глоток

왜 이렇게 힘든 걸까요?

뭘 그렇게 잘못했나요?

술 한 잔에 Yeah

털어버리나요?

Почему всё так сложно?

Что я сделал не так?

Сможет ли один глоток

избавить от боли?

 

이 밤에 밤에

달도 우는 이 밤에 밤에

찾아줘 내 마음에 마음에

쉴 곳은 어디 있나요?

Этой ночью

луна светит мне в окно.

Найду ли я то место,

в котором смогу отдохнуть?

Хёнджин ненавидит эту проклятую школу. Мысль конечно не банальная, избитая ногами каждого несовершеннолетнего бедолаги перед экзаменами или сложным уроком, но обычно насупившиеся лица школьников сменяются радостными улыбками, когда дело доходит до друзей, внезапных приливов инженерной мысли в области строений из стульев, нелепых праздников или тайных туалетных сборищ курильщиков. Хёнджин ненавидит всё это тоже. Сейчас перемена, отвратительное время, когда и без того не тихий класс наполняется миллионом звуков. Вместо учебы, которая напрямую скажется на дальнейшей карьере и всей жизни, люди придумывают миллион социальных проблем и с трагичными, как в спектакле по Шекспиру, лицами пытаются их решить, словно не думая о своем будущем. Вот две девочки садятся на подоконник, проходятся насмешливыми взглядами по каждому в классе, и то и дело шепчутся, тихо хихикая. Хенджин знает, что там точно ничего хорошего. У них вообще не принято говорить друг о друге что-то кроме тихих гадостей. Сплетни и доносы учителям достаются конечно всем, но хуже всего приходится разного рода изгоям по любому признаку, будь то дешевые рубашки из года в год (и как только они понимают цену рубашки, когда Хван не может угадать даже цену булочек, которые покупает в маленьком магазине раз в два дня по пути из школы?), цветные волосы или даже слишком хорошая учеба. Не достается разве что людям с дурным характером, вроде тех, в самой мешковатой одежде, которую только можно найти, чтобы не погнали из класса, и самому Хёнджину. Конечно за столько лет его не раз пытались смешать с грязью за молчаливость, зацикленность на учебе и тетрадь с кривыми рисунками в младших классах. Теперь художества валяются где-то за тумбочкой, а симпатичное лицо без детской припухлости сделало из него не просто зубрилу, а “загадочного принца”, как выразилась Йеджи из параллельного класса, стреляя своими лисьими глазками в его сторону. Самое главное — Хёнджин никогда не вмешивается. Кому-то объявили бойкот? Участвует за компанию, все равно же мало говорит. Драка? Обходит стороной, делая вид, что всегда заходит через пожарный выход. Попытки подружиться? Устраивает очень длинную лекцию по геометрии, чтобы человек сам пожалел о своем решении. Если не хочешь встретиться с унитазом, а то и выпасть из окна в процессе “невинной игры”, будь добр не отсвечивать лишний раз. — Эй! — тощее тело валится на стул передней парты, складывая руки на спинку. — Пойдешь после школы в кафе о котором я тебе писал? Обладатель тараторящей речи, громкого голоса и растрепанных волос перед Хваном — Хан Джисон, человек настолько яркий, что вытравит даже злого духа из дома с призраками, потому что лучше уже уйти на тот свет спокойно и надеяться, что он не найдет твой труп, чем слушать какого он видел жука. Конечно так было не всегда, сначала они очень не ладили. Джисон был чистейшим воплощением социальной тревожности и подростковой агрессии в комплекте, а Хёнджин настолько разрывался между учебой, учебой и учебой, что терпеть не мог этот их кружок молодых энтузиастов из Джисона, Бан Чана и Чанбина, которым кажется можно было всё благодаря любви преподавателей и старшеклассников ко второму. Они хорошо совмещали уроки, общение и собственный музыкальный проект, пока Хёнджин не мог найти время даже на нормальный обед из-за плохой успеваемости в тот год. А потом кажется всё прошло, Хван сам не заметил, как его захватили в друзья. — Не сегодня, репетитор же. Глаза Хана расширяются, а щеки раздуваются ещё сильнее, он выглядит преувеличенно возмущенным, напоминая розовый шарик, готовый вот-вот лопнуть. — Да этот репетитор у тебя постоянно! — он взмахивает руками, как обиженная жена. — Один репетитор, второй репетитор, третий. Что вы там репетируете все три года в конце концов? Не можешь с лучшим другом провести пару часов? Я вообще-то тоже могу тебе учебник читать и отчитывать за ошибки! Хёнджин косится на одноклассниц с подоконника, внимательно наблюдающих за их разговором. До него долетает не слишком тихое: «ссора двух женатиков». Хочется заткнуть Хану рот или наконец-то убрать его невидимый громкоговоритель, но друг всегда терпит замашки Хвана, так что его хорошее настроение, перекрывающее тревогу, портить точно нельзя. — Ты как мне ошибки поправишь, если у самого балл средний? — Жопой об косяк! Ну это по мнению Хвана нечем крыть, хотя обещание выбраться вместе на целый день чуть позже всё-таки работает. Так что после учебы начинается традиционный забег до автобуса, наперевес с тяжелым рюкзаком. Всё идет как обычно. Бесконечные задания по шаблону, раздражающий мигающий свет, натужно-доброжелательное лицо молодого преподавателя, явно уставшего от существования. Этот студент выглядит как антиреклама поступления. Хенджин помнит его ещё гиперактивным юнцом, который больше походил на карикатурного популярного красавчика из Американских фильмов, на спортсмена, на разбивателя женских сердец, но уж точно не на кого-то, кто может научить Английскому и Китайскому. Сейчас Джексон (как он просит себя называть, чтобы избежать лишних формальностей) походит скорее на красивого, но крайне истощенного начинающего алкоголика, плохо прячущего признаки своего выгорания. Во всяком случае часы с ним бывают веселыми, когда он без стеснения учит произношению с сигаретой в зубах или переключается на рассказы о личном, утверждая что монолог о смешной собаке очень поможет обучению. Тут можно выдохнуть. Путь обратно начинается даже не паршиво, есть что-то приятное в полупустом автобусе и милой пожилой парочке, которая держится за морщинистые руки друг друга. По старой привычке их хочется зарисовать. Всё идет не так, когда дом оказывается совсем рядом, фонарь возле одной из лавочек мигает, будто предупреждая, а потом Хёнджин замечает в тусклом свете его. Ли Минхо совсем не тот человек, которого хочется обнаружить поздним вечером возле своего дома, еще и в пьяном и растрепанном состоянии. Он из тех людей, которые вечно наживают проблемы, Хван чаще видел его на курилке, чем на уроках. Непонятно дело в глупости или самоуверенной ухмылке, которая иногда делит заостренное лицо Ли на две части, будто не отражаясь в его темных глазах. В любом случае Хёнджин ускоряет шаг, надеясь уменьшиться, но слышит своё имя прокуренный голосом. Он медленно поворачивается, натягивая уверенно-отстраненную маску, которая не раз пригождалась. — Знаешь моё имя? — голос бесцветный, совсем немного ядовитый. — Мы всё ещё в одном классе, девочки постоянно говорят о тебе. На удивление Минхо сейчас не кажется таким опасным. В тусклом свете фонарей, он напоминает скорее капризного кота, чем человека не раз угрожающего даже преподавателям. — Так что ты хотел? — спрашивает Хёнджин. — Ты же таскаешь с собой воду? — Ли немного кивает в сторону явно забитого доверху рюкзака. — Поделишься? Хёнджин хочет огрызнуться, но вместо этого только поджимает губы и достает бутылку, протягивает её. — Может ближе подойдешь? — А самому встать никак? Хвану не сложно, но он не хочет становиться чьей-то собачкой, из тех кто бегает по любому слову крутых парней покупать им еду или выслеживать взрослого, чтобы достать алкоголь, только чтобы их не смешивали с грязью. — Не могу. Хёнджин закатывает глаза, но всё-таки подходит, чтобы сунуть воду наглецу под нос. Минхо благодарно улыбается. Его угловатость мгновенно исчезает, все лицо смягчается, а Хван замечает немного красные глаза, странно сияющие в свете. Он берет бутылку и скорее опрокидывает ее на себя, хватая спадающую воду губами. Она ручейками стекает по шее, мочит слишком легкую для осенней погоды футболку. — Спасибо, — почти шепчет он, суя пустую бутылку своему спасителю в руки, словно это имеет хоть какой-то смысл. Хёнджин кивает, закидывает рюкзак обратно на плечи и быстрым шагом удаляется. Может ему просто кажется из-за темноты, но глаза Минхо сияют как-то особенно хитро, когда он машет напоследок.