Раны прошлого

      — Остановка, «Жилищный блок Гэ-ноль-один-Дэ-альфа». — сквозь старый динамик прозвучал хриплый неразборчивый голос, оповещая пассажиров троллейбуса о нынешней остановке. — Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка, «Пункт снабжения Номер-двадцать-дробь-пять».       Старые двери, неменее старого троллейбуса, с зубодробительным скрежетом закрылись и, после небольшого толчка, троллейбус двинулся дальше по маршруту. Мерное гудение и лëгкое покачивание, приправленное малолюдностью салона, действовали успокаивающе. Не было ни плачущих малолетних детей с их уставшими мамашами; ни старых и вонючих старух со своими тележками; ни конторских служащих в провонявших потных рубашках и облитых литрами одеколона.       Наблюдая за неспешно проносящейся улицей, освещëнной фонарными столбами и вмонтированными в потолок лампами, Михаил устало вздохнул. Очередной день очередной недели в очередном месяце очередного года. Каждый день похож на прошлый. Тусклый свет, тëмные замкнутые стены, серые безжизненные лица. И всë частые навязчивые мысли о том, что всë — тлен, жизнь — дерьмо, люди — мрази и пора самооживиться.       И только страх останавливал Михаила. Страх перед неизвестностью того, что ждёт его в посмертии. В старых довоенных книгах говорилось о том, что самоубийство — самое страшное преступление, наказанием за которое будут вечные муки. Вот страх перед этими «вечными муками» и останавливал Михаила, что стоял в шаге от петли.       Конечно, он не был одинок в своей депрессивной апатии, приправленной суицидальными мыслями. Этим хроническим недугом страдали все, кто выжил и, в последствии жизнедеятельности, родился на Шаньси. Точнее, на том, что от неë осталось. А осталось, откровенно говоря, немного.       Когда-то Шаньси был перспективной и процветающей колонией человечества на периферии своих звëздных владений. Со своей развитой экономикой и космофлотом, да с немалым населением под сотню миллионов душ. И вот, в одно мгновение, всë рухнуло.       Пришли ксеносы и начался космический бой близь орбиты планеты. И, как ясно из нынешнего положения дел, этот бой был проигран. Да и, правды ради, это боем-то назвать нельзя, скорее бойня. Шаньсийский Оборонный Флот противостоял флоту захватчиков, соотношение сил было 28 к 13, плюсом шли орбитальные оборонные станции и планетарные системы ПКО. Но, к сожалению, численный перевес не помог и ксеносы разгромили оборонный флот, понеся потери в виде двух корветов и одного фрегата, что упали на поверхность. Затем, уничтожив две из трëх станций и подавив орудия ПКО, провели орбитальную бомбардировку с последующим десантом на поверхность.       Ну, а после этого, в небо взмыли ядерные и термоядерные боеголовки. Часть из них была уничтожена ещё на подлëте, но, несмотря на это, оставшиеся ракеты достигли цели. Флот ксеносов сгорел во вспышке десятков рукотворных солнц, неся возмездие за всех погибших. Но, к ужасу победителей, триум не длился долго.       Спустя несколько часов неразберихи и командной вакханалии, в небо взмыл десяток термоядерных ракет. Десант ксеносов добрался до одной из пусковых шахт и нанëс ответный удар. Горизонт вспыхнул от сияния, озарившего его, а те, кто остался в живых, позавидовали мëртвым.       После этого, 21-е мая 2153-го года стало чëрным днëм на календаре всего, оставшегося в живых, человечества. Теперь, это «День Скорби» по погибшему человечеству, что за 37-мь часов сгорело в пламени термоядерной войны с инопланетными захватчиками.       Последующие годы ознаменовали собой борьбу за выживание всех тех, кому удалось спастись. Нехватка продовольствия, питьевой воды, перенаселение, радиационное заражение и излучение, отсутствие нужно количества медикаментов. На долю выживших пали все невзгоды, из всех возможных. Но пламя надежды освещало путь, давая надежду на спасение.       И с каждым годом это пламя постепенно угасало. Первые пять лет были самыми тяжëлыми и жестокими: люди умирали от голода и обезвоживания; эпидемии уносили с собой десятки тысяч жизней; радиационное излучение убивало, вызывая лучевую болезнь и рак, отравляло воздух с почвой и водой; каннибализм с поеданием переработанных тел умерших людей, как способ решить проблему нехватки еды. Затем пять лет восстановления, когда разрозненное человечество объединялось и налаживало связь между городами. Строились различные промышленные теплицы, резервуары с чистой питьевой водой, восстанавливали электроснабжение и копали новые туннели. И ждали. Ждали, когда придëт спасение с Земли, — колыбели всего человечества.       Но минуло десятилетие, а спасения всë нет. И вот, скоро наступит второе десятилетие послевоенного времени. Двадцать лет под землëй. Целое поколение, что не видело чистого неба, сияния солнца и зелëной травы. Исхудавшие, с впалыми покрасневшими глазами, под которыми темнеют чëрные круги, страдающие от множества хронических болезней. Без надежды на спасение.       Именно таким предстаëт оставшееся в живых человечество, запертое под землëй. Новое поколение приходит на смену уходящему и, если у стариков было то, ради чего они жили и боролись, то у приходящих им на смену нету подобной цели. У них только одна единственная цель в жизни, — выжить.       — Остановка, «Промышленные теплицы эЛ-бета-дробь-девять». — Михаил вышел из внутренних раздумий сразу же, как услышал нужную остановку.       Быстро встав и выйдя из троллейбуса, он повернул направо и пошëл ко входу в тепличный комплекс. Впереди его ждëт-поджидает десятичасовая рабочая смена.