Пролог. Натали сошла с ума.

Утренние тренировки всегда начинались одинаково: холодный воздух, сонные лица, негромкий голос тренера, от которого веяло отчаянием, и мяч, выкатывающийся из-за угла как в замедленном кино. На поле в это утро не происходило ничего особенного — разве что снег в дальнем углу поля ещё не растаял, будто цеплялся за последнее. Лотти сидела на скамейке, завязывая шнурки. Белые кроссовки испачкались после прошлой игры, но она всё равно аккуратно поправляла узелки, будто это ритуал, защищающий её от хаоса внутри. Натали стояла у ворот. Не совсем готовая. Никогда не до конца проснувшаяся. Волосы взлохмачены. Руки в карманах. Взгляд — как всегда — на пару шагов дальше, чем позволено. Лишь богу известно, чем Натали Скаторччио занимается ночью. И, возможно, даже он предпочитает не знать. Тренировка закончилась быстро. Полчаса бега, попытка пробить по воротам, пара резких слов от тренера. Все девочки начали расходиться: кто-то потянулся к бутылке с водой, кто-то — к зеркалу у стены. В раздевалке остались только Таисса, Вэн, Лотти и уже выходящая в Мари. Та вечно куда-то торопилась — как будто, если не успеет первой, её мир развалится. И вдруг — хлопок двери. Шум шагов. И голос. — Это пиздец. Громкий. Натали. Конечно. — Вот это выражение… — хихикнула Вэн, даже не повернув головы. Она наматывала резинку на хвост, наблюдая за отражением в зеркале. — Что случилось на сей раз? — Вы не представляете, что случилось, — Натали с шумом кинула сумку на скамью и начала расстёгивать куртку, будто в ней горело. — Тан вернулся. Таисса подняла голову, замерла с формой в руках. Лотти резко обернулась. Воздух в раздевалке как будто изменился. — Кевин? — тихо переспросила Лотти. — Да! Совсем вчера! Просто нарисовался у меня под домом, как призрак из фильмов. Стоял с дурацкой улыбкой, типа “эй, помнишь меня?” А я стою и думаю: «черт, только не ты». Она сбивчиво говорила, перескакивая с мысли на мысль, как будто надеялась, что если скажет это быстро, то не почувствует. Не вспомнит, как его губы пахли ментолом. Как он смотрел на неё, будто она не была ошибкой. — И что он хотел? — уточнила Вэн, уже сидя на скамье, закинув одну ногу на другую. — Спрашивал, как я. Где я. Чем живу. И… встречаюсь ли с кем-то. Лотти чуть напряглась, даже неосознанно. Таисса подняла бровь. — А ты? — Сказала, что скучала по нему. Ну, типа… чтобы не казаться бессердечной. А потом… — Потом он полез целоваться? — хором догадалась Вэн. — Как романтично. — хмыкнула Таисса. Натали поморщилась. — Он такой настырный, вы бы видели. Смотрит, как будто мне всё ещё шестнадцать и я должна быть благодарна, что он со мной заговорил. — И что ты сказала ему? Нат опустила голос: — Сказала, что у меня девушка. Молчание повисло в воздухе. Как занавес. Лотти отвела взгляд, будто кто-то щёлкнул выключателем. — Кто, блядь, у тебя есть, Скаторчио? — первой прорвалась Таисса, искренне озадаченная. — У меня нет. Но для него есть… — Натали замялась. — Я не знала, что говорить. Если бы сказала “у меня парень”, он бы не поверил. А если бы поверил — захотел бы выяснить, кто он и где его найти, чтобы “по-мужски побеседовать”. — И ты назвала имя? — спросила Лотти тихо, почти на грани слышимости. Натали подняла глаза. — Да… Там всё как-то закрутилось. Мне нужно, чтобы кто-то… ну… притворился. — Пиздец, вот это ты придумала, Натали, — буркнула Вэн, смеясь. — Может, тебе самой фильм про это снять? — Я подумала… Лотти… ты могла бы?.. Слова Натали не прозвучали уверенно. Они больше походили на мольбу, спрятанную под слоем иронии. Лотти моргнула дважды. Как будто в неё кто-то попал камнем. — Ты издеваешься? — Нет. Это… буквально на вечер. Он хочет встретиться. И я не могу… Я не хочу, чтобы он думал, будто может просто вот так вернуться. — Почему я? Почему не они? — Они встречаются, — слишком быстро вырвалось у Нат. Тернер и Палмер замерли. Нат вспомнила, как однажды видела их в дальнем коридоре, и теперь знала то, чего не должна была знать. Таисса закатила глаза: — Потрясающе. Спасибо за раскрытие конфиденциальной информации. — Извините. Ну, сами посудите. Шоне никто не поверит. Джеки не согласится. Мисти… она потом будет ходить за мной до конца школы. А Мари… у неё вообще психология как у боевого дельфина. Вэн прыснула. Даже Таисса не сдержала улыбку. Лотти смотрела. Просто смотрела. На Натали. На то, как у неё трясутся пальцы на ремешке. На то, как она говорит, будто ей плевать, а внутри явно не плевать. — Я подумаю, — наконец сказала Лотти. Голос спокойный. Почти равнодушный. Но Натали почувствовала, что в этих словах что-то прячется. Она вышла первой. Слишком быстро, чтобы это не выглядело как побег. Натали проводила её взглядом. Медленно села. Глубоко выдохнула. — Ты хоть понимаешь, что только что сделала? — прошептала Вэн. — Понятия не имею, — ответила Натали. — Но я впервые сказала правду. Даже если это была ложь. Таисса хмыкнула, качнув головой: — Я не знаю, что из этого будет, но я хочу сидеть в первом ряду.