Подметала?

Вечерний ветер нежно колыхал алые кисти храмовых фонарей, а в воздухе, густом от приближающихся сумерек, витал сладкий, обволакивающий аромат цветущей сливы. Му Цин, сложив руки на груди, стоял у подножия древних каменных ступеней, его взгляд был спокоен, когда он наблюдал за Ши Цинсюанем. Тот лениво, но изящно помахивал своим складным веером, разгоняя призрачную дымку тумана, что курилась над зеркальной гладью пруда. — Какой идиот вообще осмелился приписать тебе звание «Подметалы»?! — внезапно фыркнул Ши Цинсюань, резко захлопывая веер с пронзительным щелчком и указывая им в сторону Му Цина, словно обвиняя весь мир в этой вопиющей несправедливости. Му Цин лишь невозмутимо приподнял бровь, выражая абсолютное безразличие к эмоциональной буре собеседника. — Это уже не имеет значения. — Не имеет значения?! — Ши Цинсюань театрально вскинул руки, веер в его пальцах сверкнул перламутром, отражая последние, тусклые отблески заката. — Метла тебе подходит так же, как мне — копьё! То есть абсолютно никак, это совершенно абсурдно! — У тебя и нет копья, — сухо заметил Му Цин, ничуть не изменившись в лице. — Вот именно! — Ши Цинсюань одним резким движением распахнул веер. — Генерал Подметала? Да я бы этому острослову веером по пальцам отбил! Ты ведь сражаешься своим чжаньмадао, а не какой-то метлой! Му Цин наконец развернулся к нему, его взгляд скользнул по возмущённому, но прекрасному лицу Ши Цинсюаня. В уголке его рта дрогнула едва заметная, мимолётная тень улыбки. — А тебя разве не называли «Юношей, проливающим вино», хотя ты не проливаешь его каждую свободную минуту? Ши Цинсюань на мгновение замер, поражённый точностью удара, затем фыркнул, словно выпуская пар, и шагнул ближе, изящно поддевая веером подбородок Му Цина. — Это эстетично! — возмущённо произнёс Ши Цинсюань. — А «Подметала» — звучит так, будто тебя наняли мести улицы! Му Цин не отстранился. Напротив, его рука медленно, но уверенно легла на запястье Ши Цинсюаня, пальцы осторожно сомкнулись вокруг тонких, изящных костей. — Мне всё равно. — А мне — нет! — почти прокричал Ши Цинсюань, его брови нахмурились, но руку он так и не вырвал из мягкого захвата. — Ты заслуживаешь чего-то величественного! «Громовой Клинок», «Северный Ураган»... — Или просто Му Цин, — перебил он, едва заметно сжимая его запястье, словно подтверждая свою мысль прикосновением. Ши Цинсюань закатил глаза, но улыбка, тёплая и искренняя, всё же прокралась на его губы. — Ладно, ладно… Но если этот остряк ещё раз появится, я его веером поколочу. Му Цин наконец отпустил его руку и повернулся к закату, позволяя последним лучам солнца озарить его профиль. На этот раз Ши Цинсюань не стал возражать. Он просто раскрыл свой веер снова и прислонился к нему плечом, наблюдая, как последние золотые отблески ласкают ресницы любимого, медленно растворяясь в наступающей тьме.