Всë, как всегда

      Хлопья белого снега, подгоняемые ветром, мерно кружились в небе, неспешно спадая со свинцовых небес на землю, что уже множество лет не видела света солнца. Тëмно-серые облака, изрезанные светло-серыми жилами, окутывали собой всю планету, защищая еë от солнечных лучей и вражеских космических систем наблюдения.       Многометровые снежные сугробы, образовавшиеся за годы ядерной зимы, похоронили под собой то немногое, что осталось после орбитальных бомбардировок и последующего за ними вражеского десанта. Некогда живой мир, населëнный десятками миллионов людей, ныне прозябал в вечной морозной стуже, изредка разбавляемой снежными ураганами и безветренными деньками.       Осторожно вышагивая по глубоким сугробам, проверяя палкой место, на которое собирался наступить, Люций пробирался по главной улице Рудкивици. Точнее того, что от неë осталось. Некогда город-миллионник и крупный промышленный центр своего региона пребывал в удручающем виде: почти полностью сравнявшийся с землëй город, о существовании которого говорили лишь уцелевшие останки заводских цехов и неубранные руины разрушенных зданий, похороненные под толстым слоем снега.       Осторожно ступая, под завывание ветра и трещание счëтчика Гейгера, Люций осматривался по сторонам, высматривая какие-либо торчащие острые обломки, что, в теории, могут повредить его ОЗК. Врагов, что превратили сей город и все другие в руины, он даже не выискивал и не опасался. Зачем, если все они уже давно мертвы. Сдохли от голода, когда закончился провиант, а местные продукты ими, вот так сюрприз, не усваиваются и, в некоторых случаях, даже убивают. Так-что, из опасностей, на планете только несколько вещей: голод, холод и невнимательность, что может запросто погубить.       Остановившись у небольшой впадены местного ландшафта, кое некогда было перекрëстком, если верить карте, Люций достал эту самую карту с компасом и начал сверяться. Если верить карте, устаревшей на добрых два десятилетия, он должен быть на перекрёстке улиц Палладиевой и Промышленной. Если идти вдоль Промышленной, то можно выйти в заводские цеха. А если пойти по Палладиевой, выйдешь к обогатительному комбинату палладиевой руды. Окинув взглядом снежные руины, Люций устало вздохнул и, убрав средства навигации, направился по Промышленной в сторону цехов.       Путь предстоял долгий, где-то час пешей ходьбы со скоростью больной черепахи. Конечно, можно и быстрее, но это грозит возможными травмами. Не стоит забывать, что пробираться приходится по руинам заваленными снегом, откуда знать, нет ли под снежным полотном, куда ты собираешься наступить, какой-нибудь ямы с огалëнной арматурой, что так радостно прошьëт твою стопу насквозь.       И вот, спустя чуть больше часа пути, Люций добрался до цехов. Точнее до территории Промышленного района, полностью отданного в пользование Концерна «Рудкивици-Пром». Улица Промышленная, ведущая в район Промышленный. М-да, у предков с фантазией было не густо, зато ясно и понятно, что здесь находится, даже самому тупому.       Трëхметровый железобетонный забор, толщиной в целый метр, огораживал собой участок в несколько десятков гектар земли. За этим забором, засыпанным снегом почти до верхушки, виднелись крыши цехов и остатки вершин от разрушенных заводских труб. Аккуратно спустившись с кучи руин, Люций направился к стене и, идя вдоль колючей проволоки на еë навершии, начал высматривать спуск.       Спустя недолгое время, примерно пять-семь минут ходьбы, поиски увенчались успехом и спуск был найден. Спуск выглядит также, как и всегда: прямоугольное углубление в снегу, шириной два метра и длиной пять, глубина около двух с половиной метров; ступеньки из снега, посыпанные бетонной крошкой вморозившейся в лëд, чтобы не скользить на голом льду и сама проходная КПП Концерна.       Внешне КПП выглядила неказиста. Точнее говоря, она вообще никак не выглядела, ведь была завалена снегом где-то на треть, если не больше. Представляя собой небольшой снежный холким снаружи, внутри было более уютно. Средних размеров помещение с несколькими комнатами, ныне переоборудованными под непродолжительное жильë, явственно давали понять, что сие место давно облагорожено на благо человечье и пристроено к общему делу. Планировка внутренних помещений здания не удивляет какой-либо изворотливостью архитектурного гения: Общий зал, примерно 12 метров в ширину и 25 в длину, высота потолка чуть меньше трëх метров; Справо от входа бывшая комната с ящиками хранения вещей, пронос коих на территорию Концерна запрещен, была переоборудована под склад в 20 метров квадратных; а рядом с ней, пройти чуть дальше, бывшая комната охраны, переделанная под комнату для жилья со спальником, запасом тëплой одежды, обогревателем и небольшим продовольствием.       Пройдя через КПП, лишь мельком проверив склад и комнату, Люций пошëл в сторону цехов. Пройдя руины и выйдя на, относительно прочего ландшафта, ровную поверхность, скорость передвижения увеличилась. Но, несмотря на это, необходимость протыкивать палкой место соприкосновения подошвы и снега, к великому огорчению, сохранилась и, в некотором роде, даже усилилась. Ведь тут, на территории Концерна, легко можно провалиться на добрые три метра в снег. Да, под толщей белесого снежка тебя не будут ждать заострённые арматуры, но выбираться из трëхметровой ямы, честно говоря, не самое приятное удовольствие.       И вот, пройдя сотню-другую метро, Люций зашëл в первый цех. Точнее в цех «№21», если судить по выцветшим цифра на проржавевших входных воротах. Закрытых, стоит заметить, воротах. А как зашëл в цех, если ворота закрыты? Легко и просто! Через проржавевшую дыру в этих воротах.       — Пу-пу-пу. — уперев руки в бока, Люций окинул взглядом цех.       Просторное помещение, длиной где-то в сотню-две метро и шириной, около полусотни. Про высоту сложно говорить, ибо крыша давно уже не выполняет функций, предусмотреных еë конструкцией, а просто лежит на полу безжизненной грудой металла, покрытого льдом, снегом и ржавчиной. Заодно похоронив под собой всë оборудование.       Цель стоит перед Люцием простая и, одновременно с этим, сложная. Ему необходимо найти измерительные приспособления, различные фрезы для станков и прочий рабочий инструментарий. И для этого ему придëтся копаться в этой груде обмëршего металлолома. Благо хоть, шанцевый инструмент имеется в наличии, представленный великой троицей: лопата, кирка и ломик.