Вернутся к фанфику

???

26 марта 2026, 05:40
"Здравствуйте! Направляю вам все записи, что сохранились за тот период. К сожалению, они обрываются в самый важный для вас момент, поэтому я кратко изложу, что было дальше. Встреча прошла у злополучной "Луна Этерна", так называемого штаба "Дестино". Прямо у клуба стояли все сливки мафии: Себастьян, на тот момент босс "Ренши", и его свита, Генри-советник, Тристан, босс "Дестино", его сопровождали капитаны. Народу было человек тридцать, не считая шестерок охраны. "Тесла" Фредерика перегородила въезд в переулок, вероятно, чтобы исключить попытки бегства, но потом это сыграло плохую роль. Мы даже не сомневались в том, что на крыше расположилась поддержка в виде снайперов спецслужб, поэтому в дальнейшие события верилось с трудом. Разговор был ни о чем, боссы требовали нашего возвращения, каждого на свое место. Но мы уже решили: здесь охотники — мы. До момента, пока Себастьян не направил свой пистолет в меня. Прошло меньше мгновения, как между мной и дулом появился Он. Дальше меня накрыл секундный провал в памяти, я как будто потерял слух и зрение одновременно и очнулся лишь когда Он, обмякнув, упал на землю, прямо на мои ботинки. Его глаза были открыты, и в них виделась мысль, но под Ним быстро расплывалось темно-коричневое пятно. Из-за цвета я не сразу понял, что это была кровь. Так много раз в жизни наблюдая кровь, не стесняясь и не боясь ее, на этот раз я не смог даже шевелить руками и просто упал на колени рядом. — Живи, — произнес Он практически одними губами, за секунду до того, как Его взгляд окончательно погас. Рука, тянущаяся ко мне безжизненной веревкой, упала на красный асфальт. Я поднял ее и сжал в ладонях, стремительно вымазываясь Его кровью. Голову одолевали дурацкие мысли: собрать всю кровь с земли и влить обратно. Машинально я стал делать массаж сердца, но при каждом давлении на грудь из нее вытекала порция неестественно густой и темной крови. Каждый раз все меньше. Я почему-то ждал от Него последних слов о любви. Моментально от себя стало противно. Он хотел жить не зря, Он хотел быть нужным и помогать. Он искал, как закрыть дыру в душе, как следует ему жить. Если бы не я... Вокруг зазвучала стрельба, мельтешили люди, но я даже не смотрел на них, тайно молясь, чтобы свинцовая подруга прилетела прямо ко мне в голову. Мы тогда бы умерли в один день, как и хотели. Но я пишу вам это письмо, а Он мертв. Да, Он умер в моих руках и под градом моих слез. Для Него это было лучшим, о чем можно просить перед смертью — я знаю, а для меня... Операция завершилась номинальным успехом. Совсем недавно огласили окончательные приговоры. Себастьян получил самый большой срок, ведь в его обвинении и было это убийство. При задержании его ранили, но не смертельно. Теперь он ждет смертной казни, постоянно отправляя апелляции. Надеюсь, он добьется успеха, ибо тогда я найду способ, как до него добраться. Генри получил срок меньше, будучи обладателем острого ума, он тщательно скрывал свои делишки, привлечь удалось не за все. Тристан сел на пожизненное, но без смертной казни, как Себастьян. Вскрылось участие "Дестино" в торговле людьми, наркотиками и многом другом. Мне досталась протекция за помощь в спецоперации. Я ничего не чувствую на этот счет. Эти люди заработали себе столько денег, что цифра не уместится в вашей голове. Игра в теннис, еда из ресторана, доступ в интернет и дорогой плед с вензелями на шконке. Вот так они будут сидеть. Не могу не сказать о барыге Джонни, который упоминается выше. Когда началась масштабная спецоперация по разматыванию цепочек, то в его подвале никого не оказалось. Даже торчков в коматозе. Никого. В записях его имя изменено. Вы можете решить, что я укрываю преступника, но это по просьбе спецслужб. К тому же, вряд ли он скрывается под всем известным именем, если, конечно, жив. Мафии в городе пришел конец. Не все попали в лапы правосудия, но никакими делами они больше не заведуют. Мелкая преступность никуда не ушла, но больных идеалистов, пытающихся строить свое государство, больше нет. Окна "Луна Этерна" заколочены досками, дверь перекрыта желтой лентой, что сейчас висит обрывками. Когда данное место перестало представлять интерес для органов, его просто бросили. Теперь там собираются бомжи. На этом с фактами все. Наверняка вы спросите, как я сейчас живу? Что ж, это не секрет. Я живу на краю мира в одноэтажном двухкомнатном домике. Раз в неделю я езжу в ближайший поселок за продуктами и на почту, если нужно. Телефон у меня с кнопками, интернета нет, поэтому иногда я выписываю книги или журналы по почте. Так хотел жить Он. Вместе, далеко от всех. Вот мы и живем вместе, я физически, а Он в моем сердце и воспоминаниях. Пару раз в год я навещаю отца Бернарда. Мы молимся, чтобы в загробном мире у Него было все хорошо. Затем мы долго беседуем о жизни, о смыслах. Обычно я остаюсь на ночь, именно в той комнате. Отец Бернард закрыл ее ото всех и только мне позволял там бывать. С годами воспоминания покрывает дымка, но здесь я снова чувствую Его дыхание словно наяву. Я окунаюсь в те дни, когда мы смеялись, сидя на этих самых кроватях, как отец Бернард нахмурил брови, увидев, что кровати сдвинуты. Короткий островок спокойной жизни, как мы смеялись в этих стенах и целовались, прячась в кустах. Здесь осталась частица Его души. Возможно, это именно потому, что в этом храме была служба после Его смерти. Я не ожидал, что отец Бернард сам меня найдет и не попросит, а скорее потребует, чтобы обряд прощания случился именно здесь. Верили ли мы в бога? Это не имеет значения. Я был готов стать шаманом, если бы это могло теоретически облегчить Ему загробную жизнь. Пол, вернее Фредерик, единственный, кто знает мой адрес. Если так можно сказать, ведь я забираю его на своем пикапе от станции, и мы еще пару часов едем по проселочной дороге. Он совсем не выказывает недовольства, когда после "Теслы" трясется в моей развалюхе. Выглядит он почти так же, постарев лишь минимально. Лицо, как прежде, строгое и не выражающее эмоций. Но когда он заходит в дом и видит фотографию со времен студенчества, где мы вдвоем, то морщит брови. Такое же лицо у него было, когда ему прострелили ногу в тот день. Это выражение боли. Теперь он прихрамывает, но неизменно отрицает существование тростей. Так он себя наказывает. Он не сдержал своих обещаний и приезжал, вероятно, от чувства вины. Я не злился на него, никогда не считал его виноватым. Кого угодно, но не его, он был на нашей стороне. Он давно отошел от дел, вышел на пенсию. Мы редко обсуждали прошлое. Лишь брали удочки, у бывшего агента была своя личная вместе с резиновыми сапогами в прихожей. Так он давал мне понять, что я не одинок. Видимо, боялся, что я что-то с собой сделаю. Но как я мог? Я не имел права на свою жизнь, я жил как хранитель света в маяке. Мы молча сидели на озере и ловили рыбу. Иногда я брал старое радио, но там часто включали песни, напоминающие о Нем. Когда я в очередной раз с красными глазами выключал радио, огромная рука Фредерика ложилась мне на спину. Мы молча сидели дальше, пока на глади озера не начинало маячить рыжее солнце. Пора домой, разделывать улов. Иногда в закатах я вижу Его. Иногда я чувствую Его в легком ветерке. Иногда я вижу Его в кружке мятного чая. Я не одинок. Он всегда останется со мной, до последнего вздоха. Это мой выбор, мой выбор потому, что Его последний вздох наступил раньше моего. Если бы я смог взять себя в руки тогда, то вместо хлопанья ртом как рыба, сказал: — Не скучай. Мы скоро встретимся." Мужчина отложил ручку и, приподняв очки на лоб, вытер проступившую слезу тыльной стороной руки. В последнее время зрение стало подводить, читать или писать без очков не представлялось возможным. Он, не читая, подписал документ о передаче авторских прав. Единственным его условием было отправить часть дохода в благотворительный фонд помощи людям, страдающим наркотической зависимостью. Не проверяя данного пункта в многостраничном документе мелким шрифтом, он понадеялся лишь на порядочность. Со скрипом отодвинув стул, он направился к кладовке. За банками с солеными грибами нащупал прохладный металл и ввел комбинацию. Он так боялся забыть или утратить записи, что хранил их в сейфе. Несколько копий на флешках и несколько печатных. Печатные иногда просил прочесть Фредерик, неизменно закрываясь в комнате. Из комнаты не доносилось ни звука, спецагенты умеют плакать беззвучно. Достав одну из флешек, он захлопнул сейф и побрел обратно. По пути он достал одну из совместных фотографий, которая, естественно, имела копии. На фото они сидели в студенческой общаге, играя в приставку. Фотограф стоял за спинкой дивана, и когда ребята его заметили, то с улыбками обернулись в камеру. Порывшись в полках стола, мужчина нашел подходящий конверт. Аккуратно выведя на нем: "Линде Пирсон "Шарк Паблишед" Н, Грэй авеню, 17" Он задумался, писать от кого или не стоит. Оставив конверт без отправителя, он сложил флешку, письмо, договор и фото в конверт и запечатал его. Завтра он поедет на почту, чтобы отправить письмо. Заодно заберет Фредерика от станции. Мужчина машинально покосился на удочку и резиновые сапожки бывшего агента спецслужб и впервые за долгое время улыбнулся. Письмо далось ему нелегко, и он направился в ванную умыться холодной водой. Подняв к зеркалу свое мокрое лицо, мужчина с сожалением заметил, что количество седых волос увеличилось, а ведь ему было совсем немного за тридцать. Промокнув лицо полотенцем, он распахнул тяжелую входную дверь. Роберт собирался нарвать лесной мяты и накопать наживки к предстоящей рыбалке с другом.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!