Страда

Открыла она глаза на раннем рассвете, когда только-только свет коснулся неба. Поначалу она не поняла, где она и что произошло, но потом лавина воспоминаний хлынула на неё, и она затряслась, сжала зубы до боли в голове, но всё равно расплакалась, царапая ногтями, под лунками которых была засохшая кровь, своё избитое лицо. Она встала, осмотрелась вокруг, размазала слёзы по лицу и побрела вперёд. Рядом с «Плавнями» она наткнулась на сталкеров, которые довели её до Янова. Коса всё продолжала надеяться, что на неё нападет кабан, начнётся выброс и она сможет умереть. На Янове её сразу же отвели к Костоправу. На койке она пролежала несколько дней, практически не пила и не ела, только смотрела в облупленную штукатурку на стене. Смогла дойти за это время до своего личного ящика, чтобы достать остаток денег и отдать их сталкерам, чтобы те сходили и похоронили Пуночку, ведь у Косы не было на это сил вообще. Просьбу они выполнили, но денег не взяли. На их вопросы, что случилось, она не отвечала. В один вечер, когда она сидела на койке в комнате доктора и пыталась есть, к ней зашли трое. Они улучил момент, когда она оказалась одна. Вепрь встал прямо перед ней, нависая злобно и угрожающе: — Приятного тебе аппетита, — спокойно и тихо проговорил он. — Хуле тебе надо? — сипло гаркнула Коса, прожигая его взглядом. — Тебе никто не поверит, если ты расскажешь о том, что случилось, — начал спокойно Вепрь, чуть улыбаясь. — А посмеешь заикнуться, то я порежу тебя на лоскуты от пизды до макушки. Поняла? Она ничего не сказала, а лишь яростно смотрела на него, сжимая ложку. — Думаю, поняла, — кивнул головой Вепрь и они ушли, оставив после себя гнев и печаль в душе Косы. Она кинула ложку в стену, отложила еду и принялась снова плакать, обнимая себя за плечи.

***

Когда здоровье поправилось, она с пустыми глазами сидела перед ящиком, где лежали их вещи с Пуночкой и совершенно не понимала, что её делать. Ей перерубили желание жить и действовать. Она начала тихо плакать, собираясь на вылазку. Нужно были деньги как ни крути. Сталкеры, что были в подвале Янова, старались не смотреть на неё, потому что, если кто-то выказывал жалость или сожаление в своём взгляде, то Коса сразу же это пресекала. Ей не нужно было подобное отношение, словно это поможет пережить и принять случившееся. Вышла наружу и глянула на небо, проходя мимо курящих и галдящих свободовцев. Чувствовалось, что уходят последние тёплые дни августа, ведь потянул холодный и противный ветер. Коса шла и практически не смотрела вперёд, опять надеясь, что вляпается в аномалию и умрёт, но она дошла без происшествий, махнула приветственно рукой наёмникам, что охраняли лабораторию учёных и зашла внутрь. Всегда здесь пахло странно и от этого запаха у Косы всегда крутило живот. Она поздоровалась с Новиковым, а тот, не поднимая головы от верстака, где лежал чей-то комбинезон с кучей инструментов, поприветствовал её в ответ. Коса прошла к рабочему месту учёных — большой комнате, в которой было холодное освещение, как в больнице, где были приборы с кучей лампочек и показателей, пробирки с непонятными жидкостями, а также стеклянные камеры, где изучались досконально артефакты — и остановилась у порога, постучав по притолоке, обозначая себя. — Здравствуйте, Герман, — она кивнула головой мужчине в синем халате, что оторвался от микроскопа и развернулся на стуле, чтобы посмотреть на Косу. — О, здравствуйте-здравствуйте… — он снова обернулся и начал настраивать микроскоп. — Чем могу быть полезен? — Полезной хотела бы я быть для вас, — начала Коса, пройдя в комнату. — Есть ли какая-нибудь работа? — О, да, есть, — Герман встал со стула, повернулся к девушке и обеспокоенно сложил руки домиком. — Понимаете, рядом с одним хутором появилась новая аномалия и нам нужно сделать замеры. Но мы не смогли нормально провести исследования, так как на отряд Тополя постоянно нападали мутанты, а вы уже показывали себя как хорошее прикрытие для нашей работы, так что ваша помощь нам очень пригодилась. — Ага, поняла, — закивала головой Коса, немного хмурясь. — Будет ли ещё что-нибудь? — Пока что нет, — Герман поправил очки в тонкой оправе. — Поговорите со сталкерами и скажите им, что согласились на работу. — Да, хорошо, спасибо, — Коса развернулась на одних пятках и пошла к отряду Тополя, что были снаружи у деревянных ящиков. В коридоре девушка заметила, что дверь в комнату, где были спальные места, немного приоткрыта и там кто-то переодевался. Человек стоял к ней спиной, и она сразу же заметила белёсые шрамы. Она немного нахмурилась и напряженно прищурилась, бессовестно пялясь на голую кожу. И тут резко она столкнулась с его взглядом, ведь он неожиданно обернулся, быстро одевай тельняшку. Мужчина поднял одну бровь, с большим вопросом глядя на Косу, которая растерянно смотрела ему в глаза. Высокий, широкий и с мощной шеей, с карими глазами. Лица его не было видно — оно было под чёрной балаклавой с двумя полосами, которые пересекали разрез для глаз. — Коса, вот так вот подсматривать — очень неприлично, — мужчина снисходительно хмыкнул. — Тебе показалось, — она не сразу начала говорить, с полсекунды молчала и непонятно моргала. — И вообще, дверь закрывать надо… — От кого? — он начал зашнуровывать ботинки, сидя на койке. — От тебя и Пуночки? Кстати, где она? Я ей в прошлый раз забыл отдать ту открытку с кремлём, что ей так понравилась У Косы горло стянуло железной проволокой, и она крепко сжала челюсть, резко напрягшись всем телом. Она ничего ему не сказала, а быстрыми шагами пошла прочь, чувствуя, как у неё начинает болеть голова очень противно. От освещения в коридоре у неё началась тошнота. Но когда она подошла к сталкерам, то смогла унять бурю на сердце и сделать своё лицо приемлемым, но желание разрыдаться никуда не делось. Сталкеры вместе с Косой пошли к аномалии и недалеко от неё, девушка высмотрела себе позицию на небольшом холмике. С неё она успешно прикрыла отряд, который замерял показатели аномалии. Вернулись они в лабораторию только к вечеру и Коса выпросила у Германа переночевать в лаборатории. Тот согласился, но сказал, что есть только одно место, думая, что она не одна. Девушка зашла в небольшую комнатку с двумя кроватями по стенкам и кинула рюкзак в угол комнаты. Сняла защитный комбинезон, оставила его на сиротливом стульчике, села на койку и принялась расплетать тугую косу, при этом поглядывая постоянно на отставленные вещи своего соседа. Через закрытую дверь она слышала, как шастали туда-сюда сталкеры. Она порылась в рюкзаке и достала банку консервов, остатки батона, завернутые в газетку, ложку и кружку, и направилась на кухню, а там уже отряд Тополя сидит радостный, что получилось сделать хорошие замеры с первого раза. Кухня в лаборатории крошечная, так что пришлось тесниться, но один из сталкеров уступил место Косе за столом, чтобы та не ела стоя. Девушке также перепала пара печений, которые достал какой-то паренек. После ужина она потопала в душ, где чуть ли не варилась под очень горячей водой, яростно сдирая себе кожу ногтями. Она смотрела на свои побитые ноги, руки, на которых были жуткие сине-жёлтые синяки. Там она снова уронила пару слёз, которые очень быстро смешались с водой. Опять стало очень пусто и невыносимо тоскливо на сердце. Когда она вернулась в комнату, то там на был её сосед. Он снимал с себя тяжёлый бронированный комбинезон. — Добрый вечер, Нестор, — она звучала устало, даже не изобразила улыбку. Она сразу же села на койку, сняла берцы и легла, прикрывая глаза рукой от искусственного света ламп. — И тебе привет, — ровно прозвучал его голос, затем он куда-то вышел и вернулся спустя какое-то время, опять не закрыв за собой дверь. Коса подняла руку и раздраженно выдохнула. — В лифте родился? — буркнула она, неохотно вставая с койки и закрывая дверь. Она плюхнулась на кровать животом вниз, повернувшись лицом к стене и свешивая руку вниз. Нестор ничего на это не сказал, он лишь молча сидел, что-то чиркая в помятой тетради. Коса прикрыла глаза, но этот противный свет продолжал донимать её. Она так пролежала недолго, развернулась к Нестору: — Ты долго еще будешь писать свою летопись? — ворчала, как противная старуха. — Мне свет мешает. — Да, долго, — Нестор невозмутимо продолжил писать, достаточно сильно вжимая ручку в бумагу. — Если так мешает свет, то прикрой глаза рукой. — Козлина, — злобно фыркнула Коса, снова отворачиваясь от него. — Белены объелась? — резко отчеканил сталкер, прекратив писать. — Совсем уже перестала следить за языком? — Да, объелась. Да, перестала, — раздраженно ответила ему девушка с жутко противной интонацией. — Тебя вообще это ебет? Писатель хренов. Нестор отложил ручку и громко ударил по столу кулаком от чего Коса испуганно дёрнулась. — Повернись ко мне лицом, — он звучал глухо и напряженно. — Быстро! Она подчинилась, развернулась и села на койку, немного касаясь ногами пола. Его глаза были холодные и злые, а ладонь прямо лежала на раскрытой тетради, другая же рука упиралась в колено. — Я повернулась, доволен? — она презрительно дёрнула губой, скрестив руки на груди. — Честное слово, обижаешься хуже девочки маленькой, а выглядишь, вроде, как мужик здоровый. Хотя нет, всё правильно такие мужики здоровые и обижаются больше всех. Поэтому и орут, бьют, унижают… — Ты всё? — её прервал Нестор. — Нет! Не всё! Ты вообще, чего меня… — Где Пуночка? — он смотрел прямо, чуть сдвинув брови. — Не знаю я! Что ты вообще пристал? Пуночка, Пуночка… Ходит где-то без меня! Мне-то почем знать? Я же здесь сижу, верно, блядь! Так почему ж мне должно быть известно?! Ушла она куда-то и всё тут! Она ничего мне не сказала и просто молча ушла! Бросила меня здесь одну! А мы клялись, что будем всё время держаться вместе, ведь двум девкам будет явно сподручнее! Но сейчас я одна! Одна! А она где-то там! Пошел нахуй, Нестор! Зачем ты меня вообще об этом спросил? Что тебе это Пуночка? Всем надо знать куда она делась и что с ней! И все спрашивают у меня, словно я её мамаша и слежу за каждым действием! Идите все нахуй! Не трогайте и не спрашивайте меня о ней! Ничего не хочу знать и слышать, — поначалу у неё дрожали губы, а потом парочка слёз покатилась по щеке, и она начала задыхаться, когда кричала на Нестора. У него же глаза немного округлились, и он немного откинул голову назад от её напора, потому что она вскочила на ноги и начала стучать себя по груди. — Хм, я не знал, что так произошло, — от провёл рукой по голове, отводя взгляд. Затем быстро достал из рюкзака начатую бутылку водки и поставил на стол, пока Коса ненавидящим движением вытерла предательские слёзы, растирая нежную кожу. Она хмуро и пусто посмотрела влажными глазами на бутылку, а Нестор в это время доставал свои любимые жестяные рюмки в потертом кожаном футляре. Он поставил одну из них перед Косой и налил половину. Она засопела и села обратно на койку. — Если ты уж мне наливаешь, то наливай по-нормальному, — она шмыгнула носом. Нестор лишь отрицательно покачал головой и начал наливать себе. — Эй! Где справедливость? — Её не существует, — он глухо поставил бутылку на стол. — Думаю, ты это понимаешь. — Нет, не понимаю, — она некрасиво скривила рот, беря рюмку одними пальцами. — Коса, хорош уже, — немного устало выдохнул Нестор, вытянув руку, чтобы чокнуться. — Ну, давай выпьем за твой душевный покой. Они одновременно опрокинули алкоголь в себя. Коса скривилась без закуски, а Нестор и бровью не повёл, только тихонько выдохнул ртом. Девушка упёрлась локтями в стол и положила подбородок на ладони, глядя на Нестора. Он же начал снова разливать водку. — Когда мы последний раз виделись? Месяц назад? — вдруг начала она достаточно лениво. — Наверное, чуть больше месяца, — кивнул Нестор, снова упирая ладонь в колено. — Постарел ты, короче говоря, — девушка почесала уголок глаза. — Просто ужас. Как ты ещё не рассыпался? Хотя, вон, уже сидишь на подушке из песка. — Если я скажу, что вижу морщинки у тебя на лице, то ты пошлёшь меня лесом? — насмешливо прищурился Нестор. — Конечно! — она чуть прикрыла глаза, а затем резко распахнула. — И нет у меня морщин, блин… — Есть, есть, — мужчина взял рюмку. — Выпьем за то, чтобы быть вечно молодыми. — Тебе это не грозит, — Коса глухо хохотнула и выпила. Она зашипела и принялась тереть нос с губами. — Закусить совсем что ли нечем?.. — Есть, но помню, как ты мне хвалилась, что можешь спокойно пить водку как святую воду, — он чуть поднял бровь в небольшом укоре. — Такого не было… — пискнула девушка, чуть склоняя голову. Теперь свет лампы не так раздражал её глаза. — Если я не помню, значит не было… И вообще, чем ты занимался всё это время? — Подписал контракт с учёными и теперь работаю на них, — он расслаблено моргал, откинулся чуть назад. — А, вот ты чего тут сидишь. И это лучше, чем быть в «Долге»? — Для меня — да, — он медленно почесал подбородок через ткань балаклавы. — Хоть и отношения у меня с долговцами нормальные. — А мне они всегда больше нравились, — она неловко махнула рукой, глупо улыбаясь. — Только лишь потому, что свободовцы для меня совсем уж на своём уме. Ну, я ни к тем, ни к другим не лезу, только если работу предлагают. А там уж хоть кто! — Ага, конечно. С бандитами-то ты не якшаешься. — Приличные люди не говорят… с бандитами. Я, надеюсь, ты тоже. — Нет, я с ними дел не имею. Будь спокойна. И со свободовцами по старой памяти — тоже. — Ага! Значит осталась закалка «Долга», — она хлопнула себя по бедру. — Я тебя умоляю, просто платят меньше, — он засмеялся сквозь чёрную ткань. — Не верю, что ты в первую очередь думаешь о деньгах, — зевнула Коса, прикрывая рот ладонью. — И почему же? — искренне удивился Нестор, вновь разливая водку. — Ну… — она вдруг запнулась, закладывая ладонь за шею, неловко отводя взгляд. — Не вижу я в тебе меркантильности какой-то… И потом, когда меня бандиты в плен взяли, ты отдал выкуп и не спрашивал деньги… — А, это, — небрежно протянул мужчина, беря в руки рюмку. Он не захотел упоминать Пуночку, которая попросила его о помощи, чуть ли не на коленях. — Отказать даме в беде — грешно. Ну, вздрогнем. Они чокнулись и, в этот раз, Коса после водки очень долго дышала в ладонь, пытаясь прийти в себя. Она замотала головой, крепко жмурясь и тихо хихикая. — Всё, больше не буду… — она дурашливо хлопнула по столу ладонью, всматриваясь в свои коленки. — Хоть щёки порозовели, — он смягчил взгляд, убирая рюмки и водку. — А-то была бледна, как смерть с косой. — Тебе показалось, я всегда румяна и горяча, — она упёрлась рукой в край челюсти, прямо и с лёгкой поволокой глядя на него. — А если ты увидел что-то другое, значит надо глаза протереть. — Садись уже ко мне, — он похлопал рядом с собой, чуть двигаясь. Она спокойно села рядом с ним, обняв его за крепкую шею и близко приблизилась к нему, чтобы посмотреть ему в глаза. Он лишь крепко обхватил её плечо и подвинул к себе, немного печально смотря куда-то в пол. — Порой я скучаю по таким моментам, — тихо начал он, поглаживая её кожу сухими пальцами. — Когда могу спокойно с тобой побыть вот так… Наедине. Коса ему в ответ лишь тихо хмыкнула, прикрывая глаза. Он лёг на спину и потянул её за собой, чтобы она легла рядом. Он обнял её, мягко прижимая к себе и ощущая густой запах её тела. Коса мирно прикрыла глаза, трогая мелко пальцами край его балаклавы, немного задирая её вверх. Нестор покосился на неё, немного строго нахмурив взгляд и убирая её тёплые пальцы. Она немного обиженно надула губы, принявшись трогать его за запястье. У неё уже кружило голову от вязкого ощущения близости его тела. Нестор же поглаживал её голову, немного по-отечески, пытаясь успокоить щемящее, сердце и тело, возбуждение. — Коса, что ты делаешь? — сдавленно прохрипел мужчина, чувствуя её ладонь у себя под тельняшкой. — Ничего, — она вдруг вздрогнула и быстро убрала руку, словно не знала, как ощущается его кожа под пальцами. Она зардела, то ли от водки, то ли от его вопроса, который сбил её с толку. Ей сделалось ужасно стыдно, и она немного отстранилась от него, мелко дыша, как полёвка, собираясь уйти, но он снова притянул её к себе, задирая балаклаву до носа, глубоко и влажно поцеловал её. Коса с радостью ответила ему, забираясь на него сверху. Нестор же весело хмыкнул ей в губы, переворачивая её под себя, с наслаждением вжимая её в койку, ощущая девичье тепло и беззащитность пред ним. Он лишь тихо пискнула, пытаясь хоть немного показать свою бойкость, но её прыть быстро улетучивается, когда он начинает уверенно нащупывать под маечкой её млечно-розовые груди. У неё кружится голова, сердце бешено стучит и становится всё влажно внизу живота. Она дрожащими руками начала снимать с него одежду, пока он щупает, мнет её как тесто, ощущая под кожей косточки. Взгляд его затуманен, сердце готово пробить от наслаждения грудную клетку. Он всегда заставлял её испытывать крайнюю степень бесстыдства, не смотря на её внешнее бахвальство. Коса была готова вновь горько разрыдаться, когда он начал аккуратно снимать с неё одежду. Голова начала гудеть, а живот стягивало всё сильнее узлом. Нестор всегда бережно к ней относился, за что Коса была бесконечно благодарна, ведь с нм она ощущала себя желанной. Он двигался с чутким ритмом, нависая на нею, целуя с обожанием женское плечико. Утром она лежала рядом с ним, целуя его в щёки и шею с той любовью, что остаётся в сердце на всю жизнь, хоть где-то в подсознании она себя казнила за этот вечер.

***

Так прошла неделя, полная разной работы и поисков, в которых Коса пыталась заглушить чёрные мысли, изъедавшие её мозг. Она стала чаще заходить к Нестору, упиваясь его страстью и любовью, ощущая хоть что-то в этой жизни. Тем временем, потянулись дожди, поднялся жуткий ветер в Зоне и стало вокруг всё совсем тоскливо. Между дел она решилась сходить к могиле Пуночки, но на полпути свернула и пошла прочь, громко сопя и сжимая зубы. Не заметила, как ноги привели к ели, где был их тайник. Она оглянулась и начала лезть, но не проверить забрали ли их деньги. Коса проверила дупло, где должна была лежать винтовка. И она была на месте. У девушки задрожали губы, она поцеловала оружие, прикрывая глаза. Ветер трепал кончик её светлой косы.