Часть 16

Тронный зал казался слишком большим и пустым в этот ранний час. Вегас стоял у высокого окна, сжимая в руках кубок с непочатым вином. Мысли кружились вокруг одной навязчивой и тревожной идеи: свадьба. Он хотел не просто объявить Пита своим – он хотел обручиться, скрепить их союз клятвой перед всем миром, видеть его равным консортом на троне. Но страх сковывал горло: как не испортить? Как не напугать скромного Пита..? Достоин ли его королевский жест той чистой любви между ними? – Ваше Величество? – почтительно произнес Биг, заставив Вегаса вздрогнуть и резко обернуться. – Что? – прозвучало резче, чем планировалось. – Кинн просил вас в библиотеку. Сказал, что срочно, – доложил телохранитель, едва заметно переглянувшись с Нопом у дверей. Вегас нахмурился, отставил кубок и направился к выходу, не подозревая о засаде. Библиотека, вопреки ожиданиям, бурлила. Не книгами – людьми. Кинн стоял у стола, заваленного не свитками о войнах, а эскизами колец, украшений и роскошных одеяний. Порш размахивал ногой, сидя на подлокотнике кресла, оживленно что-то доказывая серьезному Танкхуну. Макао и Тэ замолкли на полуслове в углу, когда дверь открылась. Все взгляды устремились на Вегаса. – Что... это? – глухо спросил он, застыв на пороге. – Мы помогаем тебе не облажаться, кузен, – сухо, но с тенью улыбки в уголках губ, заявил Кинн. – Вы... что? – Вегас был ошеломлен. – О, перестань! – Порш спрыгнул и ткнул пальцем в грудь королю. – Ты же собрался делать предложение Питу, да? Это же очевидно! Ходишь, как призрак, пялишься в пространство, вздрагиваешь от его прикосновений! Вчера чуть вино не пролил, когда он руки коснулся! – Я... не... – Вегас попытался сохранить ледяную маску, но предательский румянец выдал его. – Он прав, – кивнул Танкхун, скрестив руки. – Ты ужасно скрытен, Вегас. Но мы не слепые. – И мы поможем, – подошел Макао, глаза сияли восторгом и волнением. – Если ты, конечно, не против. Вегас окинул взглядом эскизы колец, карты с намеченными местами для церемонии. Он не планировал посвящать кого-либо! – Как вы вообще...? – растерянно пробормотал он. – Ты неделю пялишься на его руки, когда он листает книги, – фыркнул Порш. – Как будто примеряешь кольца. – И три раза переспрашивал у садовников про белые розы, – добавил Макао. – И ночью бормотал: "Какой металл? Золото? Серебро?" – невозмутимо заключил Кинн. Вегас закрыл глаза. Проклятие. Он и не подозревал, что так явно светится. – Так что? – Кинн поднял бровь. – Принимаешь помощь или продолжишь мучиться в одиночестве? – ...Принимаю, – сдавленно выдохнул Вегас, капитулируя перед заботливым заговором.

***

Пит знал – что-то не так. Он чувствовал это кожей. Вегас стал задумчив, терял нить разговора, смотрел на него странным, затаенным взглядом. А окружение вело себя откровенно подозрительно: Макао и Тэ вчера резко замолчали и заговорили о погоде, Порш "случайно" спросил о любимых украшениях, а Кинн пристально изучал его пальцы. Застав Вегаса одного в саду, задумчиво глядящим вдаль, Пит решил, что хватит. Он подошел и сел рядом на скамью. – Что происходит? – спросил он прямо, без предисловий. Вегас вздрогнул, словно пойманный с поличным. – Что? – попытался сыграть непонимание. – Ты что-то скрываешь. И все вокруг тоже. Что-то затевается, – Пит скрестил руки на груди, не отводя пристального взгляда. – Я... не знаю, о чем ты, – солгал Вегас, глаза беспокойно метнулись в сторону. – Верно, – Пит не поверил ни на секунду. – И Макао с Тэ просто обожают обсуждать июльские дожди. А Порша вдруг страстно заинтересовали мои вкусы в бижутерии. И Кинн... что, он теперь коллекционирует отпечатки пальцев? Вегас открыл рот, закрыл, пойманный. – Это... не важно, – вымучил он. – Не важно? – Пит наклонился ближе, глаза сузились. – Вегас. Ты ужасно врешь. Король замер, потом неожиданно улыбнулся. Не привычной холодной усмешкой, а той, редкой и теплой, что преображала его лицо. – Хорошо. Допустим, я что-то скрываю. Но это... хороший секрет. Обещаю, – сказал он, и в его глазах вспыхнула искра той самой любви, что делала Пита центром вселенной. Пит прищурился, пытаясь сохранить подозрительность, хотя внутри уже забилось ликование. – Насколько хороший? – Лучший из возможных, – тихо, но с непоколебимой уверенностью ответил Вегас. И в этот момент Пит понял. Не детали, нет. Но свет в глазах Вегаса, этот безошибочный, обжигающе нежный взгляд, говорил больше любых слов. Сердце екнуло, предвкушая чудо. – Ладно, – он откинулся на спинку скамьи, делая вид, что сдается. – Но если это какой-то идиотский сюрприз вроде живого орла... Вегас рассмеялся, звук был легким и свободным. – Нет. Это... намного лучше, – пообещал он. Пит решил подыграть. Пусть у них будет их маленькая тайна. Но в глубине души, глядя на лучи рассвета, играющие в листве, он уже знал – готовилось что-то прекрасное. И ожидание этого чуда наполняло каждый его вздох сладким, трепетным нетерпением.

***

Подготовка к предложению превратилась в настоящий фарс, достойный придворных шутов. Вегас, обычно такой холодный и собранный, теперь метался по замку, как перепуганный кот, случайно севший на горячую плиту. Он трижды менял дизайн кольца – сначала выбрал массивный перстень с рубинами ("Он же не пират, в конце концов!" – возмутился Порш), потом изящное серебряное ("Слишком просто для королевского консорта!" – заныл Макао), и в итоге остановился на золотом с сапфиром, который Танкхун тут же окрестил "достаточно вычурным, чтобы не ударить в грязь лицом, но не настолько безвкусным, чтобы Пит сбежал в ужасе". Сценарий признания переписывался столько раз, что чернила в канцелярии закончились. "Романтический ужин в саду?" – предлагал Макао. "Слишком банально!" – фыркал Кинн. "Публичное признание на балу?" – лез с идеей Порш. "Ты хочешь, чтобы он умер от стыда на месте?" – хором возмутились остальные. В итоге остановились на тихом моменте в библиотеке – среди книг, которые Пит так любил, с видом на закат через высокие витражные окна. Но главной проблемой стало скрыть подготовку от самого виновника торжества. Пит, черт возьми, оказался слишком наблюдательным. Пришлось пускаться на невероятные уловки: Тэ отвлекал его бесконечными вопросами о редких травах ("Он же не дурак, в конце концов знает, что я в ботанике ни бум-бум!" – позже рыдал Тэ в подушку), Кинн устраивал фальшивые совещания по поводу мнимого заговора ("Если я еще раз услышу слово 'Малькорн', у меня случится нервный срыв", – угрожающе шептал Пит), а Порш и вовсе устроил драму с якобы потерянным любимым кинжалом, заставив всех обыскивать замок ("Я почти поверил, пока не нашел этот кинжал... в его же спальне... под подушкой..." – позже жаловался Пит Вегасу, который едва сдержал истерический смех). Особенно досталось бедному Макао. Младший брат Вегаса, никогда не отличавшийся актерским мастерством, теперь ходил с таким виноватым выражением лица, будто случайно съел любимого попугая Пита. "Ты выглядишь так, будто собираешься меня убить", – как-то раз заметил Пит, заставив Макао запищать от ужаса и сбежать, споткнувшись о собственные ноги. А сам Вегас? Вегас превратился в ходячее воплощение нервозности. Он ронял документы, путал имена советников, однажды даже попытался подписать указ... собственной ложкой за завтраком. "Ваше Величество, может, вам отдохнуть?" – осторожно предлагал Биг, наблюдая, как король пятый раз за час роняет перо. "Я в порядке!" – рявкал Вегас, немедленно опрокидывая чернильницу. Но самым нелепым моментом стал случай, когда Пит, заподозрив неладное, решил устроить допрос Танкхуну. "Скажи мне правду, – потребовал он, придав старшего Терапаньякуна к стене. – Что вы все затеяли?" Танкхун, вместо ответа, вдруг закатил глаза, высунул язык и с шумом повалился на пол, изображая эпилептический припадок. "Боже мой! Танкхун! – в ужасе закричал Пит, бросаясь на помощь. – Быстро врача!" "Не надо врача!" – завопил "умирающий" Танкхун и, ловко вывернувшись, пулей вылетел из коридора, оставив Пита в полнейшем недоумении. К вечеру перед решающим днем Вегас был похож на выжатый лимон. "Я не могу так больше, – стонал он, уткнувшись лицом в стол в кабинете Кинна. – Я уверен, он все знает. Он просто издевается над нами!" "Успокойся, – устало ответил Кинн, наливая кузену третью рюмку виски. – Если бы он знал, то уже давно бы..." В этот момент дверь с треском распахнулась, и на пороге появился... сам Пит. Тишина повисла настолько густая, что можно было резать ножом. Вегас медленно поднял голову, встретившись взглядом с возлюбленным. В глазах Пита читалось... понимание? Раздражение? Или... "Так вот где вы все прячетесь! – воскликнул Пит, скрестив руки на груди. – Я три часа ищу вас по всему замку! Кто-нибудь объяснит, почему Танкхун только что пробежал по коридору в одном сапоге, крича что-то про 'проклятых шпионов'?" Кинн резко кашлянул, Порш начал неестественно громко смеяться, а Вегас... Вегас просто закрыл глаза и мысленно попрощался со всеми своими надеждами.. Но тут Пит вдруг улыбнулся – той самой мягкой, теплой улыбкой, от которой у Вегаса перехватывало дыхание. "Ладно, – вздохнул он. – Похоже, у вас тут какой-то... важный заговор. Я не буду мешать. – Он повернулся к двери, но на пороге остановился. – Но, Вегас? – обернулся он, и в его глазах играли веселые искорки. – Если это то, о чем я подозреваю... просто знай, что мой ответ – да. Заранее." Дверь закрылась. В кабинете воцарилась мертвая тишина. "...Ну что, – первым нарушил молчание Кинн. – Поздравляю, кузен. Ты только что устроил самое дурацкое предложение руки и сердца в истории нашего королевства." "И знаешь что? – неожиданно рассмеялся Вегас, с облегчением падая на спинку кресла. – Я даже рад, что все вышло именно так." А за дверью, прислонившись к стене и слыша этот смех, улыбался Пит. Ведь какая разница, как именно все произойдет? Главное – они будут вместе. И это – самая простая и самая важная правда на свете.

***

Вечер перед долгожданным днём окутал замок мягким шёлковым покрывалом сумерек. В королевских покоях пахло жасмином и мёдом – Пит незаметно для всех попросил служанок добавить в воск свечей капельку лавандового масла, зная, как его аромат успокаивает Вегаса. Сам он сидел на широком подоконнике, завернувшись в плед с вышитыми звёздами – подарок Макао на прошлое солнцестояние, – и наблюдал, как последние лучи солнца играют в хрустальном бокале с гранатовым вином. За спиной раздались тихие шаги – особенные, узнаваемые из тысячи: лёгкая хромота от старого ранения, едва уловимый звон шпор (хотя Вегас давно мог позволить себе обувь без них), тот самый ритм, который Пит научился различать даже сквозь шум пиршественного зала. Тёплые ладони легли на его плечи, а подбородок упёрся в макушку. – О чём задумался, солнышко? – голос Вегаса звучал приглушённо, будто через толщу воды, и от этого становился ещё теплее. Пит откинул голову назад, касаясь затылком его груди. – О том, что завтра всё изменится. И... ничего не изменится. Вегас рассмеялся – тихим, бархатным смехом, который Пит слышал лишь в такие редкие моменты, когда король забывал о своей вечной маске. – Ты всегда умел говорить загадками, – он обнял Пита крепче, его дыхание смешивалось с ароматом вина. – Но ты прав. Завтра ты проснёшься моим официальным супругом. А послезавтра... будешь ворчать, что я снова разбросал доспехи по спальне. – И красть твои книги, – добавил Пит, улыбаясь. – И прятать мои перчатки, когда я опаздываю на совет. – И притворяться спящим, когда ты приходишь поздно. – А я буду целовать тебя в нос, пока ты не засмеёшься и не откроешь глаза. Луна поднялась выше, отбрасывая серебристые блики на их переплетённые пальцы. Где-то за окном пел соловей, а в камине потрескивали дрова, будто вторя его песне. Вегас вдруг разжал объятия и взял Пита за руку. – Пойдём, – сказал он просто. Они вышли в ночной сад, где белые розы светились в темноте, как крохотные звёзды. Воздух был напоён ароматом цветущего жасмина, а под ногами мягко шуршала трава, усеянная каплями росы. Вегас остановился у старого дуба, где когда-то, много лет назад, они впервые признались друг другу в любви – не словами, а молчаливым касанием рук под столом во время бесконечно скучного приёма. – Смотри, – прошептал Вегас, указывая на небо. И тогда Пит увидел: тысячи светлячков поднялись из травы, закружились в причудливом танце, образуя сверкающий водопад в ночном воздухе. Они мерцали, как живые звёзды, озаряя лица влюблённых мягким золотистым светом. – Как ты... – Пит не смог договорить. – Танкхун помог, – признался Вегас, прижимая его к себе. – Оказывается, он годами разводил их в оранжерее. Говорит, ждал "достаточно важного повода". Пит рассмеялся, и смех его смешался с тихим перезвоном колокольчиков, которые ветерок раскачивал где-то в листве. Он обнял Вегаса, чувствуя, как бьётся его сердце – ровно и сильно, как всегда, когда они были рядом. – Завтра, – сказал Пит, – когда мы будем стоять перед всеми... – Я всё равно буду видеть только тебя, – закончил за него Вегас. И в этом не было ни капли пафоса – лишь простая правда, которую они пронесли через все бури. Светлячки кружили вокруг них, как крохотные хранители этого момента, а где-то вдалеке, из открытого окна кухни, доносился смех поваров и сладкий запах миндального пирога, который пекли к завтрашнему дню. Всё было готово. И всё только начиналось.

***

Утро свадьбы началось с хаоса, как и полагается настоящему празднику. Солнце только-только пробивалось сквозь легкие облака, когда Пит проснулся от странного ощущения – его кровать дрожала, словно во время землетрясения. Открыв глаза, он обнаружил, что это не землетрясение, а Танкхун, который тряс его за плечо с энергией перепуганной белки. – Вставай! Вставай! – кричал он, размахивая перед носом Пита каким-то зелёным зельем в хрустальном флаконе. – Это эликсир бодрости! Выпей, а то уснёшь прямо у алтаря! Пит моргнул, пытаясь понять, не снится ли ему всё это. – Танкхун, – пробормотал он, – какое ещё зелье? И почему ты в моей спальне? – Потому что ты спишь, как мёртвый, а через три часа тебе предстоит стать мужем самого капризного короля в истории! – Танкхун сунул флакон ему в руку. – Пей. Пит осторожно пригубил. На вкус это было что-то между мятой и лимоном, с лёгким оттенком... – Это что, ром?! – закашлялся он. – Ну, немного рома там есть, – признался Танкхун, ухмыляясь. – Для храбрости. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Порш, неся на подносе что-то, что напоминало свадебный наряд, но с таким количеством вышивки и драгоценных камней, что Пит на мгновение ослеп. – Вот! – торжествующе объявил Порш. – Твой костюм! Пит уставился на золотые нити, сапфировые застёжки и, что хуже всего, на рюши на рукавах. – Я это носить не буду, – заявил он. – Но это же традиционный наряд консорта! – возмутился Порш. – Я предпочитаю традицию не выглядеть, как позолоченный торт. Танкхун фыркнул, Порш скрестил руки, но тут в дверях появился Кинн, и все замолчали. Он молча осмотрел костюм, потом Пита, потом снова костюм. – Снимите половину украшений, – наконец сказал он. – И уберите эти ужасные рюши. Порш аж подпрыгнул. – Но традиции! – Традиции хороши, пока не превращают жениха в люстру, – сухо заметил Кинн. Пит вздохнул с облегчением. Тем временем в покоях Вегаса царила обратная картина. Король стоял перед зеркалом, в идеально скроенном тёмно-синем камзоле с серебряной вышивкой, и выглядел так, будто готовился не к свадьбе, а к казни. – Я не могу это сделать, – пробормотал он, глядя на своё отражение. – Что? – Макао, помогавший ему с застёжками, замер. – Я не могу. Что, если он передумает? Что, если я сделаю что-то не так? – Брат, – Макао вздохнул, положив руку ему на плечо. – Пит уже сказал тебе «да». Дословно. – Но что, если он пошутил? – Тогда это самая долгая и сложная шутка в истории, – закатил глаза Макао. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетел Тэ, запыхавшийся, с растрёпанными волосами. – Всё готово! – выпалил он. – Гости собрались, цветы расставлены, музыканты... – Тэ, – перебил его Вегас. – Ты уверен, что Пит не передумал? Тэ уставился на него, словно король только что спросил, не зелёное ли небо. – Ваше Величество, – медленно сказал он. – Пит прямо сейчас спорит с Поршем из-за того, какие сапоги надеть. Он явно никуда не собирается сбегать. Вегас закрыл глаза, сделал глубокий вдох. – Хорошо. Тогда... пошли.

***

Церемония прошла так, как и должна была пройти – идеально и с лёгким намёком на абсурд. Когда Пит появился в дверях зала, Вегас забыл дышать. Он шёл в тёмно-синем камзоле, который идеально сочетался с нарядом Вегаса, но без лишних украшений – только тонкая серебряная вышивка, напоминающая звёзды. – Ты прекрасен, – прошептал Вегас, когда Пит остановился перед ним. – Ты тоже, – улыбнулся Пит. – Но если ты сейчас расплачешься, я тебя при всех поцелую. Вегас фыркнул, и напряжение немного спало. Церемония была короткой, но тёплой. Когда священник объявил, что они могут поцеловаться, Вегас на мгновение заколебался – а вдруг это всё ещё сон? – но Пит не стал ждать. Он схватил его за воротник и притянул к себе, под смех и аплодисменты гостей. А потом... Потом был пир. Бесконечные тосты, танцы, смех. Порш умудрился упасть в фонтан, Танкхун затеял спор с придворным магом о том, можно ли превратить свадебный торт в живого единорога («Нет!» – кричал маг. «Но было бы весело!» – парировал Танкхун). А Вегас и Пит сидели за главным столом, их руки переплетены, их плечи соприкасались. – Ну что, – тихо сказал Пит, наклоняясь к Вегасу. – Теперь ты официально мой. – А ты – мой, – ответил Вегас, прижимая его пальцы к губам. – И что будем делать с этим? Вегас улыбнулся – той самой редкой, настоящей улыбкой, которую видел только Пит. – Всё, что захотим. И под звуки музыки, смеха и звон бокалов они знали – это только начало.