Вернутся к фанфику
I. Глава 26. Опасная игра
5 ноября 2026, 22:12Нельзя же думать вечно. Рано или поздно нужно делать ход.
Карла Мой офис очень маленький, настолько тесный, что развернуться в нем нереально, а если кто-то войдет, то двигаться можно будет только вверх и вниз: вставать и садиться. Джеймс Роланд выделил мне его с определенной целью, хотел показать, где мое место, и провести границу между мной и его огромной современной больницей. Про лабораторию я вообще молчу. Я даже не думала, что он возьмет меня на работу, но он сделал это без раздумий, с видом человека, который точно знает, что и когда произойдет. Как будто его упоминание должности секретарши на том банкете было неслучайным. Хотя это бред. Какое ему до меня дело? И все-таки я всегда чувствую себя под пристальным контролем. Джеймс Роланд здесь имеет глаза и уши повсюду. Но зря он думает, что сможет меня подловить. Я уж точно не дура. Работу свою выполняю хорошо, а коридоры запоминаю и сплетни собираю еще лучше. Вот и сейчас сижу в своем офисе и очень вежливо объясняю, почему мистер Роланд не может подойти к телефону и насколько этот звонок важен. На стикере у меня написано, чтобы я ни в коем случае не соединяла его с Адамом Фертом, который как раз сейчас занимает линию. Уже пятнадцать минут я придумываю самые разные предлоги, чтобы он отвязался, и уже испытываю сильнейшее и предвкушение, и раздражение. Наконец-то Адам сдается и прощается. Обходится без криков и швыряния трубки, значит, в сфере ведения переговоров я преуспела. Выдохнув, возвращаюсь к изначальному занятию, а именно к проверке расписания Роланда. Нигде не должно быть накладок, а все встречи должны быть внесены в специальную таблицу. Кажется, и с этим я справляюсь отлично. Хотя компьютер все еще не горит желанием со мной сотрудничать. Дверь распахивается без стука, и я отрываю взгляд от экрана. На пороге стоит Миранда Карвер — пышнотелая, с фиолетовой кожей и кислым выражением лица. Она что-то типа заместительницы Джеймса Роланда и меня терпеть не может. Не сказала бы, что последнее делает ее уникальной. — В научно-исследовательском центре готовы результаты тестирования новой разработки. Они очень заняты, поэтому не могут привезти образец и документы. Я молча смотрю на нее, ожидая продолжения, а Миранда молча смотрит на меня. В общем молчанка как-то затягивается. — Пусть курьера отправят, — пожимаю я плечами. — Ты курьер. Шевелись давай. Мне нужны эти бумаги через час. — Да туда ехать полтора… — Не моя проблема, — отрезает она и выходит из моего кабинета. Прекрасно. Очень мило, серьезно. Я сохраняю расписание: три раза стертый документ научил меня всегда нажимать на волшебную кнопку каждые пятнадцать минут. Потом выключаю компьютер и встаю с шаткого кресла. Машина уже ждет меня на улице, и я запрыгиваю в салон. Безгласый водитель трогается с места и поднимает перегородку между нами. Вздохнув, я делаю набросок большого красивого дома, потом переворачиваю страницу и бездумно вожу карандашом по бумаге. Из черт складывается лицо Финника. Я хмыкаю, глядя на бледный рисунок. Добавляю несколько штрихов, и вот уже его глаза оживают, в них появляются вспышки пламенного неба, не хватает только цвета океана. Я захлопываю блокнот, пока от скуки не начала писать стихи. Что-то меня уносит. В научно-исследовательском центре меня встречает высокий кудрявый парень в белом халате и с пофигистичным выражением лица. Мы идем по коридору, и я рассматриваю стенды с изобретениями и наработками, которые должны привлечь внимание спонсоров. Одно имя заставляет меня присмотреться внимательнее. — Бити Литие? Тот самый? — уточняю я. Парень останавливается и бросает взгляд на приборы за стеклом. Потом пожимает плечами. — Ну да, Бити из Третьего. Это асинхронный двигатель нового образца, это датчик движения, даже на тень реагирует, очень чувствительный, — поясняет он, показывая на приборы пальцем. — Это ультраточный прицел, сейчас испытания проводим. Вообще штука крутая, даже в темноте можно прицелиться, а еще он высчитывает вероятность попадания с учетом ветра, расстояние и местности. — Ого, даже не знала, что он такой изобретатель. — Да, он много всего придумал. В Третьем много мозговитых. А после того, как его сына белки загрызли, он изобрел кучу всяких невоенных штук, хотя большинство его технологий используют в оружейке. — Его сына белки загрызли? Парень поворачивается ко мне и чешет кудрявую голову. — Ну да, Вторую Бойню не смотрела, что ли? Там же вообще разнос. — Ну видела. Не знала, что там его сын был. — Ну был. Вольт… или Ом… А, не… Ватт вроде. Ладно, пошли уже. Я шагаю следом, но думаю об имени на стенде. Я столько времени ломаю голову над тем, как раздобыть карту доступа в лабораторию, но, может, ответ был все это время на ладони? Не нужно красть или искать путь обхода, достаточно найти того, кто сможет открыть для меня дверь. А еще отключить камеры, потому что они там повсюду. Парень говорит мне ждать и заходит в кабинет, чтобы вернуться минуты через три судя по большим часам с формулами вместо цифр. Он протягивает мне конверт, и я вытаскиваю пакет с документами, просматриваю их на наличие всех необходимых листов, но еще при этом ищу название препарата. Кажется, какое-то лекарство от бессонницы. Ничего интересного. Хотя это барбитурат, при превышении дозировки может вызвать чувство эйфории, а также привести к летальному исходу. Какой-то интерес может и быть, смотря как использовать. Изучить бы подробнее, но времени нет, а в машине я буду под наблюдением. Ладно. В коробочке лежит несколько красных ампул. Я убираю все обратно и ставлю свою подпись, подтверждая, что все забрала. Мы идем обратно, и я уже берусь за ручку двери, как парень вдруг говорит: — Ампер. — Что? — спрашиваю я, обернувшись. — Его сына звали Ампер. Ладно, митава йапи. Эм. Чего? Я сообщаю водителю, что хочу сходить за кофе и прошу его подождать. Вообще-то мой план в том, чтобы побесить Миранду. В этом удовольствии я себе отказывать не стану. Я захожу в закусочную «Дяди Тима». Сажусь на барный стул и заказываю два кофе с молоком и карамельным сиропом. Мужчина за кассой кивает, и я сразу расплачиваюсь. Посетителей не так много, все заняты своими делами, и я вожу пальцем по столешнице, ожидая свой кофе. Он наполняет стаканчики только наполовину, и я уже хочу возмутиться, чтобы работал быстрее, но не успеваю. Колокольчик звякает, и в закусочную входит женщина в розовом пальто. — Всегда приятно тебя видеть! — радостно говорит он, и я отворачиваюсь, когда они приветственно целуются. На глаза мне попадается газета, на первой полосе новость о пьяном актере, разбившемся вчера на машине. Я понятия не имею, кто это, поэтому переворачиваю страницу, чтобы прочесть гороскоп. Все время забываю, что у меня за знак. Скорпион, точно. Сегодня вам стоит сфокусироваться на главном: не пытайтесь охватить всё сразу, выберите две-три ключевые задачи и спокойно их доведите. Главная задача — найти Бити и выяснить, можно ли доверить ему решение проблемы с допуском. Вторая задача — довести Миранду, с ней я точно справлюсь. Ваша внимательность к деталям и практичный подход помогут избежать ошибок. Хороший день для работы с документами, расчётами и небольших покупок. Какой точный гороскоп! Расписание заполнила, документы забрала, кофе купила. Прямо идеальное попадание. Еще и имя Бити на стенде разглядела, вот и внимательность к деталям. В общении проявляйте уверенность, но без давления — ваша сила сегодня особенно заметна, используйте её для поддержки, а не для споров. Ну это бред, можно вычеркнуть. Вечером оставьте время для отдыха и занятия, которое вернёт внутреннее равновесие. Ладно. Над этим я подумаю. Я просматриваю еще пару знаков, и каждый раз у меня чувство, что и там пишут про меня. Как будто я еще и Лев, и Овен, и Стрелец… Я думаю найти гороскоп Финника, но вдруг чувствую чей-то взгляд. На улице стоит девушка и смотрит на меня через стекло. Хотя она не совсем меня видит, ее занимает собственное отражение. Она задирает юбку, чтобы поправить чулки, а сильный ветер треплет ее волосы. — Ваш кофе, — говорит бариста, ставя передо мной два стаканчика. Я соскакиваю со стула. Пора идти. Прежде чем сесть в машину, я протягиваю водителю один стаканчик. Он прикладывает кулак ко лбу, потом опускает к подбородку, благодаря на языке жестов. Обратный путь занимает еще полтора часа, и Миранда выглядит крайне недвольной, когда я вхожу к ней. — Где тебя носило? Прошло четыре часа! — Ужасные пробки, — вру я. — Дороги вообще небезопасные. Вы видели, что вчера известный актер разбился? Просто ужас. Миранда опускает очки на кончик носа. — Пробки? — переспрашивает она. Да от тебя кофе пахнет! Ты была в кофейне. — Ну, день задался. Завидуете? — Пошла вон, — отвечает она. Дважды мне повторять не нужно.***
Узнать, что Бити в Капитолии, оказывается очень просто. Найти его адрес — тоже. Он живет не в Центре, снимает апартаменты в одном из симпатичных дорогих пентхаусов. Дверь никто не открывает. Я сажусь на ступеньки рядом с бледно-рыжей кошкой с желтыми глазами, та лениво мяукает, и я чешу ее за ушами. — Все равно я больше по твоей добыче, — сообщаю я. Тогда она презрительно фыркает и отворачивается. От фонаря на крыльцо падает теплый желтый свет. Жизнь здесь кажется уютной и спокойной, мимо проезжает капитолиец на светящемся велосипеде. Можно шагнуть за порог, закрыть дверь, притвориться, что ты надежно отделен от Панема тонкими стенами. Но, сколько ни прячься, правда все равно настигнет. — Что ты здесь делаешь? Я поднимаю голову и вижу перед собой Бити. Он круглый, низенький и похож на крота, особенно из-за своих крошечных блестящих очков. В руках у него бумажный пакет, из которого торчит батон. — Пришла обсудить кое-что с экспертом. — Зайди в дом. Он открывает дверь и пропускает меня внутрь. Прихожая оказывается тесной, заваленной обувью. Даже удивительно для мужчины, который живет один. Я с интересом оглядываюсь и прохожу за Бити на кухню. Он молча указывает мне на стул и начинает разбирать пакет. — Можешь говорить спокойно, ничего лишнего не запишется. Обнадеживает. — Твой сын на Игры случайно попал или из-за тебя? Бити роняет яблоко, и оно укатывается под стол. Я достаю его и протягиваю ему, и Бити быстро хватает его, стараясь не коснуться моей кожи. — Ты… Отлично начало беседы. — Начинаю как умею. Сразу к сути. — Ясно. Из-за меня. Наверное, надо сказать, что мне жаль, но ни Бити, ни его сына я не знаю, поэтому решаю не лгать. Люди вечно страдают, умирают, на большинство мне плевать. Я нехороший человек, это правда. Зато эффективный. — Что ты сделал? — Я выступил против Капитолия и поплатился. Хотел выступить еще раз — поплатился еще раз. В этой битве мне не выиграть. Но вопрос ведь не в этом, а в том, что хочешь сделать ты. Он поворачивает ко мне голову и внимательно смотрит темными маленькими глазами. Я закусываю губу. Еще можно передумать и уйти. Но что тогда мне делать? Отступить? Я ничем не обязана тем людям, ничем не обязана Мэдди. Я хочу узнать правду. Хочу разорвать дурацкий шаблон. Выжить хочу. — Есть люди, они ищут свою дочь. Говорят, она может быть в закрытой лаборатории Джеймса Роланда. Хочу попасть туда и посмотреть, но мне нужно, чтобы кто-то открыл дверь и выключил камеры. — И что потом? — Потом? Я помогу ей, если там вообще происходит что-то плохое. Сперва нужно узнать, как обстоят дела. Бити убирает молоко в холодильник, неспешно нарезает батон, ставит чайник. Я уже начинаю сомневаться, что он ответит, когда он произносит: — У тебя разве нет любимых? Тебе нечего терять? — Я готова рискнуть. А ты? — С моей стороны нет никаких рисков, моего сына они убили, семьи нет, а все остальное не имеет значения. Но я наблюдал за тобой, как и за всеми прочими, ты ведь не похожа на овечку для заклания. Бити смотрит прямо на меня. Не только передо мной стоит вопрос доверия. Он тоже насторожен, но словно уже начинает проникаться этой идеей. — Не похожа. Но я и не овечка. Я волк. — Что ж, ты бы очень хотела в это верить. — Так ты поможешь? Учти, если откажешься, придется тебя убить как лишнего свидетеля. Я пытаюсь пошутить, но выходит дерьмово. Не умею я вести переговоры! — О, теперь ты угрожаешь. — Дипломатия лучше работает с пистолетом, — продолжаю я гнуть нелепую линию. — Не тогда, когда он из пальцев сложен. — Ладно, победил. Бити тяжело вздыхает, разливает чай по кружкам и ставит одну передо мной. Я касаюсь пальцами горячего стекла и вдыхаю аромат жасмина. Бити опускается на стул напротив и задумчиво тарабанит пальцами по столу. — Я помогу, но все может кончиться плохо. — Знаю. — Сомневаюсь. Нужно получить план здания, доступ к паролям, график дежурств охраны. Сможешь попасть в отдел компьютерной безопасности? Я задумываюсь. Нужен будет предлог, но это возможно. Никакого особого допуска не требуется, значит, должно получиться. — Да. — Хорошо. Я передам тебе флешку через три дня, тебе нужно будет вставить ее в любой компьютер, они все связаны. И не вытаскивать в течение пятнадцати минут. — Это очень долго, — предупреждаю я. — Просто не будет. Он выжидательно смотрит на меня, будто уверен, что я откажусь, испугаюсь. Но я только киваю. Что-нибудь придумаю.***
В понедельник я случайно выливаю на пиджак начальника компьютерной безопасности Шейна Форра кофе. Он ругается так, как будто я сожгла его машину, не меньше. Потом швыряет пиджак мне в лицо, когда я обещаю все исправить. Мой шаткий, простой, как два пальца, план срабатывает. Вечером я нахожу конверт с флешкой, вывожу пятно и привожу пиджак в торговый вид. Было бы из-за чего переживать. Какой нервный попался товарищ, ему бы таблеточки попить. К счастью, мне его слабые нервы только на руку. Во вторник я привожу вторую часть плана в действие. Не затягивая слишком сильно, отправляюсь в отдел компьютерной безопасности. По пути останавливаюсь, чтобы поправить застежку на туфле, а вместе с этим вставляю флешку в компьютер, закрытый столом. Любой внимательный взгляд обнаружит ее, но будем надеяться, что мне повезет. Пусть удача будет на моей стороне. — Доброе утро, — здороваюсь я. Еще четырнадцать минут. Шейн хмуро смотрит на меня, поворачиваясь в кресле. — Надеюсь, ты принесла мой пиджак. — Конечно, он в целости и сохранности. И выглядит как новенький. Не о чем переживать. Я с улыбкой протягиваю ему пакет, и он выхватывает его у меня из рук, вытаскивает пиджак и внимательно осматривает, потом убирает обратно. — Можешь идти. Нет, не могу. Еще двенадцать минут. Я судорожно ищу тему для разговора и замечаю на его столе фотографии. — О, это ваши дети? Шейн бросает взгляд на фото и напряженно кивает. — Какие милые! Сколько им лет? — Сыну десять, а дочке семь. — А там ваша жена? Такая красотка! — Знаю, иначе бы на ней не женился. Что ж ты такой неразговорчивый, козлина? Даже о семье своей не хочет рассказать. — Ваша машина? — делаю я еще одну попытку, заметив черный автомобиль на фотографии за спинами детей. — О, она настоящий зверь! Триста лошадиных сил, разгоняется за две с половиной секунды, двойной турбонаддув. Еще и крыша откидывается… Я киваю, делая вид, что понимаю все, о чем он говорит. О машинах я знаю только то, что нельзя бросать сцепление и нужно вовремя переключать передачи. Шейн же сыплет терминами, говорит об объеме топливного бака и о каких-то волшебных покрышках. Время проходит, и теперь я думаю, как его заткнуть, потому что боюсь, что флешку кто-нибудь заметит. — Потрясающая машина, — быстро вставляю я, когда он делает паузу, чтобы перевести дух. — Наверное, ездить на такой — сплошное удовольствие. Жаль, что мне нужно идти. Мистер Роланд не такой уж любитель автомобилей, не поймет, почему я задержалась. — Конечно, у меня полно работы. Быстро развернувшись, я устремляюсь обратно и ловко вытаскиваю флешку по пути, прячу ее в карман. На выходе сталкиваюсь с самим Роландом. Ну конечно. Вспомни говно — вот и оно. — Карла. Что ты там делала? Его подозрительный взгляд прожигает меня, пытаясь добраться до скеретов. Не выйдет. — Я вчера пролила кофе на Шейна Форра. Пришлось постирать его пиджак. — Тебе стоить пить меньше кофе, Миранда говорит, он на тебя плохо влияет, — хмыкает он. — Миранда драматизирует, — отвечаю я. — Ей нужно меньше переживать о других. — А тебе стоит больше работать. Не разочаровывай меня, Карла. Мое доверие легко потерять.***
В пятницу мы с Финником идем к Маргарет, а оттуда направляемся на вечеринку к Коннору. Я все говорю про «Фитиль», хотя журнал сейчас не слишком меня интересует. Сегодня я планирую пробраться в лабораторию и узнать, что именно скрывается за ее дверью. План вполне четкий: появится на вечеринке, потом незаметно уйти, взять одежду в доме, соединенным подземным переходом с лабораторией, связаться с Бити через наушник и начать разведывательную операцию. Затем вернуться на вечеринку и тем самым обеспечить себе алиби. Финник словно чувствует, что я не с ним, я постоянно замечаю его внимательный взгляд, чувствую его напряжение. Он следит за мной. Это плохо. Он мое прикрытие, но эта роль ему не по душе. Я бы ему сказала, но знать должно как можно меньшее количество людей. Ладно, это ложь. Я собираюсь пересечь грань разумного и серьезно подставиться. Финник не должен полететь в пропасть со мной. Достаточно и того, что Бити согласился. Мы рискуем ради незнакомцев. В доме Коннора мы разделяемся, я болтаю с людьми, стараясь попасться на глаза всем, кому только смогу. Моя нервозность достигает пика, когда приходит время идти. Я выдержала два часа. Я молодец. Побег нужно осуществлять с черного хода, поэтому я захожу на кухню и убеждаюсь, что рядом никого нет. Открываю дверь и делаю шаг. — Куда ты идешь? Вот блин. Я выхожу на лужайку и оборачиваюсь. Финник идет следом и закрывает дверь с улицы на кухню. Когда он появился здесь? И самое главное — зачем?! — Никуда. — Ты же на улицу вышла, Карла. Так хотела сюда прийти, а теперь бросаешь меня одного. — У меня просто появились дела. Я вернусь позже. — Дела? — удивляется Финник. — В два ночи? — Ну, всякое случается. Увидимся позже. Он хватает меня за локоть, не давая уйти. Разворачивает лицом к себе. Мы стоим очень близко, и его взгляд на долю секунды замирает на моих губах, прежде чем метнуться к глазам. — Что за дела? Во что ты ввязываешься? — Все нормально. — Ничего нормального, я тебя знаю. Я стряхиваю его руки и отступаю. Сердце бешено бьется в груди. Надо было быть аккуратнее. Никто не должен был заметить, что я ухожу, особенно Финник. — Ничего ты не знаешь. И не нужно меня контролировать! — Я не контролирую, а забочусь! У меня плохое предчувствие. Я напрягаюсь, но быстро глушу тревогу. Все решено. Я не отступлю. Сегодня я загляну в лабораторию и узнаю, что там происходит. Узнаю, правду ли мне сказали беглецы-ученые. Бити ждет меня. Нужно идти. — Плевать мне на твое предчувствие. Чего ты пристал? — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Куда ты собираешься? А я не хочу проблем для тебя. Я делаю вдох и резко отвечаю на выдохе: — Не твое дело. Я не одна из твоих подружек-однодневок, чтобы ты выпрашивал у меня секреты. Это хуже, чем удар. Все, что угодно, лишь бы ты отвязался, Финник. Он бледнеет. Я попадаю в самое больное место, разрушаю его крепость. От его взгляда становится не по себе, поэтому я разворачиваюсь и сбегаю. Мне не нужны свидетели. И не нужны оковы. Только тот, кому нечего терять, по-настоящему свободен. И все-таки это не помогает избавиться от мысли, что я та еще тварь. Я бегу по улицам, осознавая, что опаздываю. Захожу в нужный дом и беру заранее приготовленные вещи. Прячу волосы под кепку, надеваю халат, скрывающий вечернее платье, переобуваюсь и вставляю в ухо наушник, потом цепляю маленькую камеру. Последний штрих — перчатки. — Бити? — тихо зову я. В ухе раздается скрежет, потом он отзывается: — Слышу. Все готово. — Отлично. Я ныряю в потайной проход и иду по подземному туннелю к лаборатории. Шевелиться нужно быстро, пока Бити не потерял контроль над системой. Камеры он выключает последовательно, максимум времени — полчаса, но это если повезет. — Заходи, — командует он, и я толкаю дверь. — Не шуми, охрана на месте. Поднимайся по служебной лестнице. Я торопливо перепрыгиваю через ступеньки, замок лаборатории тихо пищит, когда я появляюсь. На всякий случай я оставляю на пороге свернутое полотенце, чтобы зафиксировать дверь. Если что, я не окажусь в ловушке. Несколько помещений оказываются пустыми или со столами и оборудованием, ничего интересного. Я освещаю себе путь фонариком. Постепенно успокаиваюсь, сердце уже не бьется так часто. Следующая дверь открывается с тихим скрежетом, и я заглядываю внутрь. Сперва я различаю только какие-то ящики или… Я вздрагиваю, когда осознаю, где именно нахожусь и на что смотрю. Ряды клеток, стоящих друг на друге. Они слишком тесные, и люди в них лежат неподвижно, приняв свою участь. Не люди — скорее человеческие оболочки. В свете фонарика они кажутся белыми и ненастоящими. Чем больше новых лиц выхватываю из темноты, тем сильнее дрожат мои пальцы. Я испуганно оборачиваюсь при каждом шорохе, потому что жду, что за спиной появится Джеймс Роланд и затолкает меня в одну из клеток. Я хочу бросить все. Сбежать. Забыть. Не лезть в этот кошмар. Но я не могу. — Ты видишь? — сиплю я. — Да, — отвечает Бити в наушнике. — Ты нашла ту девушку? Я вглядываюсь в пленников. Они кажутся одинаковыми, словно все это один и тот же бесполый человек. Кто-то поднимает голову, кто-то цепляется костлявыми пальцами за решетку. Я замечаю, что у каждого в руку вставлен катетер, а по трубке течет какая-то жидкость. Наверное, питание или типа того. — Мэдди? — зову я. — Мэдди? Кто-то за моей спиной шевелится. — Кто ты такая? От хриплого голоса из темноты я едва не подпрыгиваю. Свет фонаря ударяет ей в лицо, и она загораживается руками. Бледная девушка с одним глазом. На фото у нее оба глаза на месте. Господи. Я всматриваюсь в ее тяжелое лицо, в широкие плечи, которым не место в узком пространстве клетки. Словно льва закрыли в этой тесноте. Чувствую запах испражнений и пота. Запах животных. — Ты Мэдди? — уточняю я, хотя теперь узнаю ее. — Я — номер шестьдесят семь. — Нет, — почему-то отрицаю я, хотя на клетке и правда стоит этот номер. Они теперь всего лишь номера, без имени, без личности. Просто биологический материал. — Ты Мэдди. — А ты кто? — Я помогу, — только и говорю я. — Что с вами делают? Она прижимается носом к клетке и смотрит на меня единственным взглядом. — Готовят. Здесь еще нормально, нас просто хотят сломать. Худшее будет впереди. У меня есть еще пара недель. У меня пересыхает в горле. Время поджимает, а я стою и молчу как дура. Я такого не ожидала, блин! — Как поможешь? Я оборачиваюсь и смотрю на других пленников. Их около тридцати. Слишком много. — Я не знаю. Не знаю, как отсюда выйти. Куда идти. — Не переживай, всех забирать не нужно. Большинство уже не сможет уйти. Всего десять человек, — быстро говорит Мэдди, цепляясь за прутья. — В «Кроличьей норе» помогут. Найди буревестника. — Что? Она прижимает палец к губам и качает головой, а потом вытягивает руку, насколько может, и я сжимаю ее ладонь. — На запястье. Я свечу фонариком и вижу белый шрам или это татуировка в виде птицы. Наверное, и есть буревестник. Она стискивает мои пальцы. — Вернись. Я не хочу здесь сдохнуть, — говорит она. — Я вернусь. — Карла, уходи. Служба безопасности нас обнаружила, они знают, что кто-то влез в систему, — раздается голос Бити. Я смотрю на Мэдди последний раз и бросаюсь прочь. Подхватываю полотенце и вылетаю на лестницу, быстро бегу по ступеням, когда слышу, что дверь внизу открывается. Я выключаю фонарик и прижимаюсь к стене, стараясь не дышать. До выхода осталось два пролета, но один из них как раз на уровне первого этажа, и на площадку вышел охранник. Я медленно поднимаюсь обратно, чтобы луч от его фонарика не достал до меня. Но если он поднимется, то я буду в полном дерьме. — Я помогу, — обещает Бити. Быстрее только, мысленно отзываюсь я. Охранник делает шаг, ступает на первую ступень, потом выше. Я же пытаюсь забраться повыше. Свет его фонарика уже очень близко. Он меня заметит, а я еще ничего не сделала! Вдруг где-то внутри здания раздается громкий сигнал, чертыхнувшись охранник бросается вниз, чтобы проверить. Дверь за ним закрывается, и я лечу вниз, едва не скатываясь с лестницы. Только миновав туннель, я выдыхаю. Господи… Меня бьет крупная дрожь, и я едва не плачу. Надо собраться. — Ты в норме? — спрашивает Бити. — Порядок. Ты сможешь снова к ним подключиться? — Да, даже если они сменят пароли. На клетках двойное кодирование, но я взломаю замки. Плюс в том, что они не знают, что именно произошло, но минус — они будут начеку. В следующий раз времени будет еще меньше. — Ладно. Надо найти буревестника. Я вернусь на вечеринку и сделаю вид, что никуда с нее и не уходила. Спасибо, Бити. Я вытаскиваю наушник и прижимаюсь спиной к стене.***
— О, а ты кто? — пьяно спрашивает один из оставшихся парней. — Я тебя не видел сегодня. Финника уже нет, большая часть людей разошлась, а всюду валяется мусор. — Клеился ко мне весь вечер, а теперь не помнишь? — возмущаюсь я и, подхватив со стола стакан, выплескиваю содержимое ему в лицо. — Я Карла, козел! Кто-то из парней смеется, но в основном они слишком пьяные, чтобы обращать внимание. Будем надеяться, что те, кто еще подает признаки жизни, меня запомнят. Такой ведь план. Я весь вечер была на вечеринке. И через две недели буду на вечеринке, я же такая тусовщица. Я добираюсь до дома быстро, но тревога не отступает. Чувствую себя как полное дерьмо. Словно я везде облажалась. Вид клеток отпечатался на сетчатке, а запах до сих пор стоит в носу. Душ и парфюмированное мыло не помогают, я не могу выбраться из лаборатории. Словно пятиминутное присутствие и меня заперло рядом с остальными. Что делать, если вытащу их? Куда мы пойдем? Как мне их спрятать? И что за «Кроличья нора»? Много вопросов, мало ответов, а голова трещит. Я одеваюсь в удобную одежду, ложусь, но не могу уснуть. Думаю о Финнике. Открываю блокнот и нахожу его лицо. Я хреновый друг. Встав с кровати, брожу по комнате. Пытаюсь вытряхнуть тревожные мысли, но они накрепко вцепились в меня своими острыми когтями. Нахер все. Я бегу по лестнице вниз и громко стучу в нужную дверь. Финник открывает через пару минут и мрачнеет, увидев меня за порогом. Я ожидаю, что он тут же захлопнет ее, но он этого не делает, только складывает руки на груди. Я скольжу по нему внимательным взглядом. На нем только свободные штаны, волосы слегка помяты, наверное, я вытащила его из постели. — Не могу уснуть, — говорю я. По-моему, звучит очень жалко. Он не отвечает, только приподнимает бровь. — И я пойму, если ты меня пошлешь. Финник наклоняет голову, устало приваливается к косяку. — А если впущу? — Это понять будет сложнее. Я бы уже давно закрыла дверь. Он хмыкает. Потом отступает, почти откатывается по стене, открывая мне путь. От странной обреченности в его глазах я вздрагиваю. Переступить порог оказывается очень сложно. Я слышу щелчок замка за спиной, Финник оказывается так близко ко мне, что я ощущаю его присутствие всем телом. Пару секунд я стою неподвижно, словно парализованная. Затем резко разворачиваюсь и практически падаю на него, крепко обнимаю. Он пошатывается и словно задерживает дыхание, лишь потом кладет руки мне на спину. От его тела исходит жар, и мне становится спокойнее, жгучее чувство беспомощности и ужаса отступает. — Прости, — говорю я. Слова застревают в горле, но я с усилием выталкиваю их. — Я не хочу тебе больно делать. — Но делаешь. — И еще не раз сделаю. — Почему? Я медленно отступаю, и дергаю уголком губ в кривой усмешке. — Ну, знаешь, душевные раны затянутся, а вот простреленное сердце — сомнительно. Финник со стоном закрывает лицо руками, потом недовольно смотрит на меня. — Ты не делаешь ситуацию лучше. Куда ты влезла? Я прикладываю палец к губам. — Можно у тебя остаться? Он колеблется всего мгновение, потом отвечает: — Останься. Мы проходим в спальню, и я вижу смятую постель, отброшенное одеяло. — Можешь спать на кровати, я постелю себе на диване, — говорит Финник. — Да брось, ты хозяин, так что и на кровати спать тебе. Хотя мы можем и вдвоем на ней поместиться. Финник хмыкает и забирается на постель, потом кивает на свободное место рядом с собой. — Тогда идем. Я устраиваюсь рядом, мы лежим на боку и молча смотрим друг на друга. В этом есть что-то неловко-тревожное и успокаивающее в то же время. — Так ты что-нибудь узнал про «Фитиль»? — Хочешь, чтобы о своих делах я рассказывал, но сама молчишь. Почему? Я цокаю и закатываю глаза. — Мы как лошади в карусели: все ходим вокруг одной темы. — Потому что вопрос не закрыт. — Закрыт, Финник. Я не буду тебя никуда втягивать, потому что ты мне дорог. Ты мой друг. Кажется, это его не устраивает, потому что он мрачно хмыкает и хмурит брови. Я протягиваю руку и шутливо разглаживаю пальцем складку на его лбу. Финник ловит мое запястье, прежде чем я успеваю отнять руку от его лица, и прижимается щекой к моей ладони. Сердце в груди начинает биться быстрее, и я с трудом заставляю себя не дернуться в сторону. — Ты как дикая кошка. Я никогда не знаю, приходишь ты за лаской или за тем, чтобы укусить, — тихо говорит он. — Тогда зачем всегда протягиваешь руку? — Наверное, я идиот. Его пальцы соскальзывают с моего запястья, но я еще несколько секунд держу ладонь на его щеке, прежде чем прижать ее к своей груди. Мы снова молча смотрим друг на друга, и я хочу сказать ему что-нибудь важное, но понятия не имею, что нужно говорить. — У тебя красивый нос, — наконец-то выдаю я. — Это к чему? — Что? Нос прилагается к лицу. — К чему ты это сказала? — Просто так. Подумала, это может тебя утешить, поднять настроение. Смех Финника наполняет пространство, и я закусываю губу, чтобы не улыбаться. Ну вот, теперь между нами все по-прежнему. Никакой трещины. По крайней мере, видимой. Он вдруг обнимает меня и подтаскивает к себе, я оказываюсь прижатой к его груди. Почему-то от этого у меня перехватывает дыхание. Вздохнув, поворачиваюсь к нему спиной, и он кладет подбородок мне на затылок. В тепле его рук я перестаю думать о лаборатории, о Мэдди и о людях в клетках. Теперь у меня тоже все по-прежнему. Никакой видимой трещины в сознании. И я даже начинаю верить, что все будет хорошо, что я смогу помочь пленникам и ничего не потерять.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!