Глава 4. Поколение без детства

Мы — дети ржавой державы. Как муравьи ползаем по обугленным дворам. Детство сгорело, как мой двор, стариками не стать. Родина выдаёт грех — и первый камень летит в меня. Лёха бросил, соседи плюнули. Ловлю камень, кидаю обратно. Самооборона, мать её. Гномики молчат. Беру зелёный фломастер, рисую маму — с объятиями, как в детстве. На серой стене — призрак. Это всё, что осталось. Прыгаю от счастья, но кеды цепляются за обломки, падаю. Рисую звёзды на потолке — детские мечты, мать их. Красный, синий, зелёный — цвета мёртвой надежды. Лёха тоже хотел быть космонавтом. В детсаду рисовал ракеты, носил камуфляж. Теперь — шестерёнка, катается в масле. "Космонавтика — моё!" — хвастался вчера в пивной. Посмеялся, но внутри скрутило. Все хотели звёзды, а получили автозак и новую страницу в личном деле. Сижу на баррикаде, пью второй коктейль. Гномики пялятся. "Пусть они умрут", — шепчу. Но умираю я — не от дубинки, а от веры в сказки.