Глава 9. Между страхом и гневом

      Дрожащий свет факелов отбрасывал неровные тени на высокие каменные стены, делая тронный зал мрачнее и просторнее, чем он был на самом деле. Пламя колебалось от сквозняка, пробирающегося сквозь узкие стрельчатые окна, и казалось, будто сами стены дышат, сжимаясь и расширяясь в такт мерцающему огню.              Длинный дубовый стол, за которым собрались военачальники и советники, напоминал поле боя — его поверхность, покрытая глубокими царапинами и пятнами засохшего воска, хранила следы прошлых споров. Только вместо клинков здесь скрещивались взгляды, а вместо крови вскоре должны были пролиться слова.              — Вы как раз вовремя. Проходите, Изабелла, — Кариан слегка поднял руку, пальцы его замерли в воздухе, словно он колебался между формальным жестом и чем-то более личным и приглашая девушку занять место среди собравшихся.              Советники переглянулись, брови их поползли вверх, а губы сжались в тонкие линии. Явно сомневаясь, стоит ли обсуждать стратегические планы при девушке. Однако после короткого, но твердого кивка короля, маршал Терен, откашлявшись, продолжил:              — Через неделю наши войска выдвигаются в Эльдорию. По последним подсчетам, Ноктвис обладает численным превосходством, и позиции наши выгодны. Если действовать быстро, сопротивление будет сломлено до того, как Кастор успеет перегруппироваться.              Кариан задумчиво провел пальцами по резному краю стола, ощущая подушечками шероховатости старого дерева.              — Число — не всегда гарантия победы. Кастор хитер, а помимо этого он в союзе с кланом Дар’Хаар. Нам нужна не просто атака, а точный удар, потому что неизвестно, прибудет ли помощь от клана.              Затем он повернулся к советнику Годрику, и тот, словно только и ждал этого момента, развернул пергамент с королевской печатью. Начал читать ровным, бесстрастным голосом, будто зачитывал указ о налогах, а не судьбу целого королевства:              — Ноктвис обязуется предоставить свои войска для освобождения Эльдории от тирании Кастора. Взамен… оба королевства заключают вечный мир и не поднимут оружие друг против друга. Торговые пошлины между нашими землями отменяются. В случае нападения третьей стороны, Ноктвис и Эльдория выступят как союзники. И, наконец… несколько приграничных деревень на восточных землях Эльдории перейдут под управление ноктвисских землевладельцев.              Изабелла резко подняла голову, глаза ее вспыхнули.              — О каких землях идет речь? Ничего подобного мы не обсуждали ранее!              Маршал Терен слегка наклонился вперед, сложив руки перед собой, вежливо, но твердо пояснил:              — Совет постановил, что плодородные земли Эльдории будут использоваться для снабжения Ноктвиса продовольствием. Взамен наши люди будут трудиться на общих условиях, как и любые другие землевладельцы вашего королевства.              Изабелла сжала кулаки под столом, ногти впились в ладони, но девушка промолчала.              Годрик продолжил, слегка смягчив интонацию, будто пытался сгладить следующий удар:              — По истечении трех месяцев после освобождения Эльдории между нашими королевствами должен быть заключен нерушимый союз. Скрепленный не только печатями, но и узами крови.              Изабелла нахмурилась, губы ее дрогнули.              — О каком еще союзе речь? Разве мы не заключаем его сейчас?              Тихий смешок пробежал по рядам советников, один из них прикрыл рот рукой, другой покачал головой, будто слушал наивные рассуждения ребенка.              Годрик снисходительно улыбнулся, уголки его глаз сморщились, словно он объяснял очевидное.              — Видимо, мисс де Валькур не вполне понимает… Речь идет о браке. Вы и его величество соедините ваши судьбы, связав тем самым Эльдорию и Ноктвис не просто договором, но и кровью.              — Что?!              Ее стул с резким скрипом отъехал назад, когда она вскочила на ноги. Дерево глухо ударилось о каменный пол, эхо прокатилось по залу.              Кариан поднял руку, и его голос прозвучал холодно:              — Оставьте нас. Дальнейший разговор я проведу с леди де Валькур наедине.              Советники поспешно покинули зал, их шаги торопливо застучали по плитам, шепот сливался в неразборчивый гул. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и внезапная тишина обрушилась на зал, будто тяжелый занавес.              Они остались одни.              Холодный воздух висел неподвижно, лишь эхо их дыхания отражалось от высоких сводов.              Кариан медленно поднялся, его движения были плавными, словно давая ей время осознать его приближение. Он прошел к противоположной части стола, где стояла Изабелла, его тень растянулась, накрыв её, будто предвестник неотвратимого решения.              — Теперь, — произнес он тихо, — мы можем говорить откровенно.              Изабелла стояла напротив, её пальцы впились в край стола так, что суставы побелели от напряжения. В глазах горел не страх, а вызов — яростный, неукротимый.              — Ты всерьёз ждёшь, что я соглашусь на это? — её голос был тихим, но стальным. — Считаешь, что можешь диктовать мне такие условия? С чего ты взял, что я соглашусь стать твоей женой, буду рожать твоих наследников и запрусь в золотой клетке, как безгласная тень?              Кариан не дрогнул. Он наклонился ближе, сократив расстояние между ними до одного вздоха. Их лица почти соприкоснулись, но в его взгляде не было ни насмешки, ни гнева — только непоколебимая решимость.              — Пойми, война — это не только сражения и знамёна. Это договоры. Союзы. Жертвы.              — Жертвы? — она резко рассмеялась, прервав его. — Ты хочешь, чтобы я принесла себя в жертву? Я никогда не смогу полюбить тебя, Кариан.              — О какой любви ты говоришь? — его голос остался спокойным, но в нём зазвучало что-то почти раздражённое. — В каком мире ты живёшь, Изабелла? Ты действительно настолько наивна?              — В каком мире живу я? — её голос сорвался в шёпот, но не от слабости — от кипящей ярости. — В мире, где люди формируют союзы не по принуждению, а по воле сердца. В мире, где каждый брак — это рождения чувства, чистого и искреннего.              — А я — в том, где королевства не возвращают просто так. Ты думала получить армию и трон в обмен на улыбку? Этот мир жесток. Здесь всё имеет цену.              Она замерла, губы её дрогнули.              — Ты хочешь сказать, у меня нет выбора?              — Выбор есть всегда, — он откинулся назад, скрестив руки. — Много ли ты знаешь браков, заключённых не ради власти? Я не ребёнок, верящий в сказки. Мне нужна королева, тебе нужны мои войска. Ты получишь их — но только так.              Она резко выпрямилась, глаза вспыхнули.              — И ты считаешь себя лучшим вариантом?              — В иных обстоятельствах тебя бы уже вели к алтарю с кем-то вроде Кастора, — уголок его губ дрогнул в холодной усмешке. — Или ты предпочтёшь его?              Её лицо исказилось от отвращения.              — Ты отвратителен.              Кариан усмехнулся и отступил, разрывая напряжённую близость между ними.              — У тебя будет несколько месяцев, чтобы привыкнуть. Надеюсь, ты смиришься с этими… чудовищными условиями.              Тишина повисла, густая и тяжёлая. Кариан развернул перед ней пергамент, положил рядом перо и произнёс с наигранной вежливостью:              — До свидания, Изабелла.              Он развернулся и ушёл. Шаги его гулко отдавались под сводами, пока дверь не захлопнулась с глухим стуком, оставив её наедине с договором… и выбором, который теперь висел над девушкой, как грозовая туча.              Изабелла осталась одна. Лишь трепещущий свет факелов отражался в её глазах — и в них горело не отчаяние.              А ярость готовая спалить всё дотла.              Было ли это наивно? Возможно. Но даже осознавая это, она не могла избавиться от воспоминаний о своих родителях. Они встретились совершенно случайно, в одной из тихих деревень, когда отец отправился в поход. Тогда, в этом неприметном уголке королевства, судьба свела их вместе. Он — смелый и добросердечный человек, с глазами, полными надежды, и с искренней улыбкой, которая могла растопить самое холодное сердце. Она — девушка из простой семьи, с мягким голосом и светом в глазах, отражавшимся в его взгляде. Их встреча была словно искра, зажжённая в темной ночи: мгновенно и навсегда. Они полюбили друг друга с такой силой, что разделить их смогла лишь смерть. Их чувства были чистыми и неподдельными, словно поток, который не знал преград и препятствий. Они верили в настоящую любовь — ту, что не измеряется расчетами или удобствами, а рождается в сердцах, искрится в каждом взгляде и согревает даже в самые холодные ночи.       Изабелла не знала, каково это — найти такую любовь, но она верила в её силу. И сейчас, несмотря ни на что, она держалась за это убеждение, словно за последний осколок света в бездонной темноте. Она не собиралась сдавать свою душу, потому что в глубине её сердца теплилась вера в настоящую любовь. Но если это был единственный путь — она сделает это.       Когда-то тронный зал Эльдории был сердцем королевства — высокие своды, украшенные фресками великих побед, мраморные колонны, обвитые золотом, тяжелые бархатные шторы, создающие уютную тень и мягко рассеивающие свет сквозь витражи. Теперь же шторы покрылись пылью и потеряли свою насыщенность, золото на колоннах утратило свой блеск, а фрески казались лишь бледными тенями былого величия.              Кастор сидел на троне, его пальцы нервно выстукивали беспорядочный ритм по резным подлокотникам. Где-то в вышине гулял сквозняк, заставляя пламя трепетать, отбрасывая на стены неровные тени.              Перед ним, в двух шагах стоял посланник клана Дар’Хаар.              Высокий, болезненно худой, он казался больше призраком, чем человеком. Его тёмные одежды сливались с полумраком зала, а лицо скрывалось в глубине капюшона — лишь бледный подбородок да тонкие губы, изогнутые в едва уловимой усмешке, выдавали присутствие живого существа.              — Вы задерживаете плату, ваше величество.              Последние два слова прозвучали как насмешка.              Кастор сглотнул. В горле пересохло. Он попытался отвести взгляд, но пустота под капюшоном, казалось, втягивала его в себя, заставляя чувствовать, как сердце бьётся чаще.              — Казна истощена, — начал он, сжимая рукоять кинжала у пояса — старая привычка, от которой не мог избавиться даже на троне. — Народ голодает. Дайте мне ещё месяц… Я… я найду способ собрать нужную сумму.              Посланник не шелохнулся. Лишь тень от его плаща чуть колыхнулась, будто живая.              — Нет.              Одно слово. Короткое, как удар кинжалом.              Кастор почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки. Он сжал кулаки до боли в пальцах.              — Если я отдам вам последнее, в королевстве начнётся бунт! — голос его дрогнул, но он продолжил, почти рыча:              — Вы и так забрали слишком много. Люди уже шепчутся. Скоро они поймут, кто стоит за их бедами!              Посланник медленно наклонился вперёд. Кастор почувствовал запах — сладковатый, гнилостный, как старая кровь и застоявшаяся вода.              — Ты думаешь, нас волнует твой народ? — шёпот посланника обжёг ухо. — Ты думаешь, мы боимся их гнева?              Кастор отпрянул, вжавшись в спинку трона.              — Я… я найду способ, — прошептал он, но звучало это уже не как угроза, а как мольба.              Посланник выпрямился.              — У тебя несколько дней.              Он развернулся, и его плащ взметнулся, словно крылья огромной птицы. Шаги не звучали — лишь лёгкий шорох ткани по камню. Через мгновение тени колонн поглотили его, будто он и не существовал вовсе.              Кастор остался один. Тишина давила на уши. Даже эхо не осмелилось нарушить её.              Мужчина опустил голову, сжав виски пальцами.              «Что я наделал?»              Мысли метались, как загнанный зверь. Он вспомнил подписание договора — чернила, смешанные с его кровью. Вспомнил обещания, которые казались тогда спасением. Вспомнил первые мешки золота, ушедшие в тень…              Их аппетит лишь рос.              А теперь… он заложил не только свою душу, но и всю Эльдорию.              Осталось всего несколько дней.              Кастор поднял глаза к высоким окнам, где ещё теплился бледный свет угасающего дня.              «Что же мне делать?»              В таверне «Старый Дуб» на окраине Эльдории воздух был густ от дыма, перегара и яростных споров. Гул голосов смешивался со звоном кружек и скрипом половиц под тяжёлыми сапогами.              — Кастор — слабак! — кричал бородатый солдат, с размаху ставя на стол пустую кружку. Пена брызнула на соседей, но те даже не обратили на это внимания. — Он продаёт нас этим тварям из клана! Отдаёт наши земли по кускам, лишь бы они не сожгли его самого!              — А что было при де Валькурах? — огрызнулся коренастый мужчина в потрёпанном плаще с вышитым гербом у плеча. — Старый король доживал свой век, а Изабелла… — голос его дрогнул. — Она полегла в первой же битве, бросив нас на милость этого ирода!              Из угла раздался резкий смешок.              — О, Белар, святоша! — крикнул молодой парень с перевязанной рукой. — А не ты ли должен был стоять насмерть у её плеча? Где ты был, когда клинки рубили наш отряд? Сбежал, как крыса, под крыло Кастора, едва почуяв запах крови!              — Он дал нам мир! — вскочила рыжеволосая девушка, ударив ладонью по стене. — Если бы не он, наше королевство разорвали бы в клочья другие правители, лишь бы отхватить для себя кусок побольше!              — Мир? — зарычал бородач. — Ты называешь миром рабство? Он отдаёт шакалам наши урожаи, наших сыновей, наше золото, а ты…              — Они сильнее! — перебил кто-то с задних скамеек. — Кастор не трус — он реалист. Выжить важнее, чем гордо сдохнуть!              — Предатели! — раздалось сразу с нескольких сторон.              — А что сделали бы вы? — встряла в спор пожилая женщина с морщинистым лицом, скрестив руки на груди. — Бросились бы грудью на копья? И ради чего? Чтобы наши дети голодали в разорённых деревнях? Лучше уж под крылом Кастора, нежели погибнуть от рук чужеземцев.              — Лучше смерть, чем позор! — рявкнул высокий мужчина в кольчуге, хлопнув кулаком по столу. — Кастор — марионетка, а мы — его жертвы!              — А может, он просто единственный, у кого хватило ума не лезть под нож? — проворчал тощий торговец, отхлёбывая вино. — Де Валькуры проиграли. А мы всё ещё здесь.              Люди перекрикивались. В их глазах читалось одно и то же: страх, гнев, растерянность.              Кому верить?              Де Валькуры были истинными правителями — но они мёртвы. Кастор — жив, но в скором времени падёт под натиском клана Дар’Хаар.              Кто же спасёт их?              За дверью таверны завыл ветер.              Никто не заметил, как в дальнем углу, закутавшись в плащ, худой незнакомец наблюдал за бранью людей. Его бледные пальцы сжали край плаща, когда он поднялся и бесшумно растворился в ночи.              А в таверне спор разгорался.