Часть 5. Мурмурация

      Лестницы здесь не было.       Такой вывод сделал Сонхва, внимательно изучая подвал. Лишь редкие скрипы старых досок и шорох мусора нарушали гнетущую тишину. Стены были низкими, местами покрыты трещинами и облупившейся краской, а потолок казался невысоким. Ни лестницы, ни дверей — из всех возможных выходов оставалась только одна дыра через которую они сюда попали.       Хонджун ходил по кругу, прикусывая подушечку большого пальца, словно пытаясь сосредоточиться или избавиться от тревоги. Остатки пола под ногами хрустели от старых досок и мусора — разбитых кирпичей, ржавых банок и обрывков бумаги. Связь отсюда была недоступна — сигнал глушили явно намеренно. Возможно, Перо расставил глушители сигнала иначе — как иначе объяснить тот факт, что именно с этого дома он оставил информационный след? Стены не были слишком высокими, а глубина подвала не могла так легко препятствовать наличию связи.       Этот псих точно рассчитал всё до мелочей: он знал, что детективы придут сюда, попадут в это место и найдут его послание в книге. Он был на шаг впереди — словно божество, предвидевшее каждое их движение. Глядя на то, как Сонхва ищет выход, Хонджун вдруг подумал о чем-то очень банальном: они оказались в классической сцене из детективных сериалов и книг — ситуации, которая обычно сближает героев. И даже воодушевился этой мыслью. – Эй, детектив Пак, а можно обращаться к тебе на ты? — неожиданно произнес Хонджун. Сонхва повернулся к нему с недоумением и скепсисом: – Ты спрашиваешь об этом сейчас? – Ну… мне нужна мотивация бороться за жизнь. Не хочу умирать с ощущением, что мы так и не стали ближе, – признался Хонджун с искренней надеждой в голосе. Тяжелый вздох Сонхва эхом разнесся по стенам подвала: – Нам не придется бороться за жизнь, если я просто тебя подсажу и ты принесешь лестницу. – А кто сказал, что я соглашусь лезть? Сонхва уже подумал, что если он придушит Кима здесь, то вполне сможет спихнуть всё на несчастный случай. – Если я скажу «да», ты перестанешь страдать херней? Хонджун улыбнулся во все лицо и закивал как болванчик: — Тогда «да». Ким радостно хлопнул в ладоши: — Отлично! А теперь подсади меня, кажется я видел во дворе лестницу. Надеюсь, она не совсем сгнила.       Хонджун подошёл ближе, а Сонхва повернулся спиной и присел, крепко держась за руки напарника, чтобы помочь ему встать на свои плечи. Они договорились: на счёт «три» Сонхва поднимется, а Хонджун постарается оттолкнуться и ухватиться за край дыры. Первая попытка не увенчалась успехом: руки Кима соскользнули, и он упал. К счастью, Сонхва успел его подхватить, прижав к своему телу. В голове Джуна это должен был быть необычайно романтичный момент: лучи закатного солнца проникали сквозь окна, освещая их «темницу», а пылинки кружили в воздухе, словно настоящие светлячки. Но нет, Сонхва и секунды не продержал напарника вблизи своего лица и сразу же сбросил на пол, как мешок с мусором. Хонджун нахмурился в небольшой обиде за испорченный момент, но быстро взял себя в руки. Им некогда разыгрывать сцены из дорам, об этом он помечтает перед сном, а сейчас пора выбираться.       Через полчаса попыток Хонджуну удалось выползти наверх, раздирая ладони о ломаные доски. Когда он вышел на улицу, чтобы забрать лестницу, Киму показалось, что за угол дома скользнул темный силуэт, но это произошло за долю секунды. Пистолет тут же оказался в руках и полицейский прижался к стене. Раз. Два. Три. Выставив пистолет вперёд, Хонджун вышел из-за угла, но там никого не оказалось. С высоты послышалось скрипучее карканье и подняв взгляд, Хонджун заметил огромное гнездо на дереве за забором. Ворона, что сидела там, словно насмехалась над жалкой беготней полицейского. Хонджун тяжело вздохнул и убрал пистолет, глядя на чёртову птицу так будто собирается отомстить ей за унижение. – Что-то произошло? – послышался крик из дома. – Нет, я уже иду.

***

      Уже сидя в машине, Сонхва набрал Сана и поставил на громкую связь, пока гнал машину прочь из этого района. Хонджун открывал дорожную аптечку, чтобы вытащить заносы и обработать раны. – Кэп! О боги, я уже был готов вызывать наряд спецназа. Почему Вы не отвечали? – Долгая история, – Сонхва бросил взгляд на стекло заднего вида, где на сидении отражалась книга в пластиковом пакете. Забрали как улику. – Но довольно занятная. Были сообщения о новых жертвах? – Откуда Вы… – Сан, быстрее. – Эм, да, мы с Минги не стали дожидаться вас и выехали на место. Уён тоже уже там. – Снова семья с ребёнком? – Да. Хонджун вдруг вклинился в разговор: – Ищите в доме жертв книгу Пера. – Будет сделано. Ждём вас на месте. Вызов завершился. Хонджун аккуратно закончил бинтовать правую руку — самую глубокую рану, на левой хватило пары пластырей. Он молча убрал аптечку в бардачок, стараясь скрыть напряжение. – Фотки с кофе теперь не сделаешь, – произнёс он с лёгкой улыбкой, но в голосе чувствовалась усталость. Сонхва молчал. Его лицо было напряжено, на шее выступили красные пятна. – Прекрати, – тихо, но с холодом в голосе. – Что прекратить? – Хонджун поднял брови, пытаясь сохранить спокойствие. Предчувствие бури уже заполнило сердце. – Я просто хотел немного разрядить обстановку. – Разрядить? Ты думаешь сейчас о фотках? – Сонхва резко повернулся к нему, его глаза горели яростью. – Ты вообще понимаешь, что происходит? Этот псих снова убил людей! Он заманил нас в ловушку и играет с нами в салочки, будто мы дети! А ты ещё шутишь в такой момент? Хонджун вздохнул, выпячивая грудь и смотря прямо в глаза собеседнику. – А что мне делать? Просто сидеть и молчать? Я пытался немного расслабиться. А ты сразу начинаешь орать и обвинять. Мы уже здесь — ничего не изменить. Убитых им людей не вернуть. Что ты хочешь — чтобы я сидел и трясся от страха и вины? Сонхва нахмурился, его голос стал холоднее. – Мы могли бы уже давно поймать его, если бы ты не подстрекал моих людей к беспечности. Ты думаешь, я этого не вижу? Всё это — из-за твоих шуток и легкомысленности. Раньше у моего отряда не было с этим проблем. Хонджун резко поднял голос. – Серьёзно? Теперь я виноват? Если бы не я, ты бы всё ещё топтался на месте, а парни жили как в армии! Ты думаешь, я не знаю свою работу? Мы тоже люди — у нас есть пределы. И всё это время ты говоришь мне о морали и ответственности, а сам будто из камня состоишь! Он сделал паузу, тяжело вздыхая и опираясь на спинку кресла. – Постоянно повторяешь одно и то же: «всего лишь люди», – Хонджун поставил кавычки в воздухе, – А сам будто не считаешь себя человеком. В чём твоя проблема? Ничего страшного не произойдёт если ты расслабишься и перестанешь думать, что все вокруг должны быть такими же как ты. Между ними повисла тишина — напряжение достигло предела. Каждый из них боролся со своими внутренними демонами и чувствовал растущее отчаяние. Сонхва решил промолчать, но то как сжались его руки на руле и острый взгляд вперед выдавал его гнев. Хонджун же чувствовал обиду. Ему редко приходилось ругаться с кем-то, и тем более терпеть беспочвенные обвинения. И угораздило же, чтобы ему понравился такой человек как Пак Сонхва. Правильно говорят, что первое впечатление – самый жестокий обманщик. Но с другой стороны, Хонджун чувствовал, что у этих эмоций есть причина до которой стоит докопаться. Чтобы они не поубивали друг друга в следующую неделю.

***

      Убийство случилось в одном из многоквартирных домов в районе Каннама. Супружеская пара сидели за столом, лежа в окружении изысканных блюд с ртами набитыми едой. Квартира блистала роскошью и чистотой, небо и земля по сравнению с прошлой где побывал Перо. Минги с Саном прошли через жёлтую ленту и скривились при виде трупов. Уён, стоящий рядом с планшеткой в руках сделал вид, что сосредоточен на работе. – Боже, сначала стекло, теперь еда, у нашей птички нездоровый фетиш на чужие глотки, – сказал Минги, оглядывая посиневшие тела. – А вместо посыпки он крошит гнёзда, – Сан уже надел перчатки и взял со стола веточку, чтобы рассмотреть поближе. Вся поверхность, включая еду и вино в бокалах, были усыпаны мелкими ветками. – Явно его подпись, – бросил Уён, дописывая данные, – Пак Сок Чжу и Юна, владельцы строительной компании. Есть дочь, Пак Набёль, она сейчас в школе, туда уже сообщили. Минги спросил: – Сколько ей лет? – Пятнадцать. – Почти как Союлю, – подтвердил Сон и пошёл проверять другие комнаты. Сан не стал терять времени. Так редко выпадает возможность побыть вместе. Он медленно подошёл ближе к судмедэксперту, стараясь скрыть внутреннюю дрожь, и тихо спросил: – Как дела? Всё нормально? Уён лишь закатил глаза и не поднял головы, продолжая сосредоточенно изучать тело женщины, чьи каштановые волосы лежали в тарелке с итальянской паэльей. – Не отвлекай меня от работы, – коротко ответил он. Сан вздохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он знал, что нельзя тратить время на пустые слова. Но всё равно сердце сжалось от холода, который ему дарил Чон Уён. Прятать свои чувства за улыбками и отшучиваниями становится всё тяжелее и тяжелее. Он попытался сменить тон, сказать чуть теплее: – Нельзя же всю жизнь работать. Вы с Сонхва — два сапога пара. За работой так и личную жизнь не построишь. Уён поднял брови и безразлично взглянул на него. – С чего ты так уверен, что я не строю личную жизнь? – спросил он спокойно, возвращаясь к изучению тела. Сан насторожился. Внутри закипело болезненное чувство страха. – Но ты же отказываешь мне в свиданиях… – прошептал он, чуть заикаясь. Уён лишь пожал плечами. – Может потому что я хожу на них с другими? Почему ты решил, что на тебе свет клином сошёлся? Эти слова словно удар по груди — Сан почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Мир его грёз рухнул в один миг. Он долго строил воздушные замки вокруг Уёна — верил в их будущее, в то тепло и надежду, что чувствовал каждый раз когда видел его лицо. А теперь всё исчезло — смахнули, будто пыль с полки. Острое ощущение предательства и пустоты заполнило пространство в груди. Минги давно предупреждал его: лучше разрушить иллюзии первым — тогда боль будет менее острой. Но он всё откладывал, шутил, говорил, что обязательно добьётся, ведь Уён всё ещё не был ни с кем в отношениях. И казалось, что шанс есть… А теперь всё было разрушено за пару слов. – То есть… у тебя кто-то появился? Безмолвный кивок. Будто они обсуждали погоду за окном. – И тебе пора посмотреть на других. Не упусти свой шанс, может быть, найдёшь кого-то лучше для себя. Сан почувствовал, как внутри всё сжалось ещё сильнее. В груди будто кто-то вырвал сердце — так больно было осознавать потерю того, кто казался ему всем. Он стоял молча, не в силах произнести ни слова. Ситуацию спас Минги, вернувшийся с книгой в руках. Тот же экземпляр Гнезда был в комнате Набёль.       Сонхва и Хонджун прибыли через полчаса, когда криминалисты уже закончили со своей работой, а Уён зафиксировал все имеющиеся данные. Как только эти двое вошли, все поняли – что-то случилось. Напряжение между напарниками можно было рукой потрогать, но никто не решился спросить в чём дело. Сонхва сразу же подошёл к Уёну и расспросил о телах. Обеим жертвам за сорок, вероятная причина смерти – асфиксия, один из симптомов того яда из древесных лягушек, но это уже выяснится в лаборатории. Перо запихнул в их глотки еду когда они уже были мертвы, как и с прошлыми жертвами. Родственников нет, дочь воспитывали самостоятельно. Пока те двое разговаривали, Хонджун уловил момент и встал рядом с Саном, который упорно делал вид, что изучает книжную полку в комнате ребёнка. – Ты не представляешь, что с нами случилось… – начал он тихо, чтобы никто не услышал. – Перо заманил нас в ловушку и… Сан явно не слышал его. Он был погружён в свои мысли, словно не замечая окружающего мира. Хонджун замолчал на мгновение, и положив руку на его плечо, спросил: – Всё в порядке? – спросил он мягко. Сан незаметно вздохнул и улыбнулся чуть натянуто. – А… да, конечно… – произнёс он. Но Хонджун почувствовал фальшь, – Просто не выспался. Но на смену гневным чувствам по отношению к напарнику пришло тревожное беспокойство за друга. Да, Хонджун смело мог назвать Сана своим другом, так же как и Минги. Это были первые коллеги, которые оказались славными ребятами, добрыми и надёжными. И он был уверен: их команда ещё не раз соберется вместе за банкой пива у него дома. Если Хонджун продолжит работать в десятом участке…

***

"Сегодня у нас будет пир. На ужин — самые отвратительные люди. Я наблюдал за их дочерью, милейшим ребёнком, который просто не заслуживает такого обращения. Каждый день они твердили ей, какая она толстая, что ей пора похудеть, иначе никто даже под дулом пистолета не полюбит её. Но я бы не сказал, что она толстая. Да, есть проблемы с весом, но всё не так уж ужасно. Немного поддержки и поход к специалисту могли бы всё исправить. Но эти ублюдки решили, что знают лучше.

Что ж… Это их выбор.

Я ждал.

Ждал момента, когда её ненависть достигнет апогея. Но девочка терпеливо глотала обиду и унижение чаще, чем ела домашнюю еду.

Отец запретил ей есть после четырёх — потому что она принесла тройку по математике. Он говорил ей с презрением: «Мало того, что похожа на свинью, так ещё и тупица».

Разве можно так разговаривать с тем, кого ты привёл в этот мир?

Она стойко выдерживала оскорбления — терпела холод в груди и жгучую обиду в душе, не проронив ни слезинки. Только потом, в комнате, когда родители отужинали и ушли, она могла позволить себе вдохнуть запах еды и лежать на кровати, тихо плача.

Разве она виновата? В том, что выросла такой? В том, что её тело не подчиняется их жестоким стандартам? Она достаточно активна, ест меньше нормы — а вес всё равно никуда не уходит. Обиды копятся внутри неё день за днём. Она боится ходить с одноклассниками в популярные кафе — вдруг съест что-то лишнее и располнеет ещё больше. Боится заговорить с парнями — потому что думает: засмеют.

Если унижают дома — значит так будет всюду.

Но я помогу ей принять свою красоту.

Я уничтожу самую главную помеху".

Хонджун закрыл книгу и потёр глаза. Минги принёс растворимый кофе из комнаты отдыха и протянул её Киму. – Спасибо. Сон кивнул в сторону книги: – И как, есть зацепки? – Только отвращение к тем о ком читаю. Кажется, я начинаю лучше понимать мотивацию Пера. Почему таким людям разрешают заводить детей? Минги пожал плечами: – Человечество не скоро придёт к тому, чтобы проверять будущих родителей на адекватность. Мне повезло с родителями. Да, бывали тяжелые моменты, но чтобы вот так… мама никогда меня не обзывала. – Моя тоже, – произнёс Джун, вглядываясь в текст, – Он запрещал девочке есть из-за оценок, пока сам набивал пузо… Даже представить не могу каково ей было. Пак Набёль пока остаётся на попечении “Исиды”, что даже не удивительно. В последнее время этот приют активно забирает сирот и ни у кого не возникает подозрений кроме детективов десятого участка. Им ещё предстоит проверить владельца приюта, который является главным подозреваемым. В кабинет зашёл Сан и сразу же сел за свой рабочий стол. Хонджун легонько пихнул Минги, в немом вопросе кивнул в сторону Чхве, на что Сон пожал плечами. С тех пор как они вернулись в участок, Сан и слова лишнего не проронил, будто Пак Сонхва заразил его своей серьезностью и трудоголизмом. Теперь эти двое пугающе синхронно работают с бумагами, сосредоточившись на деле. Ничто так не убивает Хонджуна, как рабочая атмосфера. Та самая где царит тишина и все работают как заведенные куклы, лишь стука часов не хватает чтобы сойти с ума. Сонхва так же решил погрузиться в работу и даже не думал о том, чтобы извиниться перед Кимом за пустые обвинения. Ну и чёрт с ним, Хонджун просто продолжит работать так как может и ещё утрёт нос этому скряге. – Давайте хоть телик включим, – сказал Ким, ища пульт на подоконнике. Его всегда кладут туда чтобы не потерять, – А то тишина уши режет. Как только экран включился, сразу показался выпуск новостей. Ведущая рассказывала о предстоящих губернаторских выборах, спортивных достижениях местных сборных и о небывалом урожае мандаринов на Чеджу. – Новый хит группы “Мурмурация” вызвал бурную реакцию общества, так как был основан на книгах официально признанного серийного убийцы по прозвищу Перо. Все детективы подняли головы. На новостном экране уже находилось фото книги. Та самая обложка с окровавленным гнездом в центре. Далее включили видео клип на песню и Хонджун сразу же сделал погромче. По комнате раздались звуки тяжёлой музыки и экстремальный вокал:

Не думай, милое создание,

Есть закон у мироздания:

Тем кому ты стал не нужен,

Точно пойдут ко мне на ужин.

В гнездо в гнездо, мои дорогие,

Здесь вы точно не чужие,

Я стал сыт, а вы свободны,

И злодеи все в преисподней.

Ха-ха-ха-а!

– После первого убийства семьи Ли книги автора по имени Перо были мгновенно раскуплены с книжных полок по всей стране — всего за несколько часов. Электронные версии стремительно заполняют интернет-магазины и читательские платформы, несмотря на активные меры блокировки со стороны правоохранительных органов. Общество начинает называть Перо — «божеством справедливости» и оправдывает его действия, воспринимая как символ борьбы за права детей. Между тем, группа «Мурмурация», известная своими эмоциональными треками, удивила своих поклонников, поддержав творчество убийцы. По словам самих участников коллектива, эта тема им близка, и то, что человек поднимает её — для них бесценно. Это вызывает широкий общественный резонанс и ставит под вопрос границы допустимого в современном искусстве. Мы следим за развитием событий. Выпуск закончился. Настала гнетущая тишина, пока каждый полицейский переваривал поступившую информацию. Минги полез в телефон и заговорил первым: – Такими темпами Перо выдвинут в президенты. Он и его книга первые в поиске на Нэвер. – Что пишут люди? – Сан подошёл ближе и заглянул в телефон. Хонджун и Сонхва также приблизились.

“Разве он не делает хорошее дело? Государству плевать какое у нас будет детство, лишь бы рабы росли”.

“Я готова поставить ему памятник! От таких родителей надо избавляться, чтобы сохранить поколение”.

“Где он был когда моя мать била меня садовым шлангом?”

“Вы с ума сошли? Он убивает людей! ЭТО БОЛЬШОЙ ГРЕХ!”

“А бить детей не грех? Туда этих ублюдков, в адский котёл! Дети не виноваты, что пришли в этот мир, а вот родители ещё как! Надо было думать, прежде чем рожать”.

“Прочитал все главы Гнезда. Ждём следующий ужин ^-^”.

– Что происходит с людьми? – Минги в непонимании хмурит брови и вчитывается в комментарии. Все как один полны похвалы, лишь единицы взывают к разуму. – Нашли героя, – отвечает Хонджун, пожимая руками, – Такой ход всегда работает. Перо убивает не просто людей - он убивает тех кого готовы презирать. Тема о детском насилии довольно яркая и неудивительно, что ажиотаж вокруг неё закрутился так быстро. И когда эти парни успели написать песню? – Это недолгий процесс, – вдруг сказал Сонхва, до этого сохранявший молчание, – Плохо то, что за ними пойдут фанаты, и как бы нам не вышло это боком. Хонджун задумался. Как быстро личность Пера стала светиться сразу в нескольких сферах искусства. Сначала книга, потом песня, скоро и художники начнут писать картины по его убийствам, а дальше что? Снимут фильм? Хонджун бы его посмотрел, если бы не был, блять, главным героем здесь и сейчас. В кабинет зашёл Уён с пальто в одной руке, и бумагами в другой. Снова ему было по пути и он решил занести анализы из лаборатории: – Сказать, что я удивлён - ничего не сказать. Я думал Перо довольно строг в своих принципах, но оказывается сломанные гнёзда и оставленные книги единственное в чём он готов повторяться. Жертвы погибли не от яда лягушки, а от передозировки нескольких видов наркотиков, которые вполне себе можно достать в Корее. Сонхва едва поднял брови: – Значит, он хочет нас запутать? – Похоже на то. Наркотики достать легче чем яд древесных лягушек, не удивлюсь если следующих жертв он задушит подушкой. – Следующих жертв не будет, – твёрдо сказал Хва, – На сегодня всё, нам стоит отдохнуть перед завтрашним днём. Нужно поскорее поймать этого ублюдка. Уён согласно кивнул, не став ломать решительность друга. Возможно, убийства действительно прекратятся, если парням повезёт найти зацепку, но пока надежды мало. Судмедэксперт поймал на себе взгляд Сана, слегка улыбнулся и отправился к выходу. Чхве заметно сник, что не ускользнуло от Хонджуна. – Сегодня определенно не наш день, верно? – Видимо да. Но я как будто уже смирился. – Я тоже. Они помолчали несколько секунд и Сан заговорил: – Уже десять вечера, а ты всё ещё не рассказал почему между тобой и Сонхва летают молнии. Хонджун широко улыбнулся. Кажется, Сан приходит в себя, что бы там у него не случилось. Может хоть своими историями он поможет другу отвлечься. – Думаю, я хочу поведать тебе эту историю в моём любимом баре, погнали? – Друг, если ты платишь, я хоть на край света. Они дали друг другу “пять” и подхватив одежду попрощались с Минги и Сонхва. Пак посмотрел им вслед и тоже начал собираться домой. День был тяжёлый, хотелось поскорее оказаться в кровати.

***

      Электронные часы показывают три часа ночи. Сонхва просыпается от звонка телефона. Едва поднявшись, он с трудом разлепляет глаза и вглядывается в имя абонента. Чхве Сан. – Какого чёрта… Звонки в позднее время скоро станут его личной фобией, но это не от золотого мальчика так что пока процент беспокойства остаётся на минимуме. – Ало? Сан, что случилось? – Кэп… ик… он взял трубку, – довольно сказал Чхве кому-то и послышался смех на фоне, – Кэп, я дико-о извиняюсь, но тут Хонджун в доску ухуярился. Я не знаю, что с ним делать. Сонхва закатил глаза и приложил ладонь к лицу. – Вы идиоты, заняться что ли нечем? Вы как собираетесь работать завтра? – А мы и так работаем, – очевидно что в “доску ухуярился” не только Хонджун. Сан еле связывает слоги. – В смысле? – Ну работаем, под прикрытием. Помните ту группу, что сегодня была в новостях? – О нет… – О да, кэп… Эй, Джун, не надо сосаться с гитаристом! Кажется Чхве отложил телефон и ушёл. В динамике послышалась ритмичная музыка. – Сан? Сан! В каком клубе вы находитесь?! Вот чёрт!