Вернутся к фанфику
23
29 апреля 2025, 23:01 Джонхан тряхнул головой, пытаясь смотреть куда угодно, только не на Сокмина.
— Что? — его голос дрогнул. Ему не верилось, что его застали врасплох.
— Ханни, я же не идиот, — пробормотал Сокмин. Его взгляд был неотрывно прикован к Джонхану, который чувствовал себя сейчас абсолютно беззащитно. Не будь Сокмин так зол, он бы, возможно, и смягчился при виде глаз Джонхана, выражающих вселенскую печаль. — Хотя… может, я и идиот.
Джонхан покачал головой, громко сглотнув.
— Нет. Ты не идиот.
— Я идиот, потому что я правда доверял тебе, — начал он. Такой тон его голоса еще не был знаком Джонхану: он говорил тихо, сдавленно, и при этом с небольшой улыбкой на лице. — Каждый раз, когда я думал о чем-то подобном, я убеждал самого себя в том, что должен тебе доверять. «Джонхан бы так никогда не поступил!»… вот, что я всегда твердил себе. И даже если бы такое произошло, я был уверен в том, что ты расскажешь мне об этом сразу же.
— Я собирался рассказать тебе… — шепотом сказал Джонхан. Он был просто опозорен. Ему было ужасно плохо от того, что сейчас он — тот, кого стыдят, а не наоборот. Он чувствовал себя уязвимым. — Я говорил Джошу, что нам нужно во всем тебе признаться.
Сокмин вздохнул.
— Нет, я точно тупица. Когда я видел, как он флиртует с тобой, я продолжал убеждать себя в том, что у вас просто такая манера общения. Когда он названивал тебе, а не мне, я говорил себе, что вы — просто очень близкие друзья. И даже когда я нашел твой свитер, который, кстати, я тебе и когда-то подарил, в его квартире, я думал, что это просто очередное совпадение. Но на самом деле я знал, что это не так. Я знал, что между вами что-то происходит. И факт того, как ты носишься со мной последнее время… знаешь, он отлично подтвердил все мои домыслы. Я находил тебе любые оправдания. Вот, как сильно я тебе доверял.
— Прости меня… — Джонхан, наконец-то, встретился взглядом с Сокмином. Его челюсть сжалась от того количества злости, которое находилось в чужих глазах.
— Ты вообще подумал обо мне? — спросил он. — Прежде чем вы двое сделали все это.
— Я…
Джонхану не нашлось, что ответить. Но даже если бы он и придумал ответ, у него не было шанса его озвучить, так как Сокмин пренебрежительно поднял руку, тем самым приказывая ему помолчать.
— Нет, лучше ничего не говори. Даже не знаю, что для меня будет больнее: знать, что ты даже не подумал обо мне, или же знать, что ты подумал обо мне, но решил, что мои чувства не настолько важны для вас, чтобы о них переживать.
Напряжение, возникшее между ними, стало заметным, и Джонхану искренне захотелось куда-нибудь спрятаться. Он хотел уйти. Может быть, даже выбежать за дверь. Но Джонхан не мог найти в себе сил, чтобы сказать Сокмину, что они должны уйти, пока люди вокруг ничего не заметили.
— Это не так, — попытался оправдаться он. — Мне и Джошу не все равно на тебя. Мы очень сильно тебя любим…
— Ну конечно. И именно поэтому вы, блять, трахаетесь за моей спиной, пока я пытаюсь разобраться со своим ментальным здоровьем, про которое ты постоянно говоришь. Потому что вам на меня не все равно.
Джонхан открыл было рот, чтобы что-то ответить, но Сокмин уже поднялся на ноги и направился к двери ресторана, не забыв при этом поклониться и ослепительно улыбнуться в знак благодарности поварам и персоналу. Джонхан отстал от него на несколько шагов, и они оба вышли из теплого ресторана в прохладный воздух начинающейся ночи. Эта атмосфера казалась гораздо более подходящей для их разговора. На улице было не так много людей, но их было достаточно, чтобы Джонхан не хотел продолжать разговор. Но он держался рядом с Сокмином, — даже если это и означало, что ему приходилось практически бежать, чтобы не отставать.
Оба не говорили ни слова, пока не оказались возле машины, на которой приехали. Сокмин сел на водительское место, а Джонхан — на пассажирское. В уединении машины он наконец нашел силы, чтобы сказать что-нибудь. Пусть его голос все еще дрожал, был мягким и неустойчивым, но он должен был сделать хоть что-то.
— Мне жаль, Мин. Мне очень, очень жаль… — умоляющим тоном начал он. — Я подвел тебя, потому что мне самому было плохо. Я поставил свой эгоизм выше твоих чувств и здоровья. Я совершил ужасную ошибку… и я готов сделать что угодно, чтобы загладить свою вину. Я очень сильно люблю тебя, и… — голос Джонхана словно застрял у него в горле, как только слезы появились в уголках его глаз. — Прошу тебя, поверь мне.
— Я верю тебе, — пробормотал Сокмин, нащупывая руками ключи от машины и словно размышляя над чем-то. Сокмин попытался улыбнуться, но безуспешно.
Сокмин в принципе был не из тех, кто выставляет напоказ негативные эмоции, такие как грусть и гнев. Иногда Джонхан даже задумывался, не является ли его улыбка защитной реакцией. Он не ожидал, что Сокмин будет кричать на него. Да даже плакать. Вообще, он не знал, чего ожидать.
— Но я все равно расстроен. Так что вали отсюда.
Джонхан нахмурился, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
— Что ты имеешь в виду?..
— Вали из машины, Джонхан.
— Уже… темнеет, — заметил Джонхан, робко подняв палец, чтобы постучать по стеклу машины.
— Я в курсе.
— Ты собираешься оставить меня в темноте?
— Ты поступил со мной так же, разве нет? Ты оставил меня в темноте, когда делал все это за моей спиной. А у меня, по крайней мере, есть яйца, чтобы ничего не скрывать. А теперь, пожалуйста… — его лицо впервые смягчилось. — Пожалуйста, уходи.
Джонхан не сдвинулся с места. Неужели он серьезно?
Он медленно открыл дверь машины и вышел из нее. Он еще даже не успел встать, как Сокмин завел машину. Неужели он и вправду серьезно?
Джонхан закрыл дверь, и почти сразу же машина рванула с места, оставив его в смятении. Униженным и опечаленным.
И Джонхан, не обращая внимания на то, что мир вокруг него все еще двигался в быстром темпе и не собирался останавливаться, фыркнул и быстро вытер лицо, уныло зашагав в противоположном направлении.
***
Телефон Сынквана зазвонил, когда он сам валялся на кровати Хансоля, читая материал на пары в понедельник. Прошлым вечером он почувствовал себя как дома сразу после того, как зарубился с Хансолем в приставку и выиграл большую часть из сражений. Ёрим, Ева и Джинсоль быстро нашли общий язык с ним после того, как он приготовил завтрак сегодня утром, так что… Сынкван быстро освоился. Отложив книгу, чтобы сделать перерыв, Сынкван посмотрел на контакт звонившего. — Какого хрена мне звонит Чан?.. — пробормотал себе под нос Сынкван, отвечая на звонок. — Что случилось? — Хэй! Что де-е-елаешь? — Домашку, пока Хансоль в душе, — ответил Сынкван. Его бровь была приподнята; он ждал, когда Чан выдаст, зачем звонит. Чан редко отвечал хоть кому-нибудь, а чтоб он сам звонил… звучит, как фантастика. — О-о… что, тебе что-то перепало? — хмыкнул он, издав пару наигранных, непристойных звуков. Сынкван закатил глаза. — Ох. Ну конечно, тебе интересно. Ты же впервые с кем-то поцеловался неделю назад. — Ой, завались, — легко вздохнул Чан. — Подожди чуть-чуть, пока я стану второкурсником и меня будут хотеть все девушки и парни вокруг. А теперь отвечай на вопрос. — Нет. Ничего не было. Мы еще даже не целовались, — Сынкван стиснул зубы и поднялся на ноги, чтобы пройтись по комнате. Это была его привычка. Он никогда не мог усидеть на одном месте, разговаривая по телефону. — Это все, что ты хотел узнать? Тебя Сунен подослал? Скажи ему, чтобы не лез не в свое дело. — Смело с твоей стороны предполагать, что мне не похуй на твою сексуальную жизнь, — пробурчал Сунен, гораздо более неразборчиво, чем звучал голос Чана. Вслед за этим послышалось фырканье, которое могло принадлежать только Джихуну. — А мы вот сегодня идем в гей-клуб! — объявил Чан. Сынкван буквально мог слышать ухмылку на его лице. — А вы не можете пойти завтра? Я тоже хочу… — заныл он. — Тебе должно перепасть что-нибудь как можно скорее, раз уж ты пропускаешь поход в гей-клуб ради него! — вновь послышался голос Сунена. — А я думал, что тебе все равно на его сексуальную жизнь, — подметил Джихун. Чан и Сынкван одновременно вздохнули. — Отвали. Мне абсолютно по барабану. — Ну, сегодня день рождения его сестры… мы будем есть торт и всякое такое. Я не могу просто взять и уйти. Это будет грубо. — Не волнуйся. Мы наделаем фоток, — сказал Джихун, будто это сделало бы ситуацию лучше. На самом деле, смотреть на фотографии и знать, что его не было с ними, заставит Сынквана грустить еще больше. — Вы правда позвонили мне, чтобы просто подразнить? — он захныкал. — Именно так, — с гордостью заявил Чан. — Был бы я Ли Чаном, если бы так не сделал? — Я тебя убью. Как только он произнес эти слова, дверь распахнулась, и вошел Хансоль с полотенцем, перекинутым через плечо. — Я и не знал, что ты убийца. — Я им стану, — предупреждающе пробормотал Сынкван. — Поцелуй Хансоля за меня. Я буду кидать тебе фотки. Чмоки-чмоки, пока! — воскликнул Чан и тут же повесил трубку. Сынкван низко зарычал и бросил телефон обратно на кровать. — О чем болтали? — Хансоль засмеялся. Это напомнило ему то, как Ёрим, Ева и Джинсоль общались друг с другом. У Хансоля никогда не было компании друзей, и ему было даже завидно. — Они идут в гей-клуб без меня. Это самое настоящее предательство! Хансоль рассмеялся. Он провел руками по рукам Сынквана, пытаясь успокоить его и избавить от мило, грустно надутых губ. Хансолю было трудно удержаться от желания поцеловать их. — Ты можешь идти, если… — Нет! Нет. Не-ет, — сразу же прервал его Сынкван, положив руки на грудь Хансоля. — Нам еще нужно задуть свечки на торте и приготовить ужин. Как я могу уйти? От их близости у Хансоля… немного помутился рассудок. Все, что он мог делать, — это смотреть на Сынквана, которому, казалось, удавалось держать себя в руках намного лучше, чем Хансолю. Он задумался, бьется ли сейчас его сердце вообще. — Почему ты так на меня смотришь? — спросил Сынкван, нервно усмехаясь. — Что здесь происходит? — и он легонько постучал пальцем по лбу Хансоля. — Просто… размышляю… целуешься ли ты на первых свиданиях? На его лице промелькнуло удивление, но затем оно сменилось решительным и смелым взглядом. — У меня еще нет достаточного опыта первых свиданий, чтобы знать наверняка, — честно признался Сынкван. — Но я бы не отказался попробовать. Как раз в тот момент, когда Хансоль уже собирался попробовать губы, о которых он мечтал с самого момента приезда Сынквана — даже прошлой ночью, когда они спали рядом, — Сынкван отодвинулся. — Только после того, как мы поедим торт, — Сынкван схватил его за запястье, притянув к себе ближе. — Ты такая дразнилка! — Ну-у, не надо так, — произнес низким голосом он, пародируя Хансоля — сказанные им же прошлым вечером слова.***
— И у нее реально хватило наглости сказать что-то о моем шраме! Что он огромный и это делает меня стремной! Типа, как она вообще может так говорить, с ее-то огроменным лбом? Да я его за милю вижу! — пожаловалась Ёрим, прежде чем разочарованно облизнуть палец, покрытый глазурью. — Я знаю, что она уже в школе, прежде чем сама доеду до школы просто потому, что я вижу ее лоб. — Эй, хватит оскорблять большие лбы. Вот у Джинсоль лоб вполне симпатичный, — вздохнула Ева, откусив кусочек торта. Сынкван думал, что торт был восхитительным и что он обязательно возьмет еще кусочек до конца вечера. Он был очень неравнодушен к сладостям. — Ты буквально на прошлой неделе убеждала меня в том, что у меня не большой лоб, — упрекнула ее Джинсоль, прищурив на нее глаза. Она уже доела свой кусок торта. — Ну ты же поняла, что я имею в виду, — попыталась оправдаться Ева. За то время, что он провел с девочками, Сынкван понял, что в их дружной компании Джинсоль играет примерно ту же роль, что и Чан. Ёрим и Ева относились к ней с мягкостью и теплотой, так как она была самой младшей из них; и все, что она говорила, сходило ей с рук. Но у Джинсоль получалось это чуть лучше, чем у Чана. Сынкван сильно сомневался в том, что в их доме Чану бы простили и половину тех вещей, за которые Джинсоль вполне успешно избежала наказания за последние двадцать четыре часа. — Ну и пошла она нахуй, значит, — сказал Хансоль, вставая из-за стола и направляясь на кухню. Выбор слов, похоже, шокировал только Сынквана, потому что девочки разразились хохотом и согласились с ним громким хором. — Вот, почему я люблю Хансоля, — заявила Джинсоль. — Мой брат никогда так не смог бы. — Умоля-яю, — протянула Ёрим. — Хансоль тупица. Но я впервые с ним согласна. Пошла она нахуй. Правда же, Сынкван? Взяв свои тарелки и тарелки девочек, Сынкван думал, что своими словами может сейчас либо повлиять на Ёрим и посоветовать ей быть выше этих оскорблений, либо… быть честным. Он правда обдумывал первый вариант. Но быстро пришел к выводу, что он не Джонхан. — Девочки, если бы вы были чуть-чуть постарше, то я бы сказал гораздо больше, чем просто это. Поверьте мне.***
— Ты куда? — спросил Мингю, потянувшись, чтобы схватить Вону за руку, прежде чем тот успел бы уйти, не сказав ни слова. За последние несколько часов ему приходилось так делать… слишком часто. Вообще, обед не был ужасным. Конечно, было неловко, и Мингю чувствовал себя так, словно давал показания перед присяжными, а не знакомился с семьей человека, которого тайно любил, притворяясь его парнем. Однако в этом не было ничего такого, с чем Мингю не смог бы справиться. С такой семьей, как у него самого, иметь дело с пассивной агрессией и осуждением было проще простого. Но с тех пор, как они закончили обедать и поднялись наверх, в комнату Вону, сам Вону стал вести себя иначе. Полагая, что это нормально, Мингю не стал ничего говорить по этому поводу. Он просто переоделся в пижаму, лег рядом с Вону и смотрел вместе с ним фильмы. Однако время от времени Вону бесшумно вставал и выходил из комнаты, возвращаясь через пять минут или около того. Мингю не допытывался до него с вопросами… пока беспокойство и напряжение не стали просто удушающими. — Поговори со мной… — попросил Мингю. — Джонхан звонит, — негромко ответил Вону, показывая Мингю экран телефона, на котором было отчетливо видно исходящий вызов от Джонхана. — Спасибо, что беспокоишься. Внезапно почувствовав себя чересчур уверенно, а может, посчитав, что сейчас самое время сделать это без каких-либо вопросов, Вону поднес руку Мингю к своим губам и нежно поцеловал ее. Его глаза закрылись от внезапного чувства внутреннего покоя, которое он ощущал только рядом с Мингю. Мингю на это лишь улыбнулся и широко раскрыл глаза, глядя на Вону. Он же, недолго думая, вышел из комнаты, чтобы принять звонок. — Алло?.. — Привет… — голос Джонхана был неестественно низким, сухим. — Я просто звоню… чтобы напомнить тебе, что я всегда рядом, — вслед за этим раздалось грустное сопение. Вону продолжал бродить по коридорам дома своего детства. Его брови были нахмурены, а в груди что-то сжалось. Он зачем-то стянул с лица очки. — Ханни, что случилось? — Я… — голос Джонхана оборвался. Вону мог поклясться, что услышал звук проезжающих мимо машин. — Где ты? — спросил Вону, рассеянно подходя к лестнице. Ноги сами несли его куда-то вперед, а мысли были сосредоточены лишь на Джонхане. — Я в порядке. Просто… как лидер, я должен быть рядом с тобой, постоянно напоминать тебе о том, какой ты замечательный. Как тобой дорожат. Какой ты идеальный. Но иногда я забываю это делать и… и я ненавижу себя за это. Иногда я позволяю своим чувствам управлять мной и делаю всякие глупости. Просто знай, что… несмотря ни на что… я люблю тебя очень, очень сильно и всегда буду любить. — Хочешь прикол? — Вону негромко усмехнулся, надеясь, что это заставит Джонхана хоть на мгновение остановить свой словесный поток и выслушать его. — Какой?.. — Ты говорил мне об этом вчера, перед тем как я уехал, — напомнил Вону. — Ты ни разу не забывал напоминать мне о том, как сильно ты меня любишь. Честно говоря, у меня был абсолютно дерьмовый день, но все, о чем я думаю сейчас… это о твоем голосе, который говорил мне, что, когда я вернусь, ты обнимешь меня и приготовишь мой любимый десерт. У тебя ведь тоже есть своя жизнь, но ты всегда рядом с нами. Я не знаю, почему тебе кажется, что ты не справляешься со своими обязанностями, но я клянусь… ты справляешься. Гораздо лучше, чем кто-либо другой. — Правда? — Блять. Конечно! — Черт возьми… — он вздохнул в трубку. — Прости, что звоню тебе в таком состоянии. Я не знаю, что я делаю. Мне просто нужно… я не знаю. — Все в порядке, — рассмеялся Вону. — Просто, пожалуйста, поскорее возвращайся домой и поспи. Как можно дольше. Пожалуйста. Джонхан фыркнул и тихонько захихикал. — Можешь сделать для меня кое-что? — старался прозвучать более собранно он. Хоть у него и ничего не получалось. — Все, что угодно. — Признайся Мингю до того, как вы вернетесь домой. Пожалуйста. Сейчас самый подходящий момент. Дом же не взорвется, если ты сделаешь это не здесь. Правильно? — Да… я попытаюсь, — самому себе кивнул Вону. Кажется, он действительно был готов признаться в своих чувствах в ближайшие сорок восемь часов. — Вперед. И… несмотря ни на что, когда ты вернешься домой, я буду рядом. Вону сделал глубокий вдох. — Обещаешь? — Обещаю-обещаю, — и после этого послышалось шмыганье носом. — Хорошо. Мне… пора возвращаться. Пожалуйста, иди домой. Я позвоню чуть позже, и, если узнаю, что ты не дома… клянусь богом, я поеду за тобой в ту же секунду. — Кажется, ты просто ищешь предлог для того, чтобы вернуться домой. Но хорошо. В трубке раздался смех. Когда послышался громкий гудок, оповещающий о завершении звонка, Вону сглотнул и медленно огляделся. Он побрел на кухню, где в большой кастрюле на плите уже кипел ужин. Безжалостно зажав нижнюю губу между зубами, Вону пытался сосредоточиться на дыхании, надевая очки обратно на лицо. Выходные и без того не задались, а завтра все будет еще хуже. А если он еще и признается Мингю в чувствах, то это точно будут самые худшие выходные в его жизни. Он не хотел терять еще одного человека. Он не сможет вынести эту боль снова. Через несколько минут Вону заглянул в практически безжизненную, пустую гостиную, где мельком увидел фотографию, на которой они с Хангелем запечатлены в парке на дне рождения их кузена. Вону крепко прижимался к бедру брата, который всегда был выше его. С тех самых пор Хангель всегда казался выше Вону. Когда-то Вону восхищался братом и стремился быть похожим на него, но вскоре это переросло в зависть. Теперь он не мог находиться рядом с Хангелем без желания накричать на него. — Почему я не могу быть таким, как ты? — прошептал Вону. Хангель был общительным. Умным. Амбициозным. Всем тем, к чему Вону стремился всю жизнь. До того, как он сделал каминг-аут, эта зависть была глубоко погребена под чувствами любви к своему брату. Но после этого… Хангель стал ему словно чужим. — Потому что ты — не я, — произнес голос, так сильно напугав Вону, что он чуть не выронил любимую фотографию. — Спасибо за напоминание, — пробормотал Вону, неловко вставая рядом с диваном. Его пальцы потянулись к нитке на брюках. Хангель прислонился к арке, разделявшей гостиную и коридор, ведущий в прачечную и кухню. Хангель, должно быть, занимался стиркой. На его губах играла ухмылка, которую Вону не мог понять. Обычно он без особого труда считывал чужие эмоции, но пытаться понять Хангеля и остальных членов его семьи было непосильной, а еще и бессмысленной задачей. — Ты хочешь что-то сказать? — неожиданно спросил Вону, которому надоело напряжение, возникавшее каждый раз, когда они оставались наедине. — Мне всегда кажется, что тебе есть что сказать. Так что… может, просто скажешь? Хоть раз в жизни… скажи мне что-нибудь, Хангель. Чужая ухмылка медленно исчезла. — Я… я горжусь тобой. Его слова прозвучали, словно облегченный вздох, который было невозможно сделать очень долгое время. Хангель ощутил себя так, словно груз, висевший на его груди, наконец-то был снят. Он оттолкнулся от арки, но не приблизился к Вону ни на миллиметр. Он просто стоял на месте. Было слышно, как он нервно сглотнул. — После твоего каминг-аута, наши взаимоотношения… поменялись. — Это ты был тем, кто разочаровался. — Я не был разочарован. Я был сбит с толку, — признал Хангель. — Я не понимал, как теперь вести себя с тобой. Или что говорить. Я пытался понять, когда ты успел так измениться и… стать другим. — Я не превратился в другого человека после того, как признался вам. Я остался Вону. — Я… не знал этого. — А ты и не спрашивал. Ты даже не попытался узнать, — с болью в голосе сказал он. — Ты почти не разговаривал со мной, когда я поступил в колледж. И, когда я приезжал на каникулы, ты меня просто-напросто избегал. — Я вел себя тупо. Вону это шокировало — услышать что-то подобное от такого самоуверенного человека, как Хангель. — Я не осознавал, что ты все еще был моим любимым младшим братом. Я думал, что теперь ты изменился, что ты теперь другой… хотя на самом деле это было совсем не так. Но я не знал, как исправить то, что сам и испортил. И… мне, блять, так стыдно за это. Хангель, как и Вону, никогда не плакал. Но выражение на его красивом лице было похожим на то, которое обычно появлялось, прежде чем заплакать. Вону понимал, что если бы характер Хангеля был чуть другим, то тот бы уже разрыдался. — Знаешь… одной из моих главных причин для каминг-аута было то, что я думал… что ты всегда-всегда меня поддержишь. — Я поддерживал тебя, — пытался воспротивиться Хангель. — Я никогда не думал, что ты плохой или неправильный. — Но я не знал об этом… — Вону тряхнул головой. — И даже сейчас я не могу открыто говорить о своих чувствах. Потому что боюсь снова потерять людей, которых люблю. Хангель резко вдохнул, словно на него навалилась тяжесть этих слов. Он буквально травмировал собственного брата. — Я горжусь тобой, — повторил он, сделав шаг навстречу Вону. — И теперь я собираюсь показывать это всеми способами, которыми только могу. Хангель, оказавшись в двух шагах от Вону, замер и вытянул пошире руки. — Я обещаю тебе. — Ты… хочешь обняться? — неловко спросил Вону. — Я хочу обняться настолько крепко, насколько это вообще возможно. Вону сразу же бросился в объятия и выполнил желание Хангеля, обняв старшего брата так крепко, как только мог. Сцепив руки за спиной Хангеля, чтобы сжать его как можно крепче, Вону пытался дышать, и Хангель обнимал его так же крепко. В конце концов они разразились смехом и хихиканьем. — Это что, слезы? Ты плачешь? — вновь рассмеялся Вону, заметив слезинку, которая появилась в уголке глаза его брата. Хангель, усмехаясь, быстро вытер ее. — Да. Да. Мне… хорошо. Вону был очень с ним согласен. Он чувствовал себя… просто фантастически. Настолько хорошо, что ему казалось, будто он способен горы свернуть. Он сможет признаться Мингю, потому что… — Что бы ни случилось, с этого момента я сделаю все возможное, чтобы быть рядом с тобой, — пообещал Хангель. Его слова напомнили ему о том, что обычно ему говорил Джонхан. И потому Вону даже не усомнился в их искренности и правдивости. — Спасибо… это очень важно для меня. Так что… я прямо сейчас пойду наверх и кое-что сделаю. Пожалуйста, пожелай мне удачи.***
Когда Джонхан договорил с Вону, он ощутил, как его вновь захлестывает буря эмоций. Он зашел в раменную, мимо которой он проходил, и забежал в уборную. Там он как можно тише заплакал, прижав телефон к груди. Он думал о том, кому еще можно было позвонить. Он больше не хотел думать о том, какую ужасную ошибку он совершил. Ему нужно было… почувствовать себя полезным.***
Джихун был занят тем, чем не занимался целый год… вождением. Вообще, водителем сегодня должен был быть Сунен, но он передумал буквально за секунду до того, как сел в машину. Мудачье. У Джуна и Чана не было водительских прав, так что они даже не рассматривались. Сынчоль, говоря начистоту, был просто ужасным водителем. И был бы Джихун проклят, если позволил Минхао сесть за руль, пока он сам жив и находится в машине, так что… он был наилучшим выбором. Единственное преимущество его роли заключалось в том, что ему не нужно было тесниться в автомобиле вместе с остальными. Сынчоль был полностью погружен в свои мысли и даже не заметил, как Джихун уже припарковался, пока на его плечо не легла чья-то рука. — Джихун! — позвал Сунен, перекрикивая громкие голоса сидящих на заднем сиденье. В основном голос Чана. — Ты готов?! — Ты слишком громкий. — Чоль! Ты готов?! — спросил Сунён, совершенно не обращая внимания на слова Джихуна. Только недовольный взгляд заставил его утихнуть. Сынчоль в ответ пожал плечами. Он оделся в свою лучшую одежду, прежде чем выйти из дома. Он был полностью уверен в себе. Но теперь, когда они уже были здесь, тревога в глубине души звучала все громче и громче. Но это его не останавливало. — Да, — кивнул Сынчоль. Единственное, что он хотел бы сейчас… чтобы Джонхан был здесь тоже. Но, возможно, это и было хорошо, что его здесь не было. — Жаль, что Сокмин не пошел с нами. — Этот гаденыш не отвечает на звонки, — пробурчал Джунхуэй. — Давайте, давайте. Идем уже! Послышались хлопки дверей. Ребята поспешили выйти наружу, пока Джихун оставался на своем месте, задумавшись. — Все будет хорошо. Мы повеселимся, — пытался самого себя убедить в этом Джихун. — Даже если нет… просто сделаю вид, что мне весело, чтобы наделать кучу фоток и дразнить ими Сынквана. — Жестоко, — Сынчоль усмехнулся, отстегивая ремни безопасности. — Ты хотел сказать «забавно»? — поправил его Джихун. — К тому же, можем их отправить и Джонхану. — Можешь тогда сделать так, чтобы я хорошо выглядел на этих фотографиях? — тихо пробормотал Сынчоль. Джихун начал что-то говорить в ответ, но его прервал Минхао, постучавшийся в окно. — Пойдемте уже! У нас, вообще-то, есть ориентация, которую нужно исследовать!Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!