Ломка

Я смотрю на Сашу, и в груди что-то рвётся. Он сидит на краю старого телескопа, ржавого и холодного, как и всё вокруг. Заброшенная обсерватория пахнет плесенью и металлом, но я всё равно прихожу сюда. Потому что он здесь. Потому что я не могу иначе. — Ты опять молчишь, Алина, — его голос хриплый, как будто он кричал всю ночь. Может, и кричал. Я не знаю, что он делает, когда меня нет. — Что в твоей голове? Снова я? Я сглатываю. Хочу сказать, что да, он всегда в моей голове, как вирус, как дофамин, от которого ломка. Но вместо этого я отворачиваюсь, глядя на трещины в куполе обсерватории. Сквозь них виднеются звёзды — холодные, далёкие, мёртвые. — Ты не ответишь, — он усмехается, и в этом звуке нет тепла. — Ты никогда не отвечаешь. — А ты никогда не слушаешь, — слова вырываются сами, резкие, как лезвие. Он вздрагивает, и я почти жалею. Почти. Мы познакомились два года назад, в баре, где воздух был пропитан сигаретным дымом и дешёвым виски. Саша был как вспышка — яркий, дерзкий, с глазами, в которых горела целая галактика. Я влюбилась в него за один вечер. А потом он начал меня разрушать.