Кровожадная натура не спит

Ночь спустилась на Трансильванию тяжело, как занавесь из влажного бархата. Замок, стоявший на утёсе меж скал и сосен, словно вздохнул вместе с небом: в его покоях погасли свечи, и только в одной комнате, высоко под самой крышей, теплился слабый, дрожащий свет. Влад, покинув залу и запершись в своём древнем убежище, склонился над мраморной плитой. Он тяжело дышал, плечи ходили вверх-вниз, как у зверя, пойманного в собственную клетку. Его торс был обнажён — кожа, бледная как тень луны, покрыта испариной. Его грудь дрожала. Вены на шее и руках пульсировали, как живые змеи, напоминая ему о том, чего он боялся более всего. Жажда. Она приходила не по зову. Она приходила, как наваждение, как древнее проклятие, что жилo в его крови со времён, когда солнце ещё не изгнало его из мира живых. Он чувствовал, как темнеет зрение, как зрачки расширяются, как ногти вытягиваются в когти, будто плоть сама помнит, кем он является на самом деле. Он вцепился в пол. Каменные плиты потрескались под его пальцами. Он издал глухой, сдержанный рык — не из горла, но из груди. Его тело выгнулось, и он ударился спиной о стену, оставив на ней тёмный след. Он скалился. Его клыки были обнажены. Дыхание — прерывисто, с хрипами. Он бился, не желая звать слуг, не желая идти в лес... не желая вновь стать чудовищем. И в этот самый миг… дверь скрипнула. — Влад? Он не повернулся. Его спина дрожала. Тонкие линии мышц, под кожей, словно натянутые струны. Он знал этот голос — как знает море прилив. Сердце в груди кольнуло острей любого голода. Элиза. Она вошла без страха. В ночной рубашке, с распущенными волосами, как светлый мотылёк, что летит в самый пекельный огонь. Её глаза были полны беспокойства, но не ужаса. — Я услышала звук… Я испугалась. Всё хорошо? Он не ответил. Его руки упёрлись в камни, когти скользнули по полу, оставляя на нём тонкие царапины. Он чувствовал её приближение как тепло огня, как зов сердца. — Влад… вы... Она подошла слишком близко. И в одно страшное, бессмертное мгновение он развернулся. Рывок — словно ветер сорвался с горы. И прежде, чем она успела испугаться, он обнял её, сжал в объятиях — крепких, как железо, причиняющих боли. Его лицо было рядом. Глаза — расширенные, светящиеся, наполненные жаждой и болью. Его дыхание касалось её кожи. Вот вот должно было случиться что то,что должны было быть не поправимым,слезы катились по щекам,глаза бегали не могли смотреть в глаза хищнику,Влад чувствовал как сонная артерия пульсировала под его прикосновением,Когти впились в кожу,они застыли,объятия начинают ослабевать,что дает Элизе шанс на спасение,Влад цепенеет и его руки опускаются,Элиза убрала его руки от себя продерев страшные раны от его когтей у себя на спине с всхлипом она уходит из его покоев дрожа,в ее глазах все двоилось а кровь лилась тонкими струйками и капала на пол,единственное что Влад смог удержать себя перед жаждой.Влад в своих покоях все так же сидел с оцепеневшим разумом,все что происходило в его голове не описать,он одновременно был спокоен от того что он удержался и не впился в шею Элизы,а одновременно был беспокоен что ее вообще отпустил P.S-пишите свои варианты как будут разворачиватся события между этими двумя