня в половине третьего ночи? Что я встречу его в роскошном наряде? Нет уж. Это далеко не худшее состояние, в котором он меня видел. Выходя из комнаты и спускаясь по ступенькам вниз, я не боюсь разбудить маму, ибо та спит этажом выше, и сон её очень крепок после изнурительной работы, но я всё равно стараюсь вести себя тише. Десс частенько повторяла мне, что темнота не любит шума. По пути я просыпаюсь окончательно, но вопроса "как Крис перебрался через ворота" у меня не возникает. Он неоднократно пробирался к нам на участок, в основном чтобы выпросить у меня домашку, о которой он вспоминал слишком поздно, но что-то мне подсказывало, что сегодня дело далеко не в этом. Открывая дверь, я вижу перед собой не воина в латных доспехах, а слегка сгорбленного подростка с короткими ногтями, покрытыми чёрным лаком, волосами по плечи и чёлкой, закрывающей глаза. Крис, как обычно, в своём любимом лаймовом свитере с широкой жёлтой полоской на уровне груди, что проходит и по рукавам. Его стойка — что-то между провинившемся щенком и котёнком. Первый виновато смотрит на тебя, полностью осознавая свою вину, а второй делает вид, что ничего и не делал. И ты ни за что не сможешь поднять голос ни на первого, ни на второго. А вот то, что повергло меня в шок — так это то, что в руках Криса виднелась роза. Одна роза со срезанными шипами, что при отсутствии освещения выглядела практически чёрной. Он протягивал её мне — и это выглядело до такой степени нереалистично, что я вновь засомневалось, не сплю ли я. — Это тебе, Элли. Можно? Очередная пощёчина. Меня уже очень долго никто так не называл, но услышать это сейчас это Криса?.. Чёрт, я, видимо, снова сплю. — Проходи... — растерянным тоном говорю я, осторожно беря цветок из рук Криса. Роскошный бутон розы приковывал к себе взгляд, словно гипнотизируя меня и заставляя теряться в догадках о причинах столь неожиданного подарка. Пока я играю в гляделки с цветком, Крис проходит и закрывает за собой дверь, стоя сбоку меня. — Крис, я благодарна, конечно... но к чему ты это? — Мне нужно с тобой поговорить, это очень важно. Давай к тебе в комнату. Серьёзность и слабая тревога в голосе Криса заставила меня отложить сомнения и вопросы на потом: раз он припёрся так поздно, ещё и разбудив, ещё и с цветком в руках, то дело явно не терпит отлагательств. Тем не менее, я нахожу время налить в попавшийся под руку стакан воды, размешать немного сахара и поставить розу туда. Стакан отправился в комнату вместе со мной и Крисом. Впуская приятеля в комнату, я отдавала себе отчёт в том, что заодно приглашаю его и к себе в душу. По крайней мере, этой ночью так точно. Я выслушаю его, с чем бы он ни пришёл. Что бы ни случилось. Когда он клялся мне в том, что будет защищать, я не предложила ничего в ответ, но чётко осознавала, что если Крис придёт ко мне с бедой, то я не прогоню его, иначе сделка получалась односторонней, а такого я допустить не могла. — Обещай, что никому не расскажешь, — начинает Крис, заставляя меня нервничать ещё сильнее. — Обо всём, что я скажу. — Обещаю. — Хорошо, — он берёт паузу в несколько секунд, а я тем временем сажусь на диван. — Дай мне руку. От слов Криса я вздрагиваю. Ровно те же слова, что я слышала во сне! Да нет же, это просто совпадение. Очень странное, но совпадение. От греха подальше и протягиваю ему левую руку, где не было никакого кольца. — Вот, — он достаёт из кармана мои же часы, возвращая их. — Прости за очередную тупую шутку. Следующие несколько секунд я смотрю на часы. Два часа ночи, сорок пять минут. С души падает ещё один камень, а я издаю тихий смешок. — От тебя ничего другого и не ожидала. Даже не буду спрашивать, на кой чёрт тебе... — Ноэлль, это был не сон. На мгновение у меня появилось желание прикрикнуть на Криса за то, что он постоянно меня перебивает, но потом до меня дошло. — Прости? Что… что ты сейчас сказал? — я медленно поднялась с дивана, оказываясь с ним практически на одном уровне. — Потому я и просил тебя пообещать, что никому не расскажешь, — в его вздохе слышится нешуточное беспокойство, что заставляет меня приберечь злость, которая уже готова была обрушиться на Криса за столь идиотскую шутку. — Это был тёмный мир. Если вкратце, то это... что-то типа копии нашего мира, где вместо света тьма. Ночью ты можешь перепутать кучу вещей с чем-то живым — вот представь себе такое в масштабах целого мира. — Крис, что ты... вообще несёшь?! — от крика меня сдерживала только спящая этажом выше мама. — Какие тёмные миры, когда ты вообще в последний раз спал? — Ноэлль, послушай! — теперь и Крис переходит на повышенный тон, чего я не слышала уже года четыре. — Ты же знаешь про пророчество, ну? То, что в церкви. Про руну Дельта и всё такое. Та часть про Тьму — не метафора про зло или что-то такое. Это про тёмный мир. — Пророчество? — вспоминая текст пророчества из церкви, слова Криса приобретают смысл, но поверить в это всё ещё сложно. — Но зачем ты мне это рассказываешь? Тем более, если всё что было там — по-настоящему... И тут меня пронизывает страх. Я своими собственными руками переморозила с десяток жителей целого мира?! И Крис действительно... — Не совсем. Мы были в той части тёмного мира, которая... как бы соединена со светлым. После того, как мы его закрыли, он потерял свою форму, а те существа растворились во тьме. Можно сказать, что вернулись к истокам. Так что, в каком-то смысле... для нас, светлых, это и есть что-то типа игры, как я и говорил. Мне хотелось верить в слова Криса. Брать на себя ответственность за убийство десятков живых существ я не готова, это же... это же практически геноцид! Но если они не совсем живые, тогда я не могу назвать себя виноватой. Тем более, когда меня вёл Крис! — Т-ты надел мне на палец то кольцо! — на моих глазах навернулись слёзы. — И напомнил о... чёрт, какого хера, Крис?! — За это я и пришёл извиниться, — тихо сказал Крис, бросая взгляд на розу, стоящую в стакане. — Но ты действительно стала сильнее! Что в том мире, что в этом. Разве я не прав? В голосе Криса была надежда, а я была без понятия, что и думать. Не знаю, прав ли он полностью. Но что я знала точно — намеренно Крис никогда не желал мне зла. В этом я была уверена на все сто, даже двести процентов. — Ладно, ладно... — я нахожу в себе силы успокоиться и взять бушующие эмоции под контроль. — Ещё раз: зачем ты мне всё это рассказываешь? — Чтобы ты держалась подальше от тёмных миров. Если ты была уже там однажды, ты можешь посещать их и после открытия, так что... Если ты увидишь темноту за дверью, то ни в коем случае не заходи внутрь. И других тоже не пускай. — Хорошо, — в моменте мне стали совсем не интересны причины, почему Крис пытается оградить меня от этих тёмных миров. — Ты ради этого пришёл? — Ради этого, — Крис звучит неуверенно и всё ещё виновато. — Ещё раз, прости за тёмный мир... и всё, что было там. Я не надеюсь, что ты действительно меня простишь, но... это то, как я выполняю клятву. — Защищаешь меня от других, чтобы самому всадить нож в спину? — Наоборот, — совсем тихо говорит Крис, разворачиваясь к двери. — Стой, — мой голос тоже слабеет, когда я сама подхожу к нему, осторожно беря за руку. — Я знаю, что ты исполняешь клятву, но если ты этого не хочешь, то не должен. — Я хочу этого, Элли, — чёлка Криса открывает вид на его бездонные глаза и этот неповторимый собачий взгляд. — Защищать тебя и дальше, — его хватка на моей ладони слабая, едва ощутимая. А я не выдерживаю — перекладываю ладонь ему на щеку, затем вторую. Убираю волосы с лица, задерживаясь взглядом на его лице. Рассматриваю человека — такого чуждого и родного одновременно. — Ты подрос, раньше я была чуть ли не на голову выше... — не удержавшись, подмечаю я. — Ты издеваешься? — монотонным голос отвечает Крис, скрывая свою тревогу, но покрасневшие щёки ему скрыть некуда. — Ещё перегоню тебя, не переживай. — Можешь не спешить. Наконец-то я сокращаю дистанцию, осторожно прижимаясь к губам Криса, которые он успел облизать за несколько секунд до поцелуя. Лёгкое, мимолётное касание — как очередная из десяток проверок на то, настоящий ли он. Его взгляд, голос, руки — всего этого мне недостаточно. Я устала сдерживаться и всегда быть ведомой. Сейчас я позволила отдаться своим собственным желаниям, а не желаниям других. Крис же, видимо, тоже перестал сдерживаться. Когда я отстраняюсь, он делает шажок, обнимая меня и прижимаясь к губам, настойчиво и требовательно. Ведёт он с моего беззвучного согласия, обнимая крепче и углубляя поцелуй. Мы прижимаемся друг к другу почти одновременно, словно боясь потерять этот миг во тьме, царившей в комнате. Сегодня мы перешли Рубикон. Вдвоём, держась за руки. Как раньше уже никогда не будет — мы сами переступили черту, за которой были лишь "друзьями детства". Да, мы и так были ближе всех друг для друга, но стирая грань, мы перемахнули за край дозволенного. Сейчас мы с Крисом дети со спичками в руках. Мы готовы сжечь друг друга дотла с улыбками на лицах, без капли сомнения и сожаления. Поцелуй — подтверждение нашей клятвы, которую мы пронесли через детство в юность. Я чувствую руки Криса, которые отпускают мою талию и перемещаются на плечи. Он проводит ладонями по моим рукам, я же отпускаю его, давая взяться за ладони. Мы прекращаем целоваться, Крис напоследок игриво прикусывает меня за губу. — Если ты всё же окажешься в тёмном мире, — он обеими руками берёт мою левую руку, — то это — гарантия того, что ты сможешь за себя постоять, — говорит Крис, целуя мой палец, в котором по прежнему находится заноза. — Это... то кольцо? — догадавшись, о чём говорит Крис, уточняю я. — Да. Так ты будешь в безопасности, пока я не приду к тебе. Не сомневайся, я всегда найду тебя. — Знаю, Крис, знаю. Ещё некоторое время мы смотрим друг над друга, не говоря ни слова. — Тот город... Сначала я думала, как классно было бы показать его Десс, но теперь мне кажется, что он был создан для нас. — Твоя правда, Элли. Хоть я и не ожидал, что ты туда попадёшь. С судьбой не поспоришь, так ведь? — Скорее наоборот. Что-то мне кажется, это ты наперекор судьбе оказался там вместе со мной. — Не переоценивай меня. Мы тихо смеёмся, наслаждаясь каждой секундой. У меня нет сомнений в том, что завтра будет намного сложнее. Завтра мы не сможем подойти друг к другу и поцеловаться. И Крис это прекрасно понимает. У нас нет таких привилегий, как у нормальных пар — у нас всё неправильно. Пока что мы лишь обновили клятву, ничего более. Потому я и не хочу отпускать Криса. Потому я и целую его снова, как в последний раз, отдаваясь чувствам полностью. Отдавая всю себя моменту, растворяясь в пьянящем запахе его тела, вкусе губ, касаний, трогающих саму душу. Это тот самый пик, за которым меня ждёт неопределённость, а возможно, и ненависть. Не к Крису, а к себе. За то, что я люблю его. Люблю его до тошноты. Мы неохотно отстраняемся друг от друга, с глупыми, но ужасно довольными улыбками. С частичкой друг друга на губах, с усталостью во взглядах. Крис отпускает меня, садясь на диван и мечтательно смотря в окно. Я сажусь рядом, поддерживая его в молчаливом созерцании ночного леса. — Ты же знал, что всё так будет? — Конечно, знал. — И из-за этого притащил розу? — Не "из-за", а "для", — со смешком поправляет меня Крис. — Романтично, ничего не скажешь. — Сама знаешь, что романтика — не наш путь. — Знаю. Растворяясь в истоме, я позволяю себе уложить голову Крису на колени, бесцельно пялясь в потолок. Он не возражает, лишь садится так, чтобы мне было удобнее, а затем неспешно гладит меня по голове и волосам. — Мы прокляты, Крис. — Ага, и всегда были. — И ты ничего не планируешь с этим делать? — Хочешь сказать, у тебя есть идеи? — Не-а. Ни единой. Только пользоваться тем, что нам даёт проклятие, по полной. — Думал, что мы так и делаем. — К сожалению, да. Наши ленивые бессмысленные разговоры длились всего-ничего — считать минуты не хотелось, даже когда Крис вернул мне часы. Кому интересно следить за временем, когда драгоценные мгновения итак утекают сквозь пальцы? Но… вскоре и разговоры затихли. Чары предрассветной тишины хоть и добавляли волшебства моменту, но безжалостная хватка сна заставляла моргать всё медленнее, ощущая одновременно лёгкость в голове и тяжесть в веках. — Крис, скоро уже утро. Мама вряд ли рада будет тебя тут увидеть... — я неохотно встаю с его колен. Крис же медленно поднимается с дивана, петляя к двери и оборачиваясь ко мне. Из последних сил я встаю и подхожу к нему, проводя ладонью по его щеке. — Спасибо, Крис. — Элли, это я тебя благодарить должен. — Иди давай уже, — точкой становится мой поцелуй, после чего я выдворяю Криса из своей комнаты. Сил думать о чём-то уже нет. Осталось несколько часов до того, как рассвет воцарится над октябрём, знаменуя очередную победу света над тьмой. Я же падаю на кровать, вспоминая о губах Криса. Назло последствиям, логике и судьбе.