Часть 10

Они привыкли к тишине. К долгим вечерам, где за окнами шумел ветер, к шелесту страниц, к звуку капель крови в кубке. К странному равновесию между злом и принятием. К изломанному «мы», построенному на ненависти, страсти и чем-то, что уже давно не имело имени. Но это было то, что назвать привычным «любовь» было трудно. Прошло несколько месяцев с той ночи, когда всё изменилось. Слуги знали: их господин больше не один. В северной комнате жил другой. Его не боялись, но никто не приближался. Говорили шёпотом, не смотрели в глаза. Потому что он — тот, кто остался рядом. Кто стал частью проклятия. Скар. Он сидел на подоконнике, наблюдая за облаками. Серый глаз лениво щурился, красный блестел в полутьме. Он привык к своему заточению. Почти. Слишком хорошо знал своего вампира, чтобы требовать свободы. И всё же по ночам — по редким, опасно голодным ночам — он слышал шаги. И сердце замирало в предвкушении.

***

Одна такая ночь пришла без предупреждения. Огнём небо не плакало. Только звёзды были тусклыми. Луна висела, как распятая кость. Ровер не спал. Лежал на спине, глядя в потолок. Что-то внутри дрожало. Горло саднило, разум плыл. Жажда. Густая, плотная, тягучая. Он знал, что должен остаться. Закрыться. Переждать. Но не осознал момент, как стоял в коридоре. Уже поднимался по лестнице. Уже чувствовал запах. Такой влекущий и… Родной. Когда дверь в комнату Скара отворилась, тот даже не удивился. Он поднял на него взгляд, чуть наклонив голову. — Всё настолько плохо? — тихо. —Нет, — прохрипел Ровер, зацепив ногтями косяк. — Просто… зашёл проведать. — Не ври. Скар встал. Неторопливо, с почти ленивым движением начал расстёгивать рубашку. Один — два — три пуговицы. Его тело было всё ещё в старых следах укусов. Неживое полотно алебастра, под кожей которого шевелилась жара. — Хочешь? Возьми. Ты же знаешь, что я не возражаю. Даже рад твоему вниманию. — Прекрати, — прошипел Ровер, стиснув зубы. — Ты играешь с огнём. — Это уже не игра. Мы — не игра. — Слишком поздно. Он шагнул ближе. Рубашка соскользнула с плеча. И этого было достаточно. Ровер сорвался. Вновь. Словно зверь, которого слишком долго держали на цепи. Он вонзился в шею Скара, с глухим стоном, сдавленным, будто захлёбывался. Кровь — горячая, как вино на морозе — хлынула в рот, и всё вокруг исчезло. Был только он. Только его. Скар не шелохнулся. Только пальцы сжались в прядях его волос. Он запрокинул голову, полуулыбка на губах — почти благословение. Ровер пил жадно. Тяжело. С хрипами, с дрожью. Он дрожал всем телом, будто лихорадка пробирала душу. Когда оторвался, пальцы Скара всё ещё лежали на его затылке. Он посмотрел на него — в отражение своего собственного безумия. — Нам не жить друг без друга, — тихо. Скар усмехнулся. — Я знал это первым.

***

Пожар начался внезапно. Они спали. Их разбудил треск дерева. Сначала — как будто что-то свалилось. Потом запах. Потом — огонь.

***

Ровер проснулся первым. Вскинулся, вдохнув горький дым и закашлялся. В голове на секунду вспыхнула паника, но была потушена холодной трезвостью мыслей. Пламя уже охватило лестничный пролёт, языки его разливались по перилам, как жадные твари. Снаружи слышались крики, кто-то рвался внутрь, но не для спасения. Они знали. Кто-то всё же узнал, что в поместье — чудовище. Он вскочил, оттолкнул тяжёлую балку от дверного косяка и бросился в комнату Скара. Мысли вновь безпорядочно забились в черепной коробке, а беспокойство заглушило ясность ума.

***

Тот сидел на полу. Рубашка была распахнута, волосы растрёпаны. Он смотрел в окно, будто знал, что всё идёт к этому. — СКАР! — задыхаясь, закричал Ровер. Скар повернулся. Его глаза сверкнули отражением пламени. Он, на удивление, был спокоен, словно ждал этого всё время своего нахождения здесь. Впрочем, так оно и было. Его предыдущий хозяин, который отправил его сюда, знал тайну графа дождливых земель. Вероятно, он и разболтал. Стоило бы спасаться, но было уже поздно. Скар это знал, потому и не пытался. Он знал, что Ровер придёт к нему, и предполагал, что всё закончится так. Потому и не ушёл. Он ждал. Ровер подбежал, схватил его за запястье. — Надо уходить. Сейчас же! Они побежали. Сквозь дым, сквозь треск. Но пламя было повсюду. Главный проход уже сгорел, потолок осыпался, балки обрушивались одна за другой. Когда они дошли до зала, где можно было выйти во двор, тяжёлая балка сорвалась с потолка. — Назад! — рявкнул Ровер и, не думая, оттолкнул Скара. Тот полетел в сторону, ударился о стену. В следующее мгновение балка обрушилась на Ровера, сбив того с ног. Ещё несколько менее тяжёлых упали сверху. Скар подполз, вцепился в балку, пытаясь её приподнять. Его пальцы рвались в кровь, но дерево не поддавалось. — Чёрт… — он сорвался на крик. — Ровер! Тот с трудом поднял взгляд. Кровь текла. Его дыхание было рваным, прерывистым. Он улыбнулся. Кровь на губах — как клеймо. — Беги… прошу. — И что? Прикажешь жить без тебя? — Скар потрясённо смеялся подавляя слёзы. — Не выйдет, граф. Он подполз ближе, обнял его, не боясь крови, не чувствуя боли.Наверное, стоило бы всё же убежать, где-то спрятаться и жить вдвоём. Но теперь… Впрочем, теперь им ничего не помешает быть вместе. Пусть даже не тут. — Я не дам тебе сдохнуть одному. Даже если сам при этом сгорю. Ровер хотел сказать «глупый», но смог лишь слабо дышать. Пламя подбиралось ближе. Кожа обугливалась, всё вокруг рушилось. — Не думал… что вот так… — прохрипел он. — Мы и раньше не были нормальными. И смерть у нас… такая же. — Дрожащими губами произнёс бывший наёмник, прикасаясь ими к окровавленным губам своего графа.

***

Они лежали, прижавшись лбами. Скар держал его за руку. Ровер чуть сжал пальцы в ответ. Когда рухнул потолок, когда последняя стена исчезла в дыму, они всё ещё были вместе. И никто уже не мог разорвать их связку. Их нашли утром. Сгоревшие балки. Каменные руины. И в центре — два обугленных тела, прижатые друг к другу. Со скрещенными пальцами рук в замок и с красной нитью, связывающей их руки вместе.