Вернутся к фанфику
25
22 августа 2025, 12:49 Мингю не помнил, как заснул ночью. Последнее его воспоминание — он лежал на кровати и ждал, когда Вону закончит разговаривать с Джонханом. Он рассматривал знаменитую картину Ван Гога над кроватью Вону, но после этого совсем ничего не помнил. Даже момент, когда Вону вернулся к нему.
Однако… когда он проснулся, чувствуя вибрацию телефона под своим телом, которая заставляла его очнуться от сна, рядом с ним уже лежал Вону. Он был одет в пижаму; лицом он уткнулся в подушку, а на его голове, вместо лица, красовались очки.
Мингю, пытаясь набраться сил, чтобы хотя бы пошевелиться, некоторое время глазел на своего лучшего друга. Его переполняло обожание. Чувство восторга, восхищения.
Если бы у него были силы пошевелиться, то он бы точно не смог воспротивиться желанию погладить его лицо, покрытое следами от акне.
Веки тяжелые. Мингю ужасно клонило в сон. Но уведомления снова его будили. Снова и снова. Одно за другим.
— Боже… — застонал он. Стараясь приложить к этому как можно меньше усилий, он дотянулся рукой до телефона. Мингю, с лишь одним открытым глазом, разблокировал мобильный, держа его прямо перед своим лицом. — Блядский общий чат.
Он зашел в чат, начав быстро листать его, прежде чем…
— О… еба-ать, — голос Мингю был сонным и хрипловатым, но это не помешало ему удивленно вздохнуть: — Тут у Сокмина какая-то драма…
Вону сразу же заворочался. Его сон был очень чутким, в отличие от Мингю.
— Чего?
Мингю, без лишних слов, повернул экран телефона в сторону Вону, чтобы он смог сам все прочитать. Ему потребовалось около минуты, прежде чем он удивленно ахнул, а его глаза моментально раскрылись.
— Звони Сынквану.
***
— Господи, да я клянусь вам, я моментально проснулся, как только прочитал его сообщение, — заверял Сынкван, пританцовывая по кухне. Он чувствовал себя, словно чей-нибудь отец, безумно любящий посплетничать — и он был уверен в том, что спустя много лет, когда у него каким-нибудь образом появятся дети, он именно таким отцом и будет. Зажав телефон между плечом и ухом, они вместе с Хансолем готовились делать завтрак, прежде чем Йерим, Ева и Джинсоль проснутся и потребуют еды. — Что у вас там произошло? — тихо спросил Хансоль, когда они оба вернулись в его комнату с закусками. — Попозже расскажу, — шепотом ответил он, прежде чем переключить внимание обратно на разговор с Мингю. Он снова принялся расхаживать по комнате. Хансоль устроился на кровати, листая что-то в телефоне. — Короче, позвоните Сунену и все у него выясните. Он всегда все знает. Хансоль оторвался от своего мобильного, чтобы понаблюдать за Сынкваном. Он продолжал ходить туда-сюда, пока все его внимание было захвачено болтовней по телефону. Хансоль сам по себе обожал совать свой нос не в свое дело. И поэтому он прекрасно мог понять всю прелесть сплетен. Однако… прямо сейчас он понимал всю прелесть Сынквана утром. Его волосы были растрепаны, голос все еще хрипловатый от сна, а его глаза были широко раскрыты от переполняющего его волнения, пока он разговаривал — скорее, кричал, — по телефону. Это просто ужасно мило. И именно эта легкая хрипотца его голоса так привлекла внимание Хансоля. — Ага. Ага. Поспите еще после того, как позвоните Сунену. Пожалуйста. Пока-пока! — и Сынкван сразу же обернулся к Хансолю с лукавой улыбкой на лице. Он сразу же отбросил свой телефон в сторону и похлопал себя по бедру. Сынкван перебрался на кровать и залез на его колени в несколько ловких движений. Это заставило Хансоля рассмеяться. Лежа на его коленях, Сынкван встретился взглядом с безумно красивым парнем, нависающим над ним. — Итак… сейчас я тебе расскажу, что Сокмин написал утром в нашу беседу. Это насчет Джонхана.***
— У Джихуна и Сунена жуткое похмелье, — вместо приветствия сказал Чан, ответив на звонок с телефона Сунена. Он аккуратно складывал одеяло. Кто-то укрыл его ночью, когда он, вместе с Джихуном и Суненом, вернулся домой и они втроем отрубились в гостиной. Скорее всего, это было дело рук Джонхана. — Но я им все расскажу, когда они проснутся… черт, я даже поверить не могу, что Ханни мог так поступить! С другой стороны… хорошо иногда понимать, что он тоже человек, как и все мы. Как думаете, Минхао и Джун в курсе?***
Секс по пьяни — это точно не его стихия. Джунхуэй быстро пришел к этому выводу, когда попытался открыть глаза и вместо этого увидел бесчисленное множество причудливых форм, ярких цветов и почувствовал ужасную, чудовищную головную боль. В принципе, это не было чем-то необычным на утро после пьянки. Особенно, если он засыпал с не задёрнутыми шторами, и солнечный свет постепенно заливал всю комнату, усугубляя его похмелье в разы. Ко всему этому прибавлялась легкая боль в спине и плечах. В любой другой день эти ощущения заставили бы его практически задыхаться — воспоминания о вчерашнем потрясающем сексе, который закончился тем, что большая часть их комнаты была разгромлена, всегда заставляли его голову кружиться. Однако… сейчас эта самая боль была фактором, ухудшающим его общее самочувствие в разы. Это было, ну… не самое страшное похмелье в его жизни. Но все еще пиздец противное. — Ты как? Порядок? — послышался сонный голос сбоку от него. С языка Джуна практически сорвался какой-нибудь язвительный комментарий, но ласковая, теплая рука, скользнувшая по его телу, заставила его от этого воздержаться. — Не-а… — ответил Джунхуэй, натягивая одеяло на голову. — Я вот вообще не так хотел встретить утро воскресенья. Все из-за тебя! — Почему-у? — заскулил Минхао. Его глаза все еще были закрыты, так как его голова заболела бы еще сильнее из-за света солнца. — Все было по обоюдному согласию! — А кто предложил «разгромить эту ебаную комнату нашей страстью»? — передразнил Джун, подражая его невнятной пьяной речи. — Да ты согласился еще до того, как я договорил! Придурок. Джунхуэй цокнул языком, потянувшись за своим телефоном. Первое, что он делал утром — проверял сообщения. Пока Минхао пытался подняться с кровати, все еще прижимая подушку к лицу, Джун пролистывал сообщения в чате. — …вау, — было всем, что он смог сказать. — Что такое? — промычал Минхао. — Сокмин рассказал про Ханни и того чувака, Джоша. — Который парень Сокмина? — Ага.***
Сынчолю даже не потребовалось читать сообщения в беседе, чтобы узнать все новости. В любом случае… он бы и не смог это сделать, так как его телефон каким-то образом оказался под кроватью, в которой он провел ночь. Джонхан проснулся в то утро с надеждой, что ему удастся хотя бы притвориться, что все нормально. Он, глядя на свою надежную, никогда не подводившую его доску, не нашел ни одной заметки о том, что у него есть время на безделье и нытье. Так что… он решил начать свой день с улыбки.***
Сокмин никогда не просыпался так рано. В любой другой день он бы не смог себя поднять даже в восемь или же девять утра. Поэтому… проснуться в шесть ему показалось одной из самых изощренных пыток за всю историю человечества. Но это точно того стоило. Ведь тогда Сокмин сможет ускользнуть из дома Джоша до того, как сам он проснется. Пока он чистил зубы, — зубной щеткой, которую ему совсем недавно купил Джош, — он решил включить телефон. На него сразу же пришла целая куча сообщений. Вчера вечером, сразу же после того, как он оставил Джонхана в ресторане, ему настолько сильно не хотелось ни с кем разговаривать, что решение поехать к Джошу было им принято чуть ли не за секунду. Сокмин прекрасно понимал, что если он поедет домой, то привлечет внимание всех вокруг. А это было последним, чего он хотел. Он просто хотел побыть один. Но сейчас… сейчас он читал все сообщения. Первые — от Джонхана; он даже не стал их открывать. Остальные были от его друзей. Даже одно от Минки, хотя он даже не находился сейчас в стране. Сообщений не было только от Мингю и Вону. В основном все спрашивали у Сокмина, в порядке ли он, где он сейчас… или же просто пытались подбодрить добрыми словами и множеством смайликов. Но буквально каждое сообщение начиналось одинаково: «Что произошло???». Внезапно в его голову пришла отличная идея. Держа зубную щетку между плотно сжатыми губами, он создал отдельный чат, добавив туда всех своих соседей по дому… кроме Джонхана. И он решил там рассказать всем ребятам, что вчера случилось. Сокмин объяснил им, почему не пришел домой прошлым вечером, и пообещал как можно скорее вернуться. Затем он вновь отложил телефон и продолжил умываться. Потом он поспешил избавиться от одежды Джоша. Поскольку он приехал без какой-либо одежды для сна, ему не оставалось ничего другого, кроме как взять что-то из комода Джошуа. Сокмин как можно скорее переоделся в свои вещи. Затем, оставив чужую пижаму где-то в ванной, он схватил ключи от машины и телефон, полностью готовый к выходу. Сокмин был абсолютно уверен в том, что в этот час Джош все еще будет крепко спать на диване в гостиной. И именно поэтому Сокмин был удивлен, открыв дверь комнаты и почувствовав аромат еды. Стоя в коридоре, он вдыхал этот замечательный аромат. Он не мог остаться… он не хотел этого. Даже если Джош сейчас что-то там ему готовит. Сокмин глубоко вздохнул и направился вперед. Как и ожидалось, Джошуа был на кухне. Его волосы были взъерошены; он наклонился над кипящей кастрюлей на плите. Сокмин просто прошел мимо — он дошел до входной двери и пытался как можно быстрее надеть обувь. — Может, останешься на завтрак? — напугал его чужой голос. — Я не голоден. Он не соврал. Сокмин совсем не чувствовал аппетита. — Хорошо… В голосе Джоша не было слышно печали. Он ожидал такого ответа; или, по крайней мере, прекрасно его понимал. Сокмин задумался всего на пару мгновений. А затем снял с ног только что обутые ботинки, резко развернулся и направился к маленькому обеденному столу на кухне. Кого он вообще пытается обмануть? Сокмин был слишком податливым, слишком мягким человеком, чтобы просто взять и уйти, хоть именно этого ему и хотелось. Да даже то, как он вчера бросил Джонхана, заставляло его испытывать чудовищное чувство вины. Сокмин уж слишком хорошо себя знал. И, к сожалению, он не был таким, как, например, Джихун. Тот бы точно вышел за дверь с гордостью, не оглядываясь назад. Он знал себе цену. А Сокмин? Сокмин так сделать не мог. И поэтому он, сгорбившись, сидел за обеденным столом. На кухне Джоша. — Яйца с кимчи? — спросил у него Джошуа. Сокмин в ответ просто пожал плечами. Они не обменялись и словом, пока Джош накладывал им еду. И только когда перед Сокмином оказалась тарелка с завтраком, он нарушил тишину своим тихим «спасибо». Он сразу же начал есть. Джош, усмехнувшись, сел за стол и начал поглощать пищу гораздо более неторопливо, чем Сокмин. И он же решил завести разговор. — Я бы хотел извиниться перед тобой. За все, что я сделал. За то, что ни о чем тебе не говорил, — начал Джошуа. В ответ он услышал лишь чавканье. Вздохнув, он продолжил: — Ты имеешь полное право злиться и обижаться на меня. Но я просто хочу, чтоб ты знал… мы не хотели ранить тебя. Никогда не хотели. Но я пойму, если ты уйдешь и больше ко мне не вернешься. — Но я этого не хочу, — наконец заговорил Сокмин. Он даже впервые поднял глаза от своей тарелки с кимчи. На его губах была вымученная, болезненная улыбка, а палочки для еды слегка дрожали в его пальцах. — Мне будет ужасно грустно, если я уйду и никогда не вернусь, потому что… я вложил в это очень много сил. В нас. Я столкнулся лицом к лицу с травмой, с которой никогда даже не пытался разобраться. Конечно, я делал это для себя, да… но я правда не знаю, смог бы я это сделать без тебя. Он вернулся к еде, прожевывая яйца. Джош ел тоже. Но в настолько напряженной обстановке еда совсем не казалась ему вкусной. — Да и вообще… — решил добавить Сокмин, небрежно пожимая плечами. — Не так уж я на тебя и зол. Джош нахмурился, в момент перестав жевать. — Что? — Мы не в отношениях. Так что… мне должно быть все равно на то, чем ты занят, пока мы не вместе. Это не мое дело. Ты обещал мне быть рядом на терапии, и это обещание ты сдержал. Я не могу злиться на тебя. Разве не так? — и он потянулся за стаканом воды, который стоял рядом с Джошем. Он сделал большой глоток. Джошуа, слегка озадаченный, покачал головой. — Нет, не так. Ты можешь злиться на меня, так как мои поступки причинили тебе боль. Даже если мы не встречаемся… я люблю тебя. И я не хочу, чтоб тебе было больно. Сокмин чуть ли не подавился. Мир вокруг него словно остановился. Они никогда раньше не признавались друг другу в любви. Конечно, Сокмин любил Джоша… но он и представить себе не мог, что услышит ответное признание именно в такой ситуации. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, — и Джошуа улыбнулся такой искренней улыбкой, которую Сокмин не видел уже давно. — И если ты будешь счастлив не со мной, то… — Может, прекратишь говорить мне такое? — резко прервал его Сокмин. — Мы с тобой оба знаем, что я всегда все прощаю. Я не могу просто взять и уйти… вчера мы с Джонханом ходили ужинать, и я спросил у него обо всем прямо. Потом я выгнал его из машины и оставил его там, потому что я не хотел его прощать. Я отключил телефон ночью, потому что я не хотел видеть его сообщения… потому что я знал, что попытаюсь тогда его простить. Я не поехал домой по той же причине. Я хотел, чтобы он ощутил всю тяжесть своей вины. Но… когда я проснулся сегодня утром, весь этот гнев… он… исчез. Я уже его простил… и теперь мне просто больно. Ему не было смысла отрицать это. Сокмин, проглотив кусочек пищи, внезапно немного засмеялся. — Однажды моя тетя сказала мне, что я самый терпеливый человек из всех, кого она знает. Она говорила, что даже если я окажусь рядом с вором, все равно буду искать в нем хорошие качества… не знаю даже, хорошо это или плохо. — Думаю, в разных ситуациях — по-разному, — предположил Джош. — Лично для меня, твои оптимизм и жизнелюбие — одни из качеств, которые я больше всего в тебе люблю. Я никогда не встречал никого настолько… светлого. Светлого, как ты. — Но некоторые люди из-за этого мною пользуются. Значит, можно считать это моей слабостью. — Ты доверчивый… но ты не наивный. Это совсем разные вещи. Сокмин кивнул в знак согласия. Взяв в руки тарелку, он собрал все остатки кимчи и отправил себе в рот. Он задумался над тем, можно ли ему попросить добавки. — Хочешь, еще немного положу? — предложил Джошуа. Он уже вставал со стула, прежде чем Сокмин успел ответить. — Спасибо, — произнес Сокмин, когда тот направился к плите. Полустена, отделявшая обеденный стол от кухни, позволяла им по-прежнему наслаждаться обществом друг друга. Даже если это и было до ужаса неловко. — Я люблю тебя, — повторил Джош. На этот раз… намного тише. Немного застенчивее. И тогда Сокмин понял, что так ничего и не ответил ему в прошлый раз. Его взгляд оставался прикованным к столу. Джош поставил наполненную кимчи тарелку прямо перед ним. Вместо того, чтобы сесть рядом, он успокаивающе погладил Сокмина по голове. Сокмин не мог не растаять; его голова прижалась к животу Джоша, который стоял над ним. От него пахло кимчи. — Ты хочешь быть с Джонханом? — внезапно задал вопрос Сокмин. — Что? Нет! Господи, нет. И Джонхан не хочет быть со мной тоже, — Джош опустился на колени перед Сокмином, который странным образом успокоился, получив такой ответ. — Мы с ним просто искали… утешения друг в друге. Я все время переживал из-за того, что мы так и не сможем никогда быть вместе из-за травматичных вещей в твоем прошлом. Мне просто нужно было отвлечься. И мне безумно стыдно, что тем самым я навредил тебе… — он поглаживал ногу Сокмина. Взгляд Джошуа смягчился, подобрел. — И еще… я кое о чем думаю. Много думаю. — О чем? — спросил Сокмин. — Я хочу взять перерыв от церкви. Ради тебя. Сокмин сразу же затряс головой. — Нет! Ты не должен… — Я хочу сделать это не для того, чтоб добиться твоего прощения. Слушай, я никогда не сталкивался с сексуальным насилием и не знаю точно, как правильно восстанавливаться после такого… — произнес он. Сокмин замер, услышав эти слова. А после — нервно заерзал на месте. — Но я правда не думаю, что смогу помочь тебе восстановиться, если буду постоянно находиться в месте, которое когда-то тебя сломало. Я не отказываюсь от своей веры или что-то в этом духе… просто возьму перерыв от своей должности руководителя хора. Сокмин снова покачал головой, но на этот раз более задумчиво. — Зачем? — Затем, что я люблю тебя, глупыш. Сокмин легко толкнул Джоша коленом, смеясь. Он попытался сморгнуть выступившие на глазах слезы; и он смеялся до тех пор, пока не убедился, что его голос не будет дрожать слишком сильно. — Ладно… в общем, я должен тебе кое-что сказать. Пообещай, что не будешь злиться, — прошептал Сокмин шутливым тоном. — Что такое? — тем же шепотом ответил ему Джош, даже немного наклонившись ближе, чтобы подыграть. Если бы Сокмину уже не было больно из-за того, что произошло, он бы, вероятно, покрыл его лицо множеством поцелуев. И он бы не остановился до тех пор, пока они не оказались бы голыми, лежащими на полу, переплетенными друг с другом. И счастливыми. — Пообещай, что не будешь злиться. Джош смотрел Сокмину прямо в глаза. — Ты не будешь доедать кимчи, да? — Не буду, — усмехнулся Сокмин. — Но только лишь потому, что мне уже пора идти. — Ничего страшного. Доем попозже, — Джошуа встал на ноги, слегка потянулся, а затем поставил тарелку в холодильник. — К тому же, мне нужно помочь папе кое с чем. Так что… мне тоже пора одеваться и всякое такое. С огромным нежеланием, Сокмин встал со стула и буквально потащился в сторону входной двери. Всего какой-то час назад он чуть ли не сбежал из этой квартиры, а сейчас он практически заставлял себя уйти. — Я позвоню тебе… когда-нибудь, — сказал он на прощание. Джош поднял глаза от пола, взглянув на него. — Буду ждать. И, подавив в себе любое желание остаться, Сокмин покинул квартиру Джошуа. Когда он оказался в машине, он решил отзвониться друзьям. Сокмин пропадал где-то всю ночь; он был уверен, что ребята безумно переживали за него. Минхао взял трубку спустя пару гудков. Сокмину понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, что он на громкой связи и все его слышат. — Сокмин! — послышался голос Чана. — Приветик, Чан! — Не «приветикай» на меня! Ты должен был пойти с нами вечером, — надулся он. — Заткнись, — пробормотал низким голосом Джихун. Видимо, он совсем недавно проснулся. — Сокмин, ты в порядке? — Мы очень переживали за тебя, — проворчал Сунен. — Ты ночевал в машине? — спросил Минхао. — Я в порядке. И нет, я не ночевал в машине… я ночевал в квартире Джоша. После этих слов повисла тишина. Все ждали каких-либо объяснений. — Ты избил его? — поинтересовался Джун. — Я похож на человека, который бы избил кого-нибудь? — ответил вопросом на вопрос Сокмин. — Я даже драться не умею. И после этого они все дружно рассмеялись. Затем послышался рингтон чьего-то телефона, из-за чего они вздохнули. — О, кажется, Чоль закончил свой прием у доктора Члена, — провозгласил Сунен. — Кто-то должен его забрать. Сокмин удивленно поднял брови. Он был рад тому, что ничего не ел прямо сейчас — в таком случае он бы точно подавился. — Прием у доктора Члена? — Да, — подтвердил Джун. — Мы очень гордимся Чолем! Хотя у них там, наверное, не было ничего из ряда вон выходящего. — И это нормально, — строго напомнил Сокмин. — Конечно. Но лучше угадай, с кем? — голос Джихуна заглушил всех остальных. — С кем же? — С Юкхэем. Теперь настала очередь Сокмина ахнуть. — Что, реально? — Да! — застонал Чан. — Это так несправедливо! — Ты — ребенок. Надеюсь, ты вообще ничего не хотел получить этой ночью. — Я НЕ РЕБЕНОК. — Короче-е-е, — протянул Джихун. — Можешь подобрать Сынчоля? Он должен быть в общежитии Юкхэя. — Да, без проблем, — Сокмин взял в руки ключи, которые он бросил на пассажирское сидение пару минут назад, и завел машину. — Увидимся! — Боже, какой ты громкий… И Сокмин повесил трубку с легким смехом.***
Сынчоль прятался под одеялом. А как ему еще нужно было реагировать на то, что Юкхэй расхаживает без футболки? Конечно, он имел право делать что угодно в своей комнате… но Сынчоль чувствовал себя абсолютно беспомощным. — Ты просто пиздец, какой милый, — послышался низкий голос где-то над ним. А затем он почувствовал, как его пытаются пощекотать — и одеяло здесь совсем не спасало. — Отстань! — Сынчоль свернулся калачиком и перекатился ближе к стене. — Ты опять меня нервируешь! — Но тебе же нравится. — Ничего подобного! — Сынчоль сбросил с себя одеяло, демонстрируя скривившуюся гримасу. — И почему мне слабо в это верится? — Потому что ты тупиц… эй! Ты что, ущипнул меня за задницу?! — Она мне нравится. — Это было очень больно!.. Красный, словно помидор, Сынчоль практически сбежал из чужой общаги. Он надеялся, что никто вокруг не понял, чем он здесь занимался. Он, конечно же, понимал, что любому человеку, заметившему его тут, не было и дела до того, зачем он сюда приходил. Но эта мысль не давала ему покоя. К счастью, воскресным вечером на территории кампуса людей было не очень много. Когда он направлялся к выходу из него, его напугал резкий гудок машины, чуть ли не заставивший его подпрыгнуть на месте. — Сунен… — проворчал Сынчоль. Он ускорил шаг и вскоре приблизился к автомобилю. Сынчоль открывал дверь, уже готовый отругать Сунена за то, что тот его напугал, но внезапно… увидел лицо своего лучшего друга. — Сокмин?.. Сокмин взглянул на него с улыбкой, наполненной любовью. Это заставило Сынчоля чуть ли не наброситься на него. — Ага! — засмеялся он. — Я тоже сильно соскучился по тебе. — Я так переживал… — в шутку надулся он, прежде чем счастливо рассмеяться. — Ты в порядке? — Да, все хорошо. Боже, вы что, реально так волновались? — Ну конечно! — и Сынчоль вновь обнял Сокмина. Но на этот раз Сокмин сжал его так же крепко, ощущая, как волна облегчения накрывает его с головой. — Ладно, ладно! — начал Сокмин, когда они с Сынчолем оторвались друг от друга. — Итак..? — Нет, даже не начинай, — он сразу понял, к чему это все идет. — Юкхэй, значит? — продолжил Сокмин, радостно взявшись за руль. — Ох, замолчи!.. — и Сынчоль прикрыл лицо руками. — Что у вас было? Тебе понравилось? — Да. Теперь мы можем ехать? Сокмин надулся. — Я еще докопаюсь до тебя, как будем дома, — пробурчал он.***
Хоть он и проснулся еще полчаса назад, Джонхан не имел никакого желания покидать комнату. Вместо этого… он просто бродил туда-сюда по их с Джихуном комнате, до тех пор, пока не набрался смелости выйти из нее. Он слышал, что остальные тоже уже бодрствовали; слышалось их радостное бегание и какие-то споры. Какая-то его часть отчаянно хотела спуститься вниз и вести себя, как обычно. Дарить всем свою любовь, как он всегда и делал. Каким-то образом он умело справлялся со всеми их характерами и мог слышать всех, несмотря на то, что они перекрикивали друг друга. Но мысль о возможной неловкости заставляла его колебаться. Джонхан сделал глубокий вдох. Другие ведь ни о чем не знали… ну, только если Джихун не рассказал им обо всем. Он сильно сомневался в том, что он им о чем-то рассказал. Так что… чувствуя легкую дрожь, он поспешил покинуть комнату, прежде чем сомнения вновь бы его одолели. Легкой походкой Джонхан спустился по лестнице, слыша, как Джихун жалуется на чересчур громкое поведение Чана. Однако… Когда Джонхан оказался внизу, все разговоры внезапно утихли. В любой другой ситуации это было противоположно эффекту, которое его присутствие оказывало на друзей. Его сердце замерло, когда он почувствовал, как все взгляды устремились прямо на него. — Всем привет, ребят, — попытался сказать он. — Привет, — странно ответили ему хором. Видимо, Джихун им все рассказал. Джонхан прикусил внутреннюю сторону щеки, направляясь к холодильнику, чтобы взять йогурт. На самом деле, он вовсе его не хотел. Но ему просто не хотелось выглядеть глупо, усевшись к ним, когда его явно никто здесь видеть не желал. Со стороны обеденного стола послышалось бормотание; Джонхан поспешил спрятаться за дверцей холодильника, попытавшись взять себя в руки. Совсем скоро он вернется в свою комнату, и там уже сможет выплакаться. Он, сжимая йогурт дрожащей рукой, услышал, как кто-то его позвал. — Да? — отозвался он, закрывая холодильник и потянувшись за ложкой. Сунен, удивительно спокойный, помахал ему рукой: — Сокмин нам обо всем рассказал. — Оу… — пробормотал Джонхан, открывая йогурт. — Вы… сильно огорчены? Минхао громко фыркнул. Его лицо скривилось от столь абсурдного вопроса. — Конечно, мы огорчены. Но, если честно… мы не знаем, что сказать. Это твое дело. Мы понимаем, что ты точно не хотел как-то задеть Сокмина, но… — Естественно, я не хотел, — воспротивился он. — Просто очень грустно, что ты, наконец-то, впервые в жизни сделал что-то тупое. И ты сделал… именно это, — высказался Джун. — Серьезно? — спросил у него Джихун. — Ты только из-за этого переживаешь? — Нет, типа… иногда мы забываем о том, что на самом деле ты совсем не идеален, — начал Сунен. — Но блин. Ты мог бы, не знаю, завалить экзамен. Но не такую же херню творить. — Да, и поэтому… — пожал плечами Чан. — Что еще мы можем сказать? — Я очень разочарован, — вновь подал голос Джихун, заставив всех, кроме Джонхана, вздохнуть. — Хорошее слово, — добавил Сунен. — Но не думаю, что оно достаточно сильное для того, чтобы в полной мере описать, что я сейчас испытываю по отношению к тебе. Джонхан потупил глаза в пол. Сунен, может, и не подобрал нужных слов, но тон его голоса говорил сам за себя. Привычное чувство семейной близости абсолютно исчезло, словно он разговаривал с кем-то, с кем встретился впервые. — Извините, — все, что Джонхан мог сказать. — Зачем ты так поступил? — медленно спросил Джун. Когда Хан поднял глаза, все взгляды ребят были прикованы к нему. И в каждом из взглядов читалось глубокое разочарование. Джонхан хотел заплакать от стыда, но держался стойко. У него совсем не было права плакать, когда именно он — тот, кто причинил всем боль. — Я не понимал, что делать со своими чувствами к Сынчолю. В тот вечер, когда мы все играли в настолки перед экзаменами, я поцеловал Джоша. Это совсем ничего не значило. Мне просто нужно было как-то отвлечься, расслабиться, а Джош был рядом, и поэтому я… — Мог бы выпить и лечь спать. Как и делаем все мы, — прервал его Джихун. Джонхан, вздохнув, кивнул головой. — Да, ты прав. Но вместо этого я поступил тупо и обидел Сокмина. Я пытаюсь придумывать для самого себя оправдания, но я ненавижу себя за это, и… — он не хотел скатываться в бессмысленные объяснения. Все, что он мог сделать — вновь попытаться оправдаться, но, судя по тому, как ребята на него смотрели, это их совсем не интересовало. — Мне ужасно жаль. Простите меня. — Ты должен сказать это Сокмину, а не нам, — пробормотал Сунен. Джонхан снова кивнул. Он все еще стоял посреди комнаты, как нашкодивший ребенок, в то время как остальные постепенно возвращались к своим делам. Вообще, все прошло лучше, чем он ожидал. Но чувство стыда никуда не исчезло. Поэтому Джонхан молча покинул кухню и сел в пустой гостиной. Однако это не продлилось долго, так как он услышал, как открывается входная дверь. Его настроение опустилось ниже плинтуса, когда в дом зашли Сокмин и Сынчоль. Пока остальные бросились их приветствовать, Джонхан продолжал сидеть на диване. Он сомневался, что кто-то из них захотел бы его видеть. И поэтому он просто наблюдал за ними издалека, усмехнувшись, когда Сынчоль попытался взять Джихуна на руки, сразу же получая за это пощечину. Джонхан уже подумывал о том, чтобы тихо ускользнуть обратно наверх, но внезапно он столкнулся глазами с Сокмином. Джонхан неловко улыбнулся, не зная, чего ожидать. Но он точно не ожидал от Сокмина того, что он пройдет мимо всех и сядет рядом с ним. Но еще больше его ошарашило то, что Сокмин обнял его. — Прости, что оставил тебя на улице, — сказал он. Его слова были не совсем разборчивы, так как сам Сокмин прижался к плечу Джонхана. — Я просто был очень зол. — Все в порядке. Я заслужил это, — осторожно, подбирая слова, ответил он. — Я был ужасным другом. — Да, так и есть. Мне до сих пор даже думать об этом всем больно… но я понимаю, почему это произошло. — Не заставляй себя меня прощать, я… — Я не заставляю, — успокоил его Сокмин. — Просто… я знаю, что ты никогда бы не сделал ничего, чтобы намеренно сделать мне больно. На лице Джонхана появилась слегка натянутая улыбка. Дело не в том, что он не хотел бы, чтоб Сокмин простил его. Конечно, он хотел бы этого больше всего на свете. Дело было в том, что Джонхан знал Сокмина достаточно хорошо, чтобы понять, что тот заставляет самого себя прийти в норму. Или, по крайней мере, пытается это делать. Джонхан ненавидел факт того, что именно он — причина этому. Особенно когда именно он обычно был тем, кто сидел с Сокмином часами и вытягивал из него истинные чувства, скрытые за фальшивой улыбкой. Но сейчас он так сделать не мог. Не тогда, когда истинные чувства Сокмина, скорее всего, заключались в желании вмазать Джонхану по лицу. Поэтому… не говоря больше ни слова, Джонхан и Сокмин обнимали друг друга со всей нежностью, пока их чувства оставались невысказанными.***
Как бы ему ни хотелось постараться наладить с ребятами отношения, присоединившись к ним в «Марио Карт», Джонхан знал, что ему нужно закончить делать домашку. Так что… это было в приоритете. Он сидел за столом, доставая из рюкзака пенал и тетрадь, когда услышал скрип двери позади себя. Обернувшись, Джонхан заметил Сынчоля, неловко стоявшего в проходе. — Я шел за тобой, — признался Сынчоль. Затем он сам же от своих слов и скривился, сразу понимая, что это было очевидно и можно было не озвучивать это вслух. Тем не менее, Джонхан пробормотал с насмешливой улыбкой: — Я так и подумал, — он зажал рукой тетрадь, засунул карандаш за ухо и продолжил разговор. — Так, значит, Юкхэй, да? Сынчоль мгновенно покраснел. С его губ слетел нервный смешок, пока он слегка покачивался, перекатываясь с носка на пятку. — Это не то, что ты думаешь… м-мы не делали того, что ты думаешь. Джонхан с недоверием взглянул на него. — Мы же говорим о Юкхэе. Что-то точно произошло. Сынчоль поджал губы. Его лицо исказилось от чувства вины, ведь он наглым образом солгал Джонхану. — Мы… мы не занимались сексом. — Да даже если бы и занялись, я не против, — и Джонхан ощутил, как его грудную клетку сдавило, как только ложь сорвалась с его губ. — Я слышал, что ты хорошо провел время. И это все, чего бы я мог для тебя пожелать. Он почувствовал, как сильно ему хочется… уйти. Джонхан действительно ощущал, что ему необходимо покинуть Сынчоля. Уйти от всей этой ситуации в целом. Он не мог позволить себе прослезиться. Он не хотел нагружать Сынчоля еще больше, заставляя его чувствовать вину за то, что должно вызывать радость. Он сам помнил, как впервые вступил в интимную близость с парнем, как он был взволнован тогда и как много поддержки он получил от своих друзей. Он не хотел лишать этого Сынчоля. — Пойдем, спустимся вниз, — тихо произнес Джонхан, пытаясь скрыть свою печаль под маской мягкости. Но Сынчоль встал прямо перед ним, не давая ему сдвинуться с места. — Ты врешь, да? — спросил он, нерешительно взяв Джонхана за руку. — Сказать честно? — ответил вопросом на вопрос Хан. И теперь он даже не пытался скрывать слезы, проступившие в уголках его глаз. Сынчоль бы все равно все понял. — Да, — пробормотал он. — Тогда… да, — тихо признался он. — Мне немножко больно. — Прости меня, пожалуйста. — Нет. Даже не думай извиняться, — Джонхан сложил руки на груди Чоля. — Не надо. Я правда рад, что ты стал немного ближе к тому, чтобы понять себя. — Я все еще не знаю точно, кто я, — неловко рассмеялся он. — Да и не важно, — пробормотал он в ответ. — Я очень горжусь тобой. — Ханни? — прошептал Сынчоль. Джонхан даже и не осознавал, насколько близко друг к другу они находятся, пока буквально не почувствовал на лице чужое дыхание. — Можно поцеловать тебя? — Ты же не делаешь это, чтобы заставить меня чувствовать себя лучше? — Джонхан опустил голову и попытался отступить, но чужие руки на мгновение сжали его. Не для того, чтобы удержать; а скорее для того, чтобы дать ему понять, как сильно Сынчолю не хотелось, чтобы Джонхан ушел. — Нет, я… Сынчоль даже не стал заканчивать свою мысль, просто искренне желая поскорее сократить расстояние между ними. Он хотел успокоить Джонхана. Хотел почувствовать прикосновение его розовых губ к своим, ощущение его мягких рук в своих волосах. А может, он просто все еще был чересчур возбужденным с прошлой ночи. Но ему, в целом, было на это все равно. Но Сынчоль забыл об одном… о существовании Чана. — ЧОЛЬ! ТВОЯ ОЧЕРЕДЬ! — крикнул он с нижнего этажа. Сынчоль на это закатил глаза и громко вздохнул. Джонхана это заставило хихикнуть. Поэтому… он просто поцеловал его в щеку. Мягко, нежно, очень бережно и еще как-то по-особенному мягко. Сынчоль не знал, как еще это описать. Затем он отступил и вышел из комнаты Хана, увлекая его за собой.***
— Йерим, выглядишь бомбезно, — сказал Хансоль, взяв со столика то, что он, как предполагал, было румянами. — Ты должна быть мне благодарна за мою работу. Выглядишь лучше, чем когда-либо. — Да пошел ты, — пробурчала Йерим. Сынкван сидел рядом с другими девочками, наблюдая, как Йерим неподвижно сидит, позволяя Хансолю накрасить ее. Перед этим они играли в игру на приставке и заключили спор — тот, кто победит, накрасит проигравшего. Лучшим раскладом была возможность сделать Хансолю макияж, однако… Хансоль выиграл. — Да хорошо же получается. Правда ведь, Сынкван? — обратился к нему Хансоль. Он звучал настолько искренне, что Сынкван боялся сказать правду. Но Джинсоль решила ответить за него. — Она похожа на клоуна. — Ты красишь ее щеки тенями для век, — добавила Ева. Хансоль удивленно открыл рот, глядя на палетку теней, которую держал в руках. — Почему ты мне не сказал?! — и он вновь устремил взгляд на Сынквана. — Потому что это просто уморительно, — честно признался Сынкван. Он не особо разбирался в макияже, но знал разницу между румянами и тенями. — Знаете, что? С меня хватит! — сказал Хансоль, притворившись до ужаса злым. Он встал на ноги. — Даже видеть не хочу, насколько нелепо я выгляжу, — произнесла Йерим. Но ее лучшие подруги уже сделали много фото ее образа. «Она действительно выглядит, как клоун…» — пронеслось в голове Сынквана. Но он не стал говорить об этом вслух. В основном из-за того, что Джинсоль и Ева уже сделали это за него. — Пойдем отсюда, Сынкван, — позвал его Хансоль. Хансоль решил, что хочет реванша в их игровом турнире, который состоялся вчера, в последние часы их свидания, прежде чем Джонхан заехал бы за Сынкваном. — Нет! Не-ет! Знаешь, что? Ты жульничаешь, и я отказываюсь верить в то, что это не так! — возмущался он. — Возможно… я просто предполагаю, но, возможно… я просто очень хорош в этой игре. Давай поиграем в гонки, в них я отстой, — произнес Сынкван с самодовольной улыбкой на лице, откинувшись на спинку кровати. Хансоль ненавидел эту улыбку. Он хотел стереть ее с его лица поцелуем. — Нет, я хочу сыграть с тобой в то, в чем ты хорош! — Ну, мы только что играли. И ты продул… несколько раз, — Сынкван ухмыльнулся, когда Хансоль прищурился, глядя на него. — Да что? Разве я сейчас где-то соврал? Он, воодушевленный своей победой, не сдался под яростным взглядом Хансоля. — О-о, ты так сильно хочешь поцеловать меня, — усмехнулся Сынкван. — Я вижу это в твоих глазах. Хансоль рассмеялся, наклонившись к нему ближе. — Ты до ужаса раздражающий, ты знаешь об этом? — Да, но тебе это нравится. — И что ты сделаешь, если я тебя поцелую? — спросил он, пока они по-прежнему не отрывали друг от друга взгляда. Сынкван пожал плечами. — Зависит от обстоятельств. — От каких еще обстоятельств? — Ну, например… от того, понравились ли тебе эти выходные со мной, — Сынкван знал, что таким образом показывает свою неуверенность. Но какой смысл в первом свидании, если Сынкван не чувствует себя достаточно комфортно, чтобы поделиться своими переживаниями? Он не любил краткосрочные отношения. Он просто хотел убедиться, что не тратил время зря. — Позволь мне это продемонстрировать, — произнес Хансоль, воспользовавшись моментом, чтобы прикоснуться рукой к шее Сынквана. Тот еле сдержал тихий стон от прикосновения. — О, ты наверняка сейчас думаешь о том, насколько ты хорош. — Ты находишься не в том положении, чтобы язвить мне, — и Хансоль засмеялся, прежде чем прижаться к губам Сынквана. Поцелуй начинался медленно. Хансоль двигался не совсем решительно на случай, если Сынкван не захотел бы такого напора. Но это только лишь заставило его усмехнуться. Сынкван сам углубил поцелуй; зарождающееся удовольствие напоминало ему о своем первом поцелуе. Он тогда был таким неопытным и неловким. Теперь-то Сынкван знал, что ему делать со своим языком: когда кусать, когда лизать, когда отстраняться, чтобы подразнить. Сынкван обожал целоваться. И Хансоль быстро это понял, поскольку чуть ли не задыхался от скольжения их губ. У него даже вдохнуть нормально не получалось. И он издал звук, похожий на стон, прямо в их поцелуй. — Ты так мило стонешь, — отстранился на мгновение Сынкван, чтобы прошептать ему это. — Ты слишком много говоришь, — хихикнул Хансоль, прижавшись лбом ко лбу Сынквана, переводя дух. — Эй, не тормози. Целуй меня еще. И Сынкван обхватил Хансоля за затылок, вновь прижимая их губы друг к другу. Тот чувствовал, словно в его груди разгорается огонь. Хансоль целовал его с новыми силами и желанием. — Ложись, — коротко сказал он, обхватив Сынквана за талию. Он быстро выполнил просьбу и лег, притянув на себя Хансоля. И как только Сынкван подался вперед, чтобы возобновить поцелуй, тот отстранился, чтобы поцеловать чужую шею. Его кожа была нежной и сладкой, а когда он провел языком по боковой части шеи, из губ Сынквана вырвались задыхающиеся стоны. Сынкван на вкус был таким же прекрасным, как он и пахнул. Неужели все дело в его геле для душа? Что-то точно делало его неотразимым и соблазнительным, ведь все, чего Хансолю хотелось — целовать и кусать его шею вечно. Он пришел в себя только тогда, когда его слегка потянули за волосы. Хансоль приподнялся, оставив напоследок два коротких поцелуя. — Ты что, засосы мне оставил? — спросил Сынкван. Его глаза были опущены, а сам он дышал короткими вздохами. — Извини, — промурлыкал Хансоль. — Тупица, — однако в его словах совсем не слышалось злобы. Он проводил рукой по футболке Хансоля, вызывая у него легкую дрожь. — Похоже, тебе это понравилось. — Понравилось, — чуть ли не замурчал от удовольствия он, притянув к себе Хансоля. Они вновь целовались — медленно, страстно и неторопливо. — Хансоль… — Да, детка? — Я обычно не занимаюсь сексом на первом свидании. Хансоль усмехнулся, прежде чем запечатлеть на его губах пару коротких поцелуев. — Я никогда не занимался сексом с парнем. Так что… я тоже. Они оба глухо рассмеялись. — Но я был бы не против заставить тебя кончить в последний час нашего свидания. — Звучит заманчиво, — сказал на это Сынкван. Затем они вновь начали целоваться, но их прервал рингтон телефона, лежавшего на тумбочке. Сынкван хотел проигнорировать его, но знал, что не сможет. — Секунду. Он ответил на звонок, и… — Какого хуя, Джонхан? — проворчал Сынкван. Он все еще лежал, растянувшись на кровати, пока Хансоль осыпал его поцелуями, дразня его под подолом футболки, без слов напоминая о своем желании. — Ты чего со мной так разговариваешь? — предупреждающим тоном ответил ему Джонхан. — Короче, давай. Выходи. Я тут. — Я говорил, чтоб ты приехал через два часа, а не через час! — вздохнул он. Хансоль, услышав разговор, молча надул губы из-за внезапного ухода Сынквана. — Просто выходи уже. — Дай мне… минут десять-двадцать. Скрипнув зубами, Джонхан неохотно согласился: — Поторопись, ради бога. — Ладно, — быстро ответил он, после чего повесил трубку и отбросил телефон в сторону. — У нас есть около двадцати минут. Пусть они будут потрачены с пользой.***
Йерим, Ева и Джинсоль стояли рядом с Хансолем на крыльце. Они все провожали Сынквана и махали ему рукой на прощание. Сынкван, придерживая шарф, который ему вручил Хансоль, помахал им в ответ, прежде чем сел на пассажирское сидение автомобиля. Как только дверь захлопнулась, Джонхан спросил: — И что это за шарф? — И тебе привет, сучка, — Сынкван пристегивал ремень безопасности. — Вообще-то на улице прохладно. Джонхан уставился на него, приподняв уголок губ. Затем на его лице расцвела улыбка. Сынкван отвернулся от него, пытаясь скрыть свое раздражение. — Там засосы, да? — Нет! — возмущенно прокричал Сынкван. Однако улыбка на лице все равно его выдавала. — Да-да, ты весь в засосах! — и Джонхан потянулся к шарфу, пытаясь сдернуть его, но Сынкван упорно сопротивлялся. Получив пару толчков в бок, он решил сдаться. Джонхан изумленно ахнул: — Ты что, отдался на первом свидании? — Нет! Но я, может быть, сделал это, если бы ты не приехал за мной так рано! — Я не знал, ладно? Прости меня. Но по этим засосам видно, что ты как минимум хорошо провел время, — и Джонхан сдернул с Сынквана шарф. — Кажется, все вокруг с недавних пор хорошо проводят время… — Да и ты, судя по всему, тоже. Просто за чужой счет. Сынкван посчитал свой комментарий забавным, усмехнувшись над ним. Конечно, он не хотел, чтоб Джонхан почувствовал себя плохо. Но небольшая его часть — совсем-совсем крошечная, — не почувствовала никакой вины, когда Джонхан тихо вздохнул и нахмурился.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!