День 24

Привет, Тэхён… Сегодня мне звонила твоя мама. Я не сразу узнал её голос, он был какой-то сдавленный, почти безжизненный, будто она говорила издалека, сквозь воду. Ни как тогда, когда она будила нас утром после ночёвки у вас дома. Тогда ещё жизнь была простой. Тогда ещё ты был. Она сказала, что перебирала твои вещи. Что, наконец, смогла открыть шкаф в твоей комнате. Я едва мог сделать вдох, пока она говорила. Даже представить не могу, как она держится... Она нашла то, что принадлежало мне. В том числе мою толстовку. Ту самую, серую, с капюшоном, которую я дал тебе в начале осени, когда ты замёрз после тренировки. Сначала ты не хотел её надевать, говорил: «Я выгляжу в ней, как картонный робот». Но всё равно взял и носил. Часто. Даже дома. Ты говорил, она пахнет спокойствием. Твоя мама попросила забрать её, если она мне ещё нужна. Я поблагодарил. Пообещал, что как-нибудь зайду. Положил трубку и понял, что не смогу. Ты ведь сделал это там. В своей квартире. Там всё насквозь пропитано тобой и, наверно, горем твоих родителей... Там, та самая кровать, где мы когда-то валялись после матча, глядя в потолок и споря, кто из нас больше вспотел, а потом, так и засыпали, даже не приняв душ. Там, тот самый диван, где ты слушал музыку, кивая в такт, пока я читал тебе партии рэпа. Там, та самая кухня, где ты вечно забывал выключить чайник и готовил для меня бутерброды. Как я могу туда вернуться, Тэхён? Я боюсь не твоего призрака. Я боюсь тишины, которая будет в каждом углу. Я боюсь воздуха, в котором ты ум... решил, что тебя не должно быть. Я боюсь, что, войдя туда, я почувствую тебя сильнее, чем когда-либо, — и снова потеряю. Что будет, если я не справлюсь со всем этим? Я такой слабак. И мне страшно. Да, я всё ещё боюсь. Мне пришлось позвонить Сокджин-хёну и поговорить об этом. Он сказал: «Иногда страх — это граница, за которой слишком много боли. И ты имеешь право быть не готов перешагнуть её. Возможно, стоит подождать ещё немного, когда эта боль немного утихнет». Но ведь ты не ждал, пока кто-то будет готов к этому. Ты ушёл, не спросив, не предупредив. Ты оставил пустоту, и теперь каждый звонок — как удар током, потому что звонишь не ты. Когда твоя мама плакала на похоронах, я хотел подойти к ней, обнять и сказать: «Он не должен был делать этого. Он должен был жить». Но я снова не смог, да и язык не повернулся бы. Потому что… я даже не знаю причин и, если ты так поступил, то не мне говорить, что ты должен. Но тебя уже нет. И я всё ещё не могу принять это. Я снова думаю о том дне. О последнем сообщении от тебя. Ты не пришёл на тренировку и коротко написал: «Увидимся позже. Обещаю». Я не спросил, когда. Думал, ты просто устал после лекций. Обещания, Тэхён, бывают разными. А это стало раной... Ты же обещал мне, чёрт возьми, так почему не пришёл и не поделился своими терзаниями?! Может, когда-нибудь я соберусь и приду. В твою квартиру. Заберу толстовку. Сяду на пол, где ты, возможно, в последний раз думал. Побуду с тобой в тишине. Но не сейчас. Сегодня я просто... дышу. С трудом. Но хотя бы пытаюсь дышать.

Твой Юнги.