Глава 6 - В джинсовых шортах и с магическим разносом

Утро в поместье Малфоев выдалось на удивление тихим. Может, слишком. Гермиона уже с рассветом поднялась с постели, поджав под себя ноги на подоконнике, и практиковала окклюменцию. Мысли плыли — будто в зеркальной воде. Ни чувств, ни образов. Только пустота. Холодная, чистая пустота. С хлопком рядом появился домовой эльф в безукоризненно выглаженной подушке. — Доброе утро, мисс, — пискнул Тинки, переминаясь с ноги на ногу, — Хозяин и Хозяйка велели передать: завтрак подаётся. Они ждут вас внизу… Он говорил быстро, будто хотел поскорее исчезнуть. Гермиона кивнула, взгляд её оставался стеклянным: — Я спущусь через пару минут. Приведу себя в порядок. Тинки тут же исчез. …На завтрак собрались все трое Малфоев. Люциус — статуя власти, в идеально выглаженной дорогой мантии, Нарцисса — в темно-синем платье и с безукоризненной укладкой. Драко, как всегда, в безупречной рубашке и пиджаке, с идеальной осанкой и непроницаемым выражением лица. И тут в зал спустилась Гермиона. Джинсовые шорты, почти невидимые под длинной футболкой, босые ноги, волосы в небрежном пучке. Ледяной взгляд и тишина — такая, от которой даже часы на стене будто забыли тикать. Люциус широко раскрыл глаза, Драко громко поперхнулся тостом, а Нарцисса не сводила взгляда с её глаз. — Доброе утро, — произнесла Гермиона ледяным голосом и села рядом с Драко. — Приятного аппетита. Драко пытался не смотреть на её ноги. Пытался. Но всё же украдкой взглядывал, пока Нарцисса резко не прошипела: — Драко. Имей воспитание. — Ну она же... — пробормотал он. — Я просто... вообще-то я завтракаю. Гермиона усмехнулась — тихо, почти невидимо. Завтрак шёл в гробовой тишине, пока Люциус не прокашлялся: — Мы бы хотели поговорить о вашей свадьбе. О ваших... отношениях. — Я позабочусь о наших отношениях, — сухо ответила Гермиона. Трое Малфоев, как по команде, слегка напряглись. Затем Люциус медленно продолжил: — Как вы... как вы вообще смогли использовать беспалочковую легилименцию? Да такую — по описаниям — как эффект от Круциатуса. Молчание. Драко первым не выдержал: — Ну, всё логично. Очаровательная Гермиона Розье. Заходит в библиотеку, ломает людям разум, пугает детей. Идеальная невеста. — Лучше так, чем вызывать позором на семейных сборах, Малфой, — отрезала Гермиона. — Мои друзья хотя бы не марионетки, — прошипел он. — В отличие от твоих грязнокровных, жалких... — Раздался звон стекла. Нет — не один. Окна в поместье одновременно взорвались на осколки. Вся комната содрогнулась, свечи погасли. Воздух задрожал. Нарцисса вскрикнула. Люциус с силой вцепился в край стола. Драко смотрел на Гермиону — белую, неподвижную, с глазами цвета бездны. — Извините, — выдохнула она и встала. — Мне нужно в библиотеку. Она ушла. Долгое молчание. Потом Люциус, криво посмотрев на трещину в стене, прошептал: — У неё слишком сильная магия. И окклюменция... неподконтрольна. Драко — нам нужно быть осторожнее. Иначе пострадаем. Драко откинулся на спинку кресла: — Прекрасный выбор, правда? Надеюсь, она меня не убьёт до свадьбы.

***

Гермиона сидела в библиотеке, склонившись над массивным фолиантом: «Изгибы Сознания: Границы Легилименции и Пределы Боли». Листая страницы, она внимательно вчитывалась в каждый параграф, будто запоминая формулы уничтожения. Когда дверь скрипнула, она даже не обернулась. — Блять, Розье, — рявкнул Драко, подойдя ближе. — Ты издеваешься? Ты вообще в своём уме? Темная магия, серьёзно? Ты знаешь, что она оставляет след, идиотка? — С каких пор ты за меня волнуешься? — не отрываясь от книги, спросила Гермиона. — С тех, как ты начала угрожать моей семье своим... долбаным разумом! — он сорвал книгу с её колен, перевернув обложку. — Ты хоть понимаешь, что ты читаешь?! — Прекрати кричать. Или боишься, что я испытаю это на тебе? Драко схватил её взгляд. И тут же отступил. — Чёрт... — только и выдохнул он, бросив книгу обратно на стол и вылетев из библиотеки, хлопнув дверью так, что с полки упала ваза.

***

Он появился в кабинете директора с вихрем летучего пороха. Макмиллан едва не подпрыгнул: — Малфой?! Что вы… — Проходом, — буркнул Драко, и, не слушая, вышел. Макмиллан тяжело выдохнул. Подземелья встретили его знакомой тьмой. Пароль он не помнил — пришлось поймать перепуганного первокурсника. — Пароль, — отрезал он. — Э-э... «Чистая кровь» — Отлично. Внутри — уют и привычное безумие: Блейз, растянувшийся на диване, Пэнси с Тео на коленях, обменивающиеся ленивыми фразами. — О, у нас гость, — сказал Блейз, поднимаясь. — Ну что, обжила будущую спальню, ваша герцогиня? — Заткнись, — отрезал Драко, падая на диван. — Опа, — Тео присвистнул. — Это что за мина? — Он весь такой уставший, — фыркнула Пэнси. — Гермиона, наверное, высосала из него душу. В буквальном смысле. Драко выругался. — Что случилось? — наконец спросил Блейз. И Драко рассказал всё. Сцена с Асторией. Сексуальное напряжение. Взрыв окон. Паника родителей. Библиотека. — Пиздец, — сказал Тео. — Хочешь, чтобы она стала моей подругой? — спросила Пэнси, щурясь. — Мне нравится её стиль. — Я бы на месте твоей семьи уже начал составлять завещание, — добавил Блейз. — Эта девочка — огонь. Драко закрыл лицо руками. — Проблема не в том, что она огонь. Проблема в том, что она не тушится.

***

— …она просто встала и взорвала к ебеням всю столовую, — Драко провёл рукой по волосам, откинувшись на спинку дивана. — Окна — в хлам. Мать едва не выронила бокал, отец выронил лицо. Я, блядь, даже не знаю, как она это делает. — Не пизди, — протянул Тео. — Ты же сейчас не страдаешь, ты восхищаешься. — Ну, у неё есть талант, — нехотя выдавил Малфой. — Талант ебнуть магией по всему поместью, не моргнув? — фыркнула Пэнси. — У меня бывший зашёл в моё сознание один раз — я потом три дня икала проклятья. А она, блядь, смотрит так, будто сейчас сорвёт тебе кожу и скажет «ах, извините, потёк настрой». — Так и было, — буркнул Драко. — Она... Она сдерживается. Но внутри — у неё буря. Я это чувствую. Это как... сидеть рядом с тикающей бомбой. Ей нельзя злиться. — Или наоборот — надо, — медленно сказал Блейз. — Потому что это не обычный всплеск. Это кто-то, кого сдерживали столько лет, что теперь, когда сдержек больше нет — из неё выходит всё. Всё. И светлое, и... очень тёмное. — Ну и что ты собираешься делать? — Пэнси прищурилась. — Прятаться? Или помогать? Драко молчал. Он не знал. Он не знал. Всё, что происходило, вышло за пределы его контроля. И, хуже того, Гермиона Розье — она была вне контроля вообще. Как будто сама реальность начала подчиняться ей, как только она это решила. — Я поеду к ней, — бросил он, вставая. — Хватит. — Подожди, ты уверен? — Блейз потянул его за локоть. — Она же сейчас, возможно, опять что-то взорвёт. — Возможно, — Драко хмыкнул. — Но если я не пойду, она взорвёт не комнату. А себя.

***

В это же время. Библиотека. Гермиона сидела на полу между полок. Рядом — аккуратно сложенные книги. Она одна. И снова — этот яркий блеск в глазах, слишком холодный, слишком яркий. Как пламя, сковавшееся во льду. Перед ней лежала раскрытая книга: «Пределы Легилименции: От Ласки до Лезвия». Закладка торчала на главе: «Болевое внушение при глубинном контакте. Риски и побочные эффекты». Гермиона читала. И думала. О том, как легко Астория рухнула на колени. Как сладко в этот момент отзывалась магия в её крови. Как дрожали её пальцы, когда она вышла из чужого сознания. И как... хотелось остаться. Она не знала, кто на неё смотрит. — Ты ебанулась, — тихо произнёс Драко. Он стоял у входа. В руках — книга, которую взял с пола. Он прочитал заголовок. Он смотрел на неё с почти паническим неверием. — Ты издеваешься? Это же, мать твою, тёмная магия. Ты читаешь про боль как инструмент, Розье! Тебе нормально? — Мне — прекрасно, — холодно сказала она. — Ты не заметил? Я здесь, я дышу, и, кажется, контролирую себя лучше, чем кто-либо в этом доме. — Ты не контролируешь, — он подошёл ближе, сжал книгу в руке. — Ты разносишь окна. Ты ломаешь людей. Ты пугаешь даже мою мать — а она видела Волдеморта! — Возможно, ваша мать просто трусит, — сверкнула Гермиона. — Не смей, — рыкнул Драко. — А ты не приказывай. Я не твоя игрушка, Малфой. И, если хочешь знать, твой страх — это не моя проблема. — Если ты думаешь, что быть чудовищем — значит быть сильной, ты глупее, чем кажешься. — А ты всё ещё считаешь, что быть приличным — значит быть живым? Он не нашёлся с ответом. Только выругался, резко кинул книгу обратно на стол и развернулся. — Сама справляйся, ледяная королева, — бросил он. — Посмотрим, как долго ты продержишься одна. Он вышел. А Гермиона только подняла взгляд к потолку и медленно, по-змеиному, усмехнулась. Боль уже не пугала. Боль стала её топливом.

***

Позже. Малфой-менор. Вечер. Гермиона сидела у камина в одной из гостевых комнат — той, которую ей выделили для «стабилизации». Мягкий плед, чашка чая, и книга по древней легилименции, теперь уже другая: «Тишина в головах: подавление воли». Она читала медленно, будто смакуя. За окнами — туман. На душе — тоже. До её ушей доносился лёгкий гул. Она поднялась, подошла к двери и приоткрыла её. Где-то в глубине поместья шёл разговор. Голоса не были громкими. Но она натренировалась слышать через толщу ума и стены. Сконцентрировалась. — …её сила нестабильна, — голос Люциуса. Жёсткий, напряжённый. — Она может разрушить всё. Всех. — Но и потенциал у неё невероятный, — мягче возразил Макмиллан. — Вы не можете отрицать, что она… — Я не могу позволить моему сыну жениться на непредсказуемой, даже если она чистокровная, — тихо, но очень отчётливо произнес Люциус. — Она… просто защищалась, — попыталась вставить Нарцисса. — Астория спровоцировала… — Это было слишком. Её взгляд… — Нарцисса замолчала. — Я сама отшатнулась. — Мы не можем допустить, чтобы она оставалась в Хогвартсе без присмотра, — подытожил директор. — Пока не пройдёт оценку устойчивости. Оценку. Устойчивости. Как будто она — оружие. Или сломанная вещь. Гермиона стояла в тени, молча. Без эмоций на лице. Без дрожи в пальцах. Только глаза — те самые, от которых вздрагивала Нарцисса, — сияли опасным спокойствием. Она закрыла дверь. Не издав ни звука. Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя долго. — Хорошо, — сказала она тихо, самой себе. — Так значит, играем в «кто кого боится больше». Её отражение улыбнулось в ответ. Легко. Умиротворённо. Опасно.

***

Тем временем. Драко стоял на балконе, глядя в пустоту. Он знал — родители обсуждают Гермиону. Знал — ничего хорошего от этого не будет. Но впервые за долгое время он был не уверен, на чьей он стороне. Потому что даже когда Гермиона рушила стены — она всё равно держалась лучше, чем он когда-либо умел. И пусть она тьма. Он всё равно тянулся к ней. Как мотылёк. К огню.