День 10

Привет, Тэхён… Прости, что пишу тебе не каждый день. Просто я не пишу в те дни, когда ничего особенного не происходит. Я просто лежу на диване и смотрю на пустое кресло, представляя, что там мог бы сидеть ты и рассказывать свои впечатления о прошедшей тренировке. А иногда у меня просто нет сил, буквально, даже на то, чтоб взять в руки ручку и начать писать тебе. Наверное, потому что я почти перестал есть, хотя готовлю себе завтрак и обед стабильно каждый день. Но еда так и остается нетронутой. Не знаю, зачем я продолжаю это делать. Сегодня я снова был у Сокджин-хёна. Он разрешил называть его неформально, чтобы мне было проще открыться. Не помогает. Он сидел напротив меня, как всегда — в этом своём кресле, со сдержанным лицом и записной книжкой, в которую что-то постоянно помечает. Не знаю, что он там пишет. Наверное, что я — очередной случай затяжного горя. Или просто: «молчит, смотрит в пол». Вся эта терапия кажется мне адской пыткой. Абсолютно бесполезная трата времени и сил. Сокджин-хён ждет от меня слов и принятия. А я всё ещё не готов сказать вслух, что ты ум... Я даже мысли такой допустить не могу. Для меня ты всё ещё здесь, где-то рядом, просто я не могу тебя найти. Он задал мне один вопрос, который теперь не выходит у меня из головы: «Ты уверен, что Тэхён действительно хотел бы, чтобы ты страдал дальше?» Я не ответил. Потому что не знаю. Может ты специально меня наказал? За то, что не смог заглянуть глубже и увидеть то, что терзало тебя всё это время? Ты всегда говорил, что я чересчур драматизирую. Ты бы, наверное, закатил глаза и сказал: «Юнги, ты опять тонешь в себе. Выплывай уже, хватит ныть». Но, знаешь, мне кажется, ты просто не хотел, чтобы я замечал, как ты сам тонешь. Сокджин-хён сказал ещё одну вещь: «Часто те, кто уходят, делают это не из-за одного события, а из-за того, что что-то долго, медленно и незаметно для других ломается и ломает внутри». Что же сломалось в тебе, Тэхён? Я всё думаю, как это выглядело с твоей стороны. Было ли это утро обычным? Позавтракал ли ты? Усмехнулся ли, глядя в зеркало? Был ли уверен, что никто не поймёт? Что я не пойму? Ждал ли ты, что я замечу эти изменения в тебе? Хотел ли, чтобы я остался в тот день с тобой? Ты ведь знал, что я умею слушать тишину. Что я чувствую, когда с кем-то что-то не так. Почему тогда я не почувствовал тебя? Ты так сильно скрывал от меня себя настоящего? Каждый день я вспоминаю наше прошлое. Ту весну, когда мы втроём — ты, я и Хосок — сбежали с тренировок и ели мороженое у реки. Ты тогда сказал: «Юнги, наверное, самый счастливый человек, потому что люди не ждут от него, что он всегда будет весёлым». Я не понял. Посчитал это очередной твоей шуткой. Смеялся. Ты тоже засмеялся. А теперь… понимаю. Ты так часто был солнечным, что я перестал смотреть на небо. Я считал, что ты сам и есть свет. Но, может, ты просто заслонял им свою тьму — от нас, от мира, от меня. Мне говорят, что время лечит. Сокджин-хён сказал, что «горе не уходит — мы учимся жить рядом с ним». Но, Тэхён, я пока не умею. Я всё ещё чувствую, как будто ты должен вот-вот войти в комнату, толкнуть меня в плечо и сказать: «Эй, Юнги. Живи давай». Но ты не приходишь. Ты молчишь. А я всё ещё говорю с тобой... Сегодня кое-что ещё вышло из-под контроля. Мы снова поссорились с Сохён. Она говорит, что я живу прошлым, что держусь за тебя, как за якорь, который не даёт мне плыть вперёд. Я пытался объяснить, что это не просто память о тебе, что это часть меня, без которой я не знаю, как быть. Но слова пролетали мимо неё, словно пустой звук. Она плакала. Я тоже. Ей тяжело, что я не могу отпустить. Мне — что она не понимает. Кажется, мы стали чужими людьми, пытающимися говорить на разных языках. Я знаю, ей хочется света и движения, а я всё ещё живу в тени, в той тишине, что ты оставил. Но я не могу изменить чувства, которые растут внутри меня и рвутся наружу, даже когда я пытаюсь их спрятать. На первом сеансе Сокджин-хён говорил: «Отпустить — не значит забыть. Отпустить — значит перестать бороться с тем, что не изменить». Но я пока не готов. Я снова не знаю, что делать. Внутри меня война, а снаружи — разбитые мосты. Я могу лишь мечтать, что когда-нибудь эта боль закончится.

Твой Юнги.