Часть 6, Разбирательство

      Утро встретило Хонджуна неприятной болью на лице, во рту словно нагадили кошки, а общее состояние организма было настолько шатким, что казалось потолок уплывает куда-то очень далеко, как и вся остальная комната. Его комната. В его квартире. Последнее, что запомнилось детективу, – как он расплачивался за шот «Пятьдесят оттенков», где двухзначное число было не просто названием, а реальным количеством рюмок, которые он опрокинул в себя на спор. Кажется, разум покинул его после тридцатого, но это не помешало Киму выиграть. Или, по крайней мере, так он думал. Судя по тому, как он с трудом разлепил веки и боролся с приступом тошноты в купе с пульсирующей болью в голове, можно было сделать вывод — победа явно была за ним. Под боком замычал Сан. Наверняка чувствовал себя не лучше. Хонджун охрипшим голосом сказал: – Я будто уснул на наждачной бумаге… – Ох, мои коленки, – Чхве медленно повернул голову в сторону Хонджуна. Они лежали на двухспальной кровати в спальне Кима. Окно было чуть приоткрыто, впуская прохладный воздух, отчего становилось немного легче. – Я бы пошутил на этот счёт, но не буду. Будильник не звонил? Мы не проспали? Сан нахмурил брови и прикрыл глаза. Голова гудела как десяток осиных гнёзд, ещё и с улицы доносился шум оживающего города. – Если бы мы проспали, Сонхва бы уже давно нашёл нас и придушил. – Поверьте, я бы не ограничился удушьем. Оба тут же приняли сидячее положение и уставились на старшего детектива, что стоял в дверях со скрещенными на груди руками. Грозовая туча по имени Пак Сонхва выглядела так, будто сейчас обрушит на мир самый сильнейший шторм за всю историю человечества. Из-за резкой смены положения и выброса эмоций тошнота всё-таки взяла вверх, и Хонджун прикрыв рот стремительно побежал в ванную комнату. Сан поджал губы и едва заметно мотнул головой, бормоча: – А я говорил градус не понижать… Но от одного взгляда на Сонхва тут же съёжился и опустил взгляд. Детектив грозно и твердо произнёс: – У вас десять минут. Я буду на кухне, ждать интереснейшей истории вашей попойки с кучей металлистов. В комнате повисла тишина, лишь слышался тихий шум воды из ванной. Взгляд старшего детектива был строгим, непроницаемым и холодным как лёд. В воздухе витало ощущение предстоящего разбирательства, Сан почувствовал себя нашкодившим ребёнком, который в полной мере боится получить нагоняй за проступок. Когда Сонхва закрыл дверь, Сан в панике по крупицам стал вспоминать окончание этой ночи. Моменты всплывают в памяти, но никак не могут собраться в единую картинку. Он вспомнил о наличии телефона, на который они могли заснять то что поможет в восстановлении дорожки памяти. Телефон был найден в кармане джинс, которые валялись на полу прямо у кровати. После разблокировки сразу открылся журнал звонков и все стало ясно. Детектив Пак, длительность разговора 47 секунд. Время 3:12. – Дерьмо... Вот картинка и сложилась.

***

      После того как половина шотов была выпита, закуски подъедены, а душевные терзания обоих ещё недостаточно были оговорены, народ в баре неожиданно зашумел. Парни развернулись в сторону вип столиков, куда высаживалась группа молодых ребят, все в чёрном как стая воронов, но с разными стрижками и цветом волос. – Ого, – вяло удивился Хонджун и вернулся к ряду стопок, что выстроились перед ним в длинную линию. – Ты их знаешь? – Мы сегодня наблюдали их гимн убийце, за которым гоняемся. – Это Мурмурация? – Сан захлопал глазами и склонился ближе к другу, чтобы шепнуть, – И что будем делать? – А ты хочешь что-то делать? Час ночи, мы почти в хлам и я хочу забыть о работе, если сейчас они не выложат на стол труп для обряда в честь Сатаны. Сан согласился с ним. Этим парням нечего предъявить кроме аморального фанатизма в сторону серийного убийцы, поэтому стало всё равно на их появление. Он не был фанатом тяжелой музыки, предпочитая более спокойные жанры, а вот добрая половина посетителей активно просила фото или автограф. Даже смотреть противно на этот цирк. – Я правда хочу ему понравиться, – вдруг произносит Хонджун, разглядывая стопку с красным напитком, которую держит на уровне глаз. Его голос немного хриплый от выпитого, глаза блестят в предвкушении новой стадии опьянения. Сан сразу понял, что речь идёт о Сонхва, и полностью перевёл внимание на друга. – Даже не как парень… – продолжает Хонджун, чуть помедленнее, – Уже. А хотя бы как напарник. Сан вздохнул и посмотрел на него с легким сочувствием. – Почему не как парень? – искренне удивляется Чхве, пьяно смотрит на него и пытается понять смысл слов. – Ты должен бороться… – он вяло пихает друга в плечо, – Не бросай на полпути! Эту крепость нужно покорить! Хонджун морщит лоб и задумчиво глядит в потолок. Для Сана всё так просто. – И как это сделать? – с отчаянием в голосе он залпом выпивает шот. – Я плохо лазаю по стенам… Чхве пытается вытащить телефон из кармана, но его движения уже неуклюжие, кажется, что его опорно-двигательный аппарат получил осложнения после десятка шотов с текилой. Он едва не падает с барного стула. Хонджун быстро подхватывает его за плечо, чтобы удержать. – Тогда… учимся делать подкоп, — говорит Чхве с легкой улыбкой, и еле связывает слова, – Вызовем у него ревность. – И как? – Ну как в дорамах, – Чхве складывает пальцы конусом и трясёт кистью с видом:" Ты что, это же азы!" – Например, я засниму как ты с кем-то флиртуешь и отправим ему. А потом скажем, что ошиблись. Сан отвлекался на телефон, пытаясь разблокировать экран. В глазах всё немного плыло, поэтому это заняло чуть больше времени чем обычно. – А ещё я могу позвонить ему и попросить тебя забрать, потому что ты в зюзю. Сделаешь вид, что уснул и не сможешь сказать адрес. И он повезёт тебя к себе. У меня уже несколько раз прокатывало. Стопроцентный вариант, давай так и сделаем. Сан настолько увлёкся моментом, что не заметил как Хонджун покинул его ещё после первой идеи, которую собирался воплотить, веря, что друг уже открыл камеру и готов снимать. И только когда детектив Пак взял трубку, Сан повернул голову и заметил как Хонджун гордой, но не совсем ровной походкой подошёл к группе музыкантов, обхватил одного из них за шею и смачно впился в его губы. – Эй, Джун! Не надо сосаться с гитаристом! Сан даже не знал, гитарист он или нет, просто назвал первым пришедшим на ум словом. Но это же рок группа? У них должно быть много гитаристов. Забыв сбросить звонок, Сан оставил телефон на барной стойке и поспешил увести друга пока тому не набили морду. Но, судя по одобрительным возгласам и аплодисментам остальных членов группы, Ким останется при своём смазливом личике. – Эй-эй, братишка Джун-и, да ты перебрал, – Сан даже почувствовал прилив трезвости и разум прояснился на несколько минут. Он взял друга за плечи и отлепил от бедного музыканта. Хотя, учитывая как тот в моменте положил свои ладони на талию Джуна, не такой уж он и бедный. – Прошу прощения за моего друга, – Чхве сложил ладони перед лицом и склонил голову, – Он сам не свой когда выпьет, такое часто бывает. Гитарист, парень одного с Хонджуном роста, стройный и подкаченный. Волосы короткие, бледно-жёлтые, как пушок у цыплёнка, и выразительные карие глаза немного миндалевидной формы. Черты лица гармоничные: широкий подбородок, аккуратный нос и мягкие скулы. Даже глядя на его мимику можно убедиться, что юноша весьма харизматичен и ничуть не скромен. Он тут же подмигнул Хонджуну: – Я не против чтобы бывало чаще. Оставишь номерок, зайчик? – этот парень тоже был нетрезв, и судя по расширенным зрачкам, начал он не с пятидесяти шотов. – Зайчик? – Хонджун нахмурил брови и посмотрел на Сана, – Он назвал меня зайчиком? – его повышающийся тон не предвещал ничего хорошего, поэтому Чхве вовремя взял Джуна за руку, когда тот собирался показать средний палец, и поспешил увести его на улицу, в надежде что свежий воздух поможет другу немного протрезветь. – Ким Хонджун, ты что творишь? – шипит Сан. – Ты заснял? Сонхва уже прочитал? Сан удивлённо хлопнул глазами, потупил взгляд в пол с пару секунд, посмотрел на Кима и поведал ему историю о звонке Пак Сонхва, который вероятнее всего уже отследил их телефоны и едет к бару. – Я просто хотел затравочку кинуть, когда сказал об этой группе. Взгляд Хонджуна вмиг стал полон обречённости и парень присел на корточки, ухватившись за светлые волосы. Сан начал корить себя за болтливость, из-за которой внимания старшего детектива теперь не избежать. – Теперь он думает, что я веду себя как шлюха. – Почему шлюха то сразу? Скажем что ты просто ветренный. – Ага, как оспа.       На свежем воздухе Хонджун действительно почувствовал как алкогольная пелена ушла на второй план. И было принято решение пойти и допить добрую половину “пятидесяти оттенков”, чтобы если и встретить смерть в виде Пак Сонхва, то хотя бы не на трезвую голову. Ладно, если бы Сан просто сказал, что они напились. Сонхва бы просто послал их по известному адресу, но стоило только привязать сюда работу – никакие преграды его не остановят. По возвращению в бар, Хонджуна ждало непрошенное внимание от того парня, что стал невольной жертвой пьяных порывов Кима. Парнишка представился Чаном и настойчиво старался поддержать разговор. – Просто хотел спросить, почему именно я? Тебя что-то зацепило во мне или… Хонджун закатил глаза и перебил его: – Я просто хотел вызвать ревность у того, кто мне нравится, ясно? Ты просто попался под руку, – Джун выпил ядовито зелёный шот и заметно успокоился, – Ещё раз прости, это было максимально глупо. Чан поджал губы, явно разочарованный ответом, но не торопился уходить. – Ничего страшного, понимаю, – он кивнул в сторону их столика, – Не хотите потусить с нами? Ничего такого, просто пообщаться. Вы выглядите как интересные ребята. – Не думаю что это хорошая идея, – сказал Сан, и добавил, – Мы скоро уедем. Чхве уже был готов достать полицейский значок, если этот прилипала продолжит настаивать, как вдруг Хонджун, разглядывающий ногти, спросил: – А вы правда фанаты Пера? Слышал, вы выпустили песню о нём. Раскрытые глаза Сана выдали его удивление и он поспешил спрятать его в рюмке. Какого чёрта творит Ким Хонджун? Чан тут же расплылся в улыбке и подтвердил эти слова. Затем вкратце поведал: – Зачётный трек, правда? У всех участников группы было откровенно хреновое детство, и всё благодаря родителям. А этот чувак делает то, о чём мы мечтали, но так и не осмелились воплотить. Хонджун спрятал усмешку в очередной стопке: – Как можно хотеть смерти собственных родителей? – спросил он, глядя в пустоту перед собой. – Так же как они хотели сделать из нас груши для битья. И делали же. А мы только и могли мечтать о спокойствии да молить бога чтобы сбросил на дом метеорит. В голове Кима один за одним всплывали детские воспоминания: как они всей семьей гуляли в зоопарке, ездили в Диснейленд, собирали ракушки на берегу, чтобы потом склеить из них картину. Хонджуну просто не понять. Не понять этого зверства. – А он не пытался с вами связаться, чтобы поблагодарить? Теперь Сан понял, зачем Джун начал этот разговор. Мысль о том, что Сонхва может появиться в любой момент сподвигла его на желание работать и устроить допрос? И Чхве решил подхватить тему. Если тонуть то вместе. – И правда, всё-таки так прославить его “творчество” на всю страну. Даже убийцам может быть приятно такое внимание. Чан неловко улыбнулся, почесал затылок и посмотрел в сторону других ребят из группы. Они что-то весело обсуждали, перестав следить за успехами своего подопечного, которого выкинули к бару со словами “не упусти такую звезду, они один раз в руки падают”. – Это было бы опрометчиво с его стороны, мы и не ждём чуда. Пусть прячется от копов как можно дольше, и сожжёт в синем пламени побольше тварей. На этом разговор был закончен. Хонджун мастерски показал, что его внимание к Чану иссякло и парень вернулся к своей компании, разочарованно разводя руками. Ребята сочувственно похлопали его по плечу и предложили выпить       Детектив Пак приехал спустя двадцать минут после ухода гитариста. Хотя, детективы так и не выяснили точно ли он гитарист в Мурмурации, но это было уже не так важно. По дороге Сонхва уже представлял шабаш, вакханалию и праздник разврата, ибо это не просто Ким Хонджун, это Ким Хонджун в комплекте с Чхве Саном и оба под градусом! До влюблённости в Уёна этот парень только и знал как спускать зарплату на кутежи, да каждую неделю рассказывать о новых парнях. Такой же сумасбродный и ветренный как золотой мальчик, только вот приучить его к серьёзности оказалось для Сонхва намного легче, нежели этого инфантильного демона. Поцеловал гитариста? Да без проблем, пусть целует кого хочет, разве Пака должно это волновать? Но это не просто гитарист, это последователь Пера, за которым они гоняются уже несколько чертовых недель. Сонхва не может нормально спать, а этот идиот позволяет себе такое поведение прямо перед рабочим днём. И какой от него будет толк на работе? Это раздражало Сонхва ещё больше. Он чувствует, как внутри поднимается гнев, клокочет и пузырится, как лава в вулкане. Потому что коллеги нарушают моральные устои, не разделяют его взгляды, потому что они не понимают всей важности этого дела. Для них это просто еще один вечер, очередная вечеринка и безрассудные поступки, пока этот псих будет забирать очередную жизнь. А для Сонхва работа – это принцип, суть его существования, его спасительная соломинка, в конце концов! Он быстро нашёл своих младших детективов, молча схватил их обоих за воротники и поволок к машине. По дороге к выходу он осмотрел бар, но музыкантов не заметил, по всей видимости они покинули заведение. – О, детектив Па-ак, – пьяно протянул Хонджун, – Вы прекрасны как всегда, даже когда горите желанием уби…ик… вать. Сонхва лишь закатил глаза и решил игнорировать пьяные бредни. Он в целом не любит находиться в одной компании с нетрезвыми людьми, это вызывает отвращение. Было решено вспомнить адрес Хонджуна и оставить этих идиотов отсыпаться там. По дороге к подъезду Хонджун не удержался на ногах и упал в ровно подстриженные кусты, а Сан, желающий быстро помочь другу упал на колени и пополз к нему по асфальту. Сонхва всё ещё задавался вопросом: ”А нужно ему это все?”

***

– Итак, кто первый? – Сонхва выжидающе посмотрел на коллег, которые сидели перед ним за столом и взглядом изучали пол. Хонджун пихнул Сана локтём, тот пихнул в ответ и всё таки Чхве начал: – Мы… мы просто перебрали, детектив Пак. Это дело… оно тяжелое и мы не нашли решения лучше как сбросить стресс алкоголем. Просим прощения, – он склонил голову и Хонджун повторил это действие. – Меня не волнует причина вашей попойки. Что произошло с теми металлистами? Вы что-то выяснили… – Сонхва многозначительно посмотрел на Хонджуна, – Пока изучали их рты? Щёки Кима тут же залились краской. Подняв глаза на детектива Пака, Хонджун столкнулся с этой едва заметной, сквозь стену серьёзности, насмешкой в его взгляде. Ну уж нет, не на того решил напасть. – Только то, что гитарист классно целуется, – Джун растянул губы в ухмылке не перестав смотреть на Сонхва, – В остальном ничего интересного, обычные фанатики. Сан удивлённо посмотрел на Хонджуна. И этот человек боялся показаться ветренным перед Пак Сонхва? – Впредь лишите меня удовольствия быть в курсе ваших любовных похождений, детектив Ким, – твёрдо ответил Сонхва, снова став оплотом холодной серьёзности. – Вообще-то, мы перешли на “ты”. Эти слова были полностью проигнорированы. – Собирайтесь на работу. Оба. Как только закончим с делом Пера, в наказание пойдёте убираться в архиве, и не надейтесь что я забуду об этом.       Детектив поднялся со стула, взял куртку с крючка в прихожей, обулся и вышел. Усталость снова давила на плечи, словно тяжелый груз, пытаясь усадить его прямо посреди коридора. Пока двое его коллег отсыпались в комнате, Сонхва сидел на диване в гостиной, пытаясь поспать хотя бы час. Но сон шёл урывками — мысли роились в голове, мешая расслабиться. Он прислушивался к звукам из комнаты, готовый среагировать на любой шорох. Хотя мог бы поехать домой и спокойно отдохнуть перед началом рабочего дня, внутри что-то держало его здесь. “Почему?” – думал он. Что именно заставило его остаться? Неужели желание контролировать ситуацию? Или страх упустить что-то важное? Внутри него всё ещё живет ощущение, что если он уйдет сейчас, то всё выйдет из-под контроля. А вдруг его детективы проспят или не придут вовремя? В первую очередь Идэн отчитает его, как главного в отделе. Или если бы они всё-таки проснулись, то неизвестно в каком бы состоянии пришли, и опять же, первым порог капитанского кабинета переступил бы Сонхва. Но есть и другая причина, маленькая, как пылинка, которая всё же не дает ему покоя. Он старается не замечать её, как и многие другие вещи в своей жизни, чтобы было легче. Эта причина — забота. Сан давно уже часть его команды, и хоть иногда он раздражает своей настойчивостью или неловкими поступками, Сонхва чувствует к нему что-то большее. Неосознанно он понимает: этот человек занимает важное место в его сердце. Возможно, где-то глубоко внутри он хотел бы назвать Сана и Минги друзьями, как минимум потому что они работают под одной крышей уже пять лет. Но страх… страх быть уязвимым, боязнь снова оказаться никому не нужным давит на голову. Принять такие мысли к воплощению становится непосильной задачей и детектив Пак снова отмахивается от нее как от назойливой мухи. “Пожалуйста, присмотрите за моим сыном”. – в голове прозвучал голос госпожи Ким, а фантомный запах подаренной ею выпечки сдавил грудь. Перед глазами появился двор усеянный молодыми невысокими соснами, пасмурное небо и красные рукавицы прихватки. “Угощайся, малыш”. Сонхва устало протёр глаза. Ему стоит лечь сегодня пораньше. А золотой мальчик успел натворить дел, и стать его личной мигренью. В любом случае Сонхва уже ничего не изменит. Заботиться о нём, переживать? Разве люди думают о том, как поживает заноза в заднице? Именно так Сонхва воспринимал его, точнее, старался воспринимать. Чем дольше Ким Хонджун присутствует в его жизни, тем больший спектр эмоций детектив Пак испытывает за весь день. Возможно из-за этого он и не может выспаться, уже которую ночь.

***

      Влияние Пера росло в геометрической прогрессии. Его книга показывалась на всех экранах популярных районов, телепроекты посвящали ему целые выпуски рассуждая на тему праведности и морали, психологи начали выпускать статьи, где разбирали его личность, а некоторые фанаты создавали сайты и форумы в его честь, где предлагали следующих жертв. За какие-то сутки мир вокруг окончательно сошёл с ума. В десятом участке города Сеула начался рабочий день. Сонхва уже привычно пил кофе с корицей, который купил сам, не дожидаясь Хонджуна, который взял на себя обязанность снабжать всех напитками по утрам. На белой доске прибавилось несколько фото и надписей со вторыми жертвами. Минги снова сделал запрос в “Исиду”, чтобы они могли поговорить с Набёль. Детектив старался найти новые ниточки, помимо ребёнка, что вели к Перу, но всё тщетно. Курьер, что доставил книгу в издательство, лишь забрал пакет из назначенного места, за домом Кан Ёсана всё ещё ведётся слежка, но в момент смерти семьи Пак тот был на занятиях. Дом, где они с золотым мальчиком “изучали” подвал не имеет хозяина и давно стал собственностью государства. Минги удалось выяснить, что директор “Исиды” Шим Джейк находится в Австралии и предъявить ему, то о чём они с командой первоначально размышляли, просто невозможно. Прокурору недостаточно тех косвенных улик для вынесения ордера, и всё что остаётся – хвататься за последнюю оставшуюся ниточку. Которая снова ведёт их к богине семейного очага.       Хонджун с Саном опоздали всего на несколько минут. Они вошли в кабинет как подбитые собаки: Ким держался за живот, а Чхве за голову, и в целом их болезненный вид кричал о хорошо проведённой ночи. Минги даже отпустил пару шуток, на что получил снисходительную улыбку Сана с дружеским “да пошёл ты”. На лице Хонджуна красовались два цветастых пластыря, один – с розовый с персиками, другой синий с зелеными динозавриками. Последствия свидания с кустом, как он выяснил утром стоя у зеркала. Это смотрелось комично в купе с черной водолазкой, строгими брюками и серым пальто, когда обычно люди выбирают менее заметные способы скрыть ранения на лице. Но это же Ким Хонджун. Поэтому никто в отделе не удивляется. – Исида даёт добро, – говорит Минги, читая пришедшее на почту сообщение, – Только просят приехать в первой половине дня, у них запланированы праздники и поездки на эту неделю. Сонхва допивает свой кофе, берёт куртку со стула и пока идёт к выходу раздаёт указания: – Езжайте к дому семьи Пак, поищите камеры наружного наблюдения, поспрашивайте в ближайших заведениях, может кто-то что-то видел. Минги с Саном вяло ответили: – Будет сделано. – А ты, – Сонхва указывает на Хонджуна, – Молча идёшь со мной. Ключевое слово молча. Как только детектив Пак поворачивается к нему спиной и уходит, Хонджун кривляется передразнивая его и всё-равно лениво следует за ним. Сан и Минги переглядываются, и как только напарники уходят, тут же двигают стулья друг к другу и Сан начинает рассказывать о их ночных приключениях.

***

      В знакомой атмосфере приюта произошли небольшие изменения: помещение внутри украсили на осеннюю тематику, дети бегают в забавных шапочках в виде овощей, а из отдельных кабинетов доносятся звуки репетиций. – Это же праздник урожая! – Хонджун восхищенно рассматривает коридор и ловит на себе серьёзный взгляд детектива Пака. Его губы опустились, – Я итак молчал всю дорогу, лимит исчерпан. Ким перевёл внимание на пробегающих мимо детей в костюмах горошин, радостно похлопал в ладоши им вслед и последовал к кабинету директора Чона. Тот как раз закончил проводить собрание для воспитателей. Детективы подождали пока все работники выйдут и поздоровались с мужчиной. Он выглядел утомлённым, видимо организация празднества даётся нелегко, особенно в таком большом заведении. Юнхо всё равно поприветствовал их, предложил чаю, и сообщил что Набёль вот-вот освободится. Сейчас у неё встреча с психологом. – Как она себя чувствует? – спросил Хонджун. Юнхо поджал губы и после ответил: – Как минимум нам удалось уговорить её поесть, что уже хорошо. – Уговорить поесть? – Навязанный страх, что она не должна есть в определенное время. Новости о гибели родителей для неё оказались не так уж и важны, как оказалось, девочка больше думала о том, как не нарушить правила которые ей вбили в голову. Тяжёлый случай, – Юнхо подошёл к столику, где заранее заготавливал себе всё для перерыва на чаепитие, наполнил две черные кружки ароматным зелёным чаем и протянул их детективам. Через пару минут в кабинет привели Набёль. Девочка куталась в широкую толстовку, скрестив руки на груди. Она медленно осмотрела детективов и после ласкового приглашения Юнхо сесть за стул, прошла вперёд. – Здравствуй, Набёль, меня зовут детектив Пак, это мой напарник детектив Ким. У нас есть пара вопросов. – Хотите узнать кто убил моих родителей? – спросила она, глядя куда-то сквозь, – Их убил бог. Детективы переглянулись. Сонхва продолжил: – Богов не существует. Есть живые люди, которым не нравятся другие живые люди. Поэтому одни убивают других, – Сонхва чувствовал себя глупо объясняя простые истины подростку. Хонджун решил вклиниться в диалог: – Бог птица, верно? Сонхва нахмурился, а девочка заметно оживилась и кивнула. – Ты видела его? – продолжил Ким, – Может он приходил к тебе под чьим-то обликом, чтобы разузнать о твоих родителях? Ты же хотела чтобы их забрали, и он мог прийти чтобы исполнить твоё желание. Набёль опустила голову, пряча глаза под челкой и отрицательно замотала головой: – Я просто молилась. И он услышал. Стало ясно, что конкретной информации ребёнок не скажет. Её разум затуманен, и кажется, она действительно не осознаёт серьёзности происхоядщего. Хонджун вдруг вспомнил того парня из группы: “Он делает то, о чём мы мечтали, но так и не осмелились воплотить”. Что если Набёль и не нужно ничего понимать? Что если это не шок от горя, а её реальные желания? Как у Союля. Тот так же радовался смерти своих родителей, принимал это как подарок от крылатого божества. Хонджун решил задать последний вопрос, пока Сонхва не поменял нить разговора со своей серьёзностью и прямотой: – Ты читала книгу “Гнездо?” Мы нашли её на твоей полке. Девочка молчала. Прошла почти целая минута, которую мужчины терпеливо выжидали, пока она не повернулась к директору: – Я хочу пойти на праздник. Можно? Юнхо без промедления согласился и позволил девочке уйти. – Она не ответила на вопрос, – процедил Сонхва. – Простите, детектив Пак, но я не позволю давить на ребёнка. Сейчас ей нужно освоиться и прийти в себя, не думаю что она скажет вам что-то полезное. Хонджун был согласен с директором Чоном. Их встреча не принесла ничего, что могло бы быть полезно. – Мне пора идти на праздник, – директор забрал уже пустые чашки с чужих рук и оставил их на столике. – Не хотите присоединиться? Старшие дети приготовили печенье и облепиховый пунш, а малыши подготовили выступления. Они будут рады зрителям, – Юнхо в надежде улыбнулся. Сонхва уже строго начал: – У нас нет вре… – Вредности, чтобы отказаться от такого предложения, – перебил его Хонджун. – Я очень этому рад, пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Когда они вышли в коридор и последовали за директором Чоном, Сонхва больно ущипнул Кима за бок и потребовал объяснений за эту выходку. Им нужно расследовать дело, а не развлекаться на детском празднике. – Напомни мне, сколько у нас реальных зацепок? Вот именно, ноль. Смысл сидеть в кабинете и ломать голову, когда можно со стороны понаблюдать за всеми кто связан с Исидой. Что если Перо будет среди гостей, чтобы присмотреть за своими птенцами, а? Что если попытается связаться с Союлем и Набёль? Об этом Сонхва не подумал. Это казалось довольно призрачным шансом, но всё-таки имело некую логику. Если Перо помешан на комфорте несчастных детей, то вполне может прийти на праздник как сторонний наблюдатель. Если в сторону подростков будет подозрительное внимание, детективы смогут набрать больше зацепок и даже выйти на личность убийцы. Но это в идеале. А его Сонхва представлял очень плохо. Он был реалистом, что опирался на факты и уверенность в действиях, всегда шёл прямо, не задумываясь о том, что прячется под другими углами. А Хонджун всегда идёт по кривой дорожке, останавливаясь на каждом повороте, чтобы заглянуть под камешек или корягу. Золотой мальчик любящий копаться в деталях, смотреть на мир другими глазами. Не так как смотрит на этот мир Сонхва. Но стоило признать, идея со слежкой на празднике хороша. Если они поймут, что игра не стоит свеч, то сразу покинут мероприятие и уже тогда можно будет пойти ломать голову у белой доски. И Сонхва высказал эти мысли напарнику: – Хорошо, хорошо, детектив Пак. Только зайдём, для начала, за пряниками, хорошо? Что-то вечно.