Глава 11. Тайные тропы

      Тени сгущались, медленно поглощая последние алые лучи заходящего солнца.              Воздух в лесу, обычно наполненный тихим шепотом листвы и щебетанием птиц, теперь казался плотным, тяжёлым, словно пропитанным ожиданием. Деревья стояли неподвижными стражами, их стволы, покрытые шершавой корой, образовывали сплошную стену, а переплетённые ветви создавали над головой зыбкий, тревожный узор. Ветер шевелил верхушки, и листья шептались, передавая неведомые предостережения.              Лагерь войск Ноктвиса раскинулся на опушке, в нескольких верстах от границ Эльдории. Солдаты, закутанные в тёмные плащи, расположились небольшими группами. Одни, склонившись над клинками, тщательно протирали лезвия промасленными тряпицами, удаляя малейшие следы ржавчины. Другие, слегка склонившись, разговаривали со своими товарищами. Костры не разводили: дым мог подняться над кронами и выдать их присутствие. Вместо этого воины грели ладони дыханием, сжимая в пальцах черствые краюхи хлеба, оставшиеся после ужина.              Разведчики уже растворились в сумерках. Их задача — проверить подступы к королевству, отметить расположение стражей, найти слабые места в обороне. Атака начнётся на рассвете, когда враг, убаюканный ночной тишиной, будет менее всего готов.              Изабелла сидела чуть поодаль, прислонившись спиной к шершавому стволу дуба. Её пальцы, закованные в тонкие кожаные перчатки, в который раз проверяли крепление ножен у пояса, поправляли ремни доспеха, хотя она прекрасно знала — всё затянуто, всё на своих местах. Но руки должны быть заняты, иначе мысли начнут возвращаться к одному и тому же: завтра она снова ступит на землю Эльдории. Не как наследница престола, не как любимая дочь короля… а как завоевательница. Где-то в вышине, на одной из веток, белый ворон взлетел, разорвав тишину хлопаньем крыльев.              Тихое шуршание в траве заставило девушку обернуться. Из темноты выскользнула черная лисица. Зверёк замер в шаге от её колен, уставившись на Изабеллу горящими в полумраке глазами. Затем, медленно, будто взвешивая каждое движение, подошла ближе и осторожно опустила голову ей на ноги.              Изабелла не шевельнулась.              Перед глазами поплыли странные образы.              Жаркое летнее солнце заливает золотым светом королевские сады. Воздух густ от аромата роз и спелых яблок, пчёлы лениво кружат над цветами. Маленькая девочка в лёгком платьице бежит по узким тропинкам, смеясь, спотыкаясь о собственные ноги, но не останавливаясь.              — Я найду тебя, папа! — её звонкий голосок разносится между деревьями.              Она зажмуривается, считая последние секунды перед началом игры. А когда веки поднимаются, сад оказывается пустым. Но она знает — он где-то здесь. Заглядывает за кусты, за мраморные статуи, даже за широкий камень, но отца нигде нет. Тихий свист заставляет ее остановиться. Когда девочка задирает голову к небу, видит его.              Король сидит на толстой ветке старого дуба, улыбаясь в своей привычной, широкой манере.              — Ты никогда не смотришь наверх.              Он легко спрыгивает вниз, хотя годы давно должны были отнять у него такую ловкость.              — Это нечестно! — девочка надувает губы, скрещивая руки на груди.              Он смеётся, протягивает руку и нежно треплет её по кудрявым волосам.              — Война — тоже нечестная игра, дочка. Запомни: враг редко прячется там, где ты его ждёшь.              Затем берёт её за руку и ведёт вглубь сада, к густым зарослям, которые она всегда обходила стороной.              — Эти тропы я открыл сам, когда был моложе тебя, — его пальцы раздвигают ветви, открывая узкую, почти незаметную тропинку. — Если вдруг что-то случится… ты сможешь укрыться здесь. Или незаметно пройти к королевству, если на то будет необходимость.              — Изабелла!              Голос, резкий и чуждый, пробирается в её сознание, разрывая видение, как тонкую паутину. Чьи-то сильные руки хватают её за плечи, трясут, ладонь хлопает по щеке — не больно, но достаточно, чтобы вернуть в реальность.              Она резко открывает глаза. Перед ней — лицо Кариана. Его серые глаза, обычно холодные и насмешливые, теперь горят тревожным огнём, брови сведены в резкой складке.              — Ты здесь?              Изабелла медленно кивает, ещё не до конца освободившись от остатков видения.              — Я… видела…              — Не сейчас, — он резко встаёт, его высокий силуэт отбрасывает длинную тень на землю. — Разведчики вернулись. У нас есть работа.              Она глубоко вдыхает, сжимая кулаки до побеления костяшек. Видение отца, его слова о тайных тропах… Это был знак.              — Нет, это важно.              Изабелла резко вытянула руку, пальцы впились в запястье Кариана, останавливая его на полпути. Он замер, мышцы спины напряглись, пальцы непроизвольно сжались в кулак, но он всё же медленно повернулся.              — Я вспомнила… — прошептала она, голос дрожал, но не от страха, а от напряжения. — В саду, за восточной стеной…              Изабелла сделала паузу, собирая мысли. В памяти всплывали образы: высокие кусты, тени деревьев, отец, ведущий её за руку, его низкий голос, объясняющий, предостерегающий.              — Отец показывал мне скрытые тропы, когда я была ребёнком.              Она сжала его руку сильнее, словно боялась, что он отвернётся.              — Они ведут прямо к замку с тыла. Мы можем пройти незамеченными.              Кариан не шевелился. Его дыхание было ровным, но слишком медленным, будто он сознательно сдерживал его. Глаза сузились, зрачки расширились в полутьме, выхватывая каждую деталь её лица — трепетание ресниц, лёгкое подрагивание нижней губы, капли пота на висках. Он искал слабину, сомнение, ложь.              — Ты уверена?              — Да.              Она не отвела взгляда. В её глазах читалась неоспоримая уверенность.              — Там заросли плюща и старая калитка.              Её пальцы разжали его руку, но она не отступила.              — Никто не проверяет этот вход уже десятки лет.              Тишина. Где-то неподалеку слышались приглушённые голоса лагеря, редкие шаги, скрип доспехов. Ветер шевелил листву, и шорох казался неестественно громким. Кариан развернулся, его плащ взметнулся за ним. Мужчина сделал три быстрых шага к группе разведчиков, взял Терена за плечо, отводя в сторону.              — Собирай отряд, — его голос прозвучал низко. — Бери самых надёжных. Тихо и быстро.              Через полчаса они уже двигались по узкой тропе, вившейся вдоль опушки леса. Лунный свет пробивался сквозь густую листву, падал на землю причудливыми пятнами, дрожал на коре деревьев, скользя по траве.              Изабелла, пригнувшись, шла первой. Плечи опущены, шаги — бесшумны. Каждый её мускул помнил старые уроки: как ставить ногу, чтобы не хрустнула ветка, как дышать ровно, не выдавая себя. Пальцы скользили по стволам деревьев, отмечая путь.              Ручей встретил их неглубокой, но коварной струёй. Вода была чёрной, лишь кое-где поблёскивала отражением луны. Кариан первым ступил в поток, сапог медленно погрузился, поднимая муть со дна. Он нащупал ногой камни, проверяя устойчивость, прежде чем сделать следующий шаг. Потом обернулся, кивнул остальным. Они переходили по одному, цепляясь за скользкие валуны, сжимая зубы, когда ледяная вода заливалась за голенища. Холод обжигал кожу, но никто не останавливался.              Поле перед садом было открытым, беззащитным. Кариан опустился на колени, потом прижался к земле, сливаясь с тенями. Отряд повторил за ним — ползком, медленно, используя каждый бугорок, каждую впадину. Трава оказалась высокой, колючей, царапала лицо и руки, но они продолжали свой путь. Ветер гулял по полю, гнул тростинки, создавая волны, в которых было легко потеряться.              Изабелла почувствовала, как сердце бьётся где-то в горле, когда они, наконец, достигли стены. Камни были старыми, шершавыми, покрытыми толстым слоем плюща. Листья шелестели под её пальцами, когда она отодвинула их, обнажая почти незаметную арку.              — Здесь, — прошептала она едва слышно.              Кариан провёл ладонью по стене, нащупывая щель. Его пальцы скользили по зарослям, пока не наткнулись на холодный металл. Ржавая щеколда поддалась с трудом, скрипнула, но не сломалась. Им открылся узкий проход, пахнувший сыростью, плесенью и чем-то ещё — может быть, страхом.              — Терен, — повернулся Кариан к отряду. Его голос был тихим, но каждый звук падал, как камень. — Ведешь пятерых вперёд. Остальные ждут здесь.              Он сделал паузу, глаза сверкали в темноте.              — Сигнал — крик совы. Дважды.              Он взглянул на Изабеллу.              — Пошли.              Отдалившись от отряда, они углубились в чащу. Стволы древних деревьев, покрытые трещинами и наползающим мхом, смыкались над ними, образуя плотный свод, сквозь который едва пробивался тусклый свет. Воздух был густым, пропитанным запахом прелой листвы и сырой древесины. Вокруг стояла неестественная тишина — ни птичьего щебета, ни шелеста листвы, ни даже отдалённого рычания зверей. Лисица и ворон так и не последовали за ними, по всей видимости, отправившись на охоту перед битвой.              Он шёл первым, его движения были резкими, точными. Низкие ветви, покрытые лишайником, свисали над тропой, и он пригибался под ними, пропуская над собой, будто скользя под невидимой преградой. Изабелла повторяла его движения, но менее ловко — её плечо зацепило одну из веток, и колючие сучки впились в шею, заставив её вздрогнуть.              — Да чтоб тебя… — прошептала она, срывая с себя застрявший сук и отряхивая воротник.              Кариан обернулся, его взгляд оценивающе скользнул по девушке. Затем, не говоря ни слова, он перепрыгнул через поваленное дерево, ствол которого давно сгнил изнутри, обратившись в труху, но снаружи всё ещё держался благодаря толстому слою мха. Она последовала за ним, цепляясь пальцами за шершавую кору, однако он не протянул ей руку, не предложил помощи — просто ждал, давая ей возможность справиться самой.              Когда они оказались по ту сторону, лес стал ещё гуще. Тени здесь были глубже, воздух — тяжелее, а земля под ногами проваливалась под слоем опавшей хвои и переплетённых корней.              — Твой отец… — вдруг сказал Кариан, раздвигая перед собой заросли папоротника. — Ты говорила, это он показывал тебе тропы. Каким он был?              Изабелла на секунду запнулась, переступая через переплетённые корни, которые, словно змеи, выползали из-под земли.              — Как король он… непоколебим. Решителен. Умеет слушать и понимать, когда нужно проявить милосердие, а когда — обрушить меч. Но не с нами. Когда я была маленькой… — губы её дрогнули в лёгкой улыбке, и на мгновение в её глазах вспыхнуло что-то тёплое. — Мы часто играли. Но через каждую игру он меня чему-то учил. Как читать следы на земле, как слушать лес, как прятаться так, чтобы даже ветер не выдал… А потом… — голос её стал тише, почти шёпотом. — В последние годы мы будто стали чужими.              Кариан молчал, пробираясь дальше, его плечи напряглись, будто под тяжестью невысказанных мыслей. Потом, после долгой паузы, он пробормотал:              — Я отца не помню. И мать тоже. Меня вырастили дяди.              В его голосе была лёгкая скованность, будто каждое слово давило на него изнутри. Он резко отвёл взгляд, сжал челюсть — будто уже жалел, что сказал это.              Изабелла хотела что-то ответить, но он вдруг продолжил, спешно меняя тему:              — Твои воспоминания… хорошо нам помогли. Нам нужно было укромное место. Оттуда я смогу наблюдать за нападением.              — С помощью ворона? — догадалась она, приподнимая бровь.              — Верно.              — Так вот как ты всё контролируешь… — она прищурилась, изучая его профиль. — Ты у нас, значит, видишь мир его глазами?              Он усмехнулся:              — Ну, не всем же в обмороки падать, да судьбы разглядывать.              Она фыркнула и ткнула его в плечо, её пальцы на мгновение впились в жёсткую кожу на его доспехах.              — Не язви. Я пока не знаю, что с этим делать. Каждый раз, когда лисица дарует мне видение, я будто проваливаюсь в него… Всё вокруг исчезает, и я уже не здесь, а там, где она ведёт меня.              — Со временем это должно пройти, — пожал он плечами, его голос звучал почти равнодушно. — Когда я только стал королём Ноктвиса и впервые увидел мир с помощью ворона… — он на секунду замолчал, будто вспоминая. — Я не мог пошевелиться. Глаза слезились, в висках стучало. Каждый звук, каждый свет резал, как нож. Но потом… привык. Теперь это просто ещё одно преимущество.              Изабелла открыла рот, собираясь пошутить, что, видимо, быть королём — это сплошная головная боль, но он резко поднял руку.              — Тихо.              — Ой, да что ты опять… — начала она, но не успела договорить.              Он внезапно рванулся вперёд, его рука обхватила её талию, и тело вжало в ближайшее дерево так резко, что кора впилась в её спину, а дыхание перехватило.              Он оказался слишком близко. Настолько, что она почувствовала тепло его тела, уловила запах железа, кожи и чего-то ещё — тёмного, как сам лес. Его ладонь закрыла ей рот, пальцы впились в щёку, а другой он резко показал жест:              Молчи.              Его глаза, холодные и острые, были прикованы к чему-то впереди, за густой стеной кустарника.              И тогда она услышала.              Тихий плач. И шорох — будто что-то громоздкое пробиралось сквозь заросли.              Они замерли, прижавшись к шершавому стволу старого дуба. Кора впивалась в ладони Изабеллы, оставляя на коже мелкие занозы. Ветер, ещё минуту назад гнавший по небу рваные облака, внезапно стих, и лес погрузился в гнетущую тишину.              Плач раздался снова —отчаяннее, прерываясь на сдавленные крики. Шаги, тяжёлые и неровные, удалялись вглубь чащи, но звук не исчезал полностью, лишь становился глуше, будто тот, кто шёл, то останавливался, то снова брел, словно не решаясь уйти слишком далеко.              Изабелла попыталась оттолкнуть Кариана, но его плечо, твёрдое, как камень, не дрогнуло. Он лишь наклонился к её уху, и его шёпот прозвучал резко:              — Ты же говорила, никто не знает про это место. Тогда почему же тут кто-то бродит?              — Для людей сюда нет смысла ходить, — прошептала она в ответ, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Особенно в такое время. Все идут по известным тропам, где не рискуют заблудиться.              Снова послышался плач — теперь уже громче, сдавленный, полный ужаса. И тогда до неё дошло. Если сюда нет смысла ходить, значит, тот, кто забрёл в эти места, не хочет, чтобы его увидели.              Она резко оттолкнула Кариана на этот раз сильнее, и, не дожидаясь его реакции, бесшумно двинулась в сторону звука. Каждый её шаг был осторожен: она пригибалась, ступала только на мягкую подстилку из мха, обходила сухие ветки, которые могли хрустнуть под ногой. Через несколько мгновений Кариан оказался рядом, присев на корточки в тени густого кустарника.              Перед ними, в узком просвете между ветвями, открылась картина, от которой у Изабеллы сжалось сердце.              Мужчина, крупный, с грубыми чертами лица и тёмной бородой, прижал девушку к земле, вцепившись в неё, как зверь в добычу. Его пальцы рвали остатки её платья, обнажая бледную кожу, покрытую царапинами и синяками. Девушка билась под ним, её руки царапали землю, вырывая клочья земли и травы. Её рыдания были глухими, прерывистыми — будто она уже не надеялась, что её услышат.              Изабелла вгляделась — и вдруг её дыхание перехватило.              Лира.              Служанка, которая когда-то подавала ей утренний чай, смеялась над её шутками, шепталась с другими девушками о придворных сплетнях. Та самая Лира, которая осталась верна ей даже тогда, когда остальные отвернулись. Которая однажды, рискуя собой, участвовала в её тайном собрании в часовне.              Изабелла перевела взгляд на мужчину — и её пальцы сами собой сжались в кулаки.              Эдрик.              Лорд, который первым преклонил колено перед Кастором. Смеялся, глядя, как её осуждают на совете. Называл её «бледной тенью» и «никчёмной девчонкой», когда думал, что она не слышит.              Кариан тяжело вздохнул, словно уже понимая, что будет дальше. Затем бесшумно поднялся и шагнул вперёд.              Эдрик не услышал его приближения. Он был слишком занят, слишком поглощён своим зверством.              Удар Кариана пришёлся точно в плечо, сбив лорда с ног. Тот рухнул на Лиру, затем откатился в сторону, захлёбываясь руганью. Но прежде чем тот успел подняться, Кариан уже схватил его за волосы, резко запрокинув голову назад. Лезвие кинжала блеснуло в полумраке, прижавшись к горлу мужчины.              Изабелла вышла из укрытия. Подбежав к Лире, сбросила с плеч плащ и накинула его на дрожащие плечи девушки. Та подняла на неё глаза — и застыла, будто увидела призрак.              — В-ваше величество… — прошептала она, и голос её дрогнул.              Изабелла не ответила и повернулась к Эдрику. Тот, даже с ножом у горла, ухитрился оскалиться.              — Ну конечно, — прохрипел он. — Живучая тварь. Я так и знал, что Ноктвис не справился. Эти ублюдки даже убить тебя не смогли.              Изабелла медленно подошла ближе. В её глазах горел холодный огонь.              — Ты ошибся, — сказала она тихо. — Ты думал, что Ноктвис возьмёт меня в плен, будет пытать, а потом бросит в канаву, как падаль. Ты думал, что если я и выберусь, то буду прятаться, дрожать в тени и ждать, пока кто-то из вас подаст мне милостыню.              Она наклонилась, пока её лицо не оказалось в сантиметре от его уха.              — Но я вернулась не за этим. Я пришла, чтобы сжечь всё, что вы построили на моих костях. И начну с тебя.              Эдрик успел лишь округлить глаза. Его губы дрогнули, пытаясь выплюнуть очередное оскорбление, но в этот момент её рука рванула вперёд.              Клинок вошёл под рёбра точно, будто сам воздух расступился перед ним. Сталь скользнула между костей, разрывая плоть, и Эдрик ахнул — не крик, а короткий, прерывистый звук, будто из него вырвали последний глоток жизни. Его пальцы впились в её запястье, но она лишь сильнее надавила, провернула лезвие, чувствуя, как оно дробит хрящи, рвёт сосуды.              Кровь хлынула тёплым потоком, заливая её перчатку, капая на мох тёмными, почти чёрными пятнами. Эдрик закашлялся, изо рта вырвался пузырь алой пены. Его тело дёрнулось, но Кариан лишь сильнее запрокинул его голову, не давая пошевелиться.              — Смотри, — прошептала Изабелла, прижимаясь губами к его виску. — Смотри, как уходит твоя жизнь. Как она течёт между пальцев. Ты хотел власти? Вот она.              Он захрипел, веки затрепыхались. Его взгляд, ещё секунду назад полный ненависти, теперь стал мутным, беспомощным. Пальцы разжались, упали в траву, будто ища опоры, но нашли лишь влажную от крови землю.              Она выдернула клинок — медленно, чувствуя, как сталь скрипит по рёбрам. Эдрик вздрогнул, из горла вырвался стон, но звук застрял, превратившись в бульканье. Его тело обмякло, осело, будто из него вытянули стержень.              Кровь растекалась по мху, впитываясь в него, как вода в песок. Тёмная, густая, почти живая.              Изабелла отступила на шаг, не отводя взгляда. Её дыхание оставалось ровным, но в груди что-то сжалось — не раскаяние, нет. Что-то глубже.              Первый.              Когда Изабелла подняла взгляд, то увидела, как Лира сжалась в комок, ее бледные пальцы судорожно вцепились в края накинутого плаща, будто это единственная нить, связывающая ее с реальностью.              — Все думали… что вы мертвы, — голос служанки дрожал, как осенний лист на ветру. Ее глаза, полные слез и неверия, метались между Карианом и Изабеллой. — А теперь вы… с ним?              Тишина повисла тяжелым покрывалом. Изабелла ощутила липкую кровь на перчатках, внезапно осознав, в каком виде предстала перед бывшей служанкой. Она сделала шаг вперед, и ее рука, еще минуту назад державшая окровавленный кинжал, теперь осторожно потянулась, чтобы поправить съехавший плащ на дрожащих плечах Лиры.              — Я потом все объясню, — прошептала она, и в ее голосе впервые за этот вечер появились нотки чего-то, напоминающего тепло.              Лира кивнула в ответ на слова Изабеллы, но её пальцы так и не разжали плащ. В этот момент из чащи раздался треск веток — из кустов вышел Терен с двумя другими воинами, их лица были напряжены, руки лежали на рукоятях мечей. Они молча оценили ситуацию.              Кариан кивнул в сторону Лиры, его голос прозвучал тихо, но с железной интонацией:              — Отведи её в лагерь. Держи под охраной. Если с неё упадёт хоть волос — отвечать будешь передо мной лично.              Терен осторожно взял Лиру под руку, помогая подняться. Девушка на мгновение задержала взгляд на Изабелле — в её глазах читалась целая буря эмоций: страх, надежда, непонимание. Затем она опустила глаза и позволила увести себя.              Как только их шаги затихли в чаще, Кариан повернулся к остальным:              — Труп — в кусты. Забросать травой.              Воины молча принялись за работу, их движения были отработаны до автоматизма. Через несколько минут от Эдрика не осталось и следа — только слегка помятый мох да тёмное пятно, которое скоро впитается в землю.              Лес снова погрузился в тишину. Только ветер шевелил листья, будто пытаясь стереть следы того, что здесь произошло. Изабелла стояла неподвижно, наблюдая, как первые бледные лучи зари пробиваются сквозь кроны деревьев на востоке.              Тьма постепенно начала отступать, словно сама ночь затаила дыхание в ожидании рассвета. Завтра. Всего одно слово, а в нём — судьба целого королевства и человека, который когда-то считал себя непобедимым.