Изгнание света иного

I. Томас Он был молод — не старше двадцати пяти. Высокий, но не угрожающий, скорее — утончённый. Светлые волосы, небрежно перевязанные на затылке, как у художника, глаза серые, прозрачные, как у человека, привыкшего вглядываться в страницы, а не в лица. Одет просто: рубашка, жилет с потёртыми пуговицами, тонкие пальцы, вечно в чернилах. Он был вежлив, скромен. Но в этом и крылась его опасность. Он не боялся Графа. Не преклонялся перед ним. Когда другие опускали взгляды, Томас — смотрел в глаза. Когда другие дрожали от холода замка, он говорил: "Здесь красиво, как в вымершем храме." Он был умён. И, что хуже всего — он был добр к Элизе. По-настоящему. --- II. Граф Сначала Дракула пытался быть великодушным. Он наблюдал за Томасом, как взрослый наблюдает за птицей у окна: сдержанно, почти с интересом. Но птица не улетала. Она приближалась. Садилась всё ближе к Элизе. Он видел, как Томас поправлял прядь у неё на лбу. Как смотрел на неё в моменты тишины. В его взгляде не было похоти. Но именно это и бесило больше всего. В нём было серьёзное чувство. > «Ты не имеешь права любить её, — шептал себе Граф. — Она не для тебя. Она — моя. Мой свет во тьме моей...,она еще слишком молода....» Каждый день он писал в дневнике, рукой дрожащей от неярости, а от удерживаемой ярости: > "Он живёт среди моих стен, дышит моим воздухом. Его голос звучит в её ушах. А моё молчание — оборачивается гробовой тишиной. Пока он рядом — я исчезаю." ×××××× III. Ночь Граф не спал. Он выжидал. Когда в очередной раз Томас ушёл из библиотеки слишком поздно, когда его шаги глухо отозвались в галерее — Дракула пошёл за ним. Тени тянулись за ним, словно повиновались воле. Он не шёл быстро. Он следовал, как ночь следует за закатом. Томас вошёл в старый зал — за фолиантами. Устроился у камина. Разложил бумаги. Там же, между строк, был её рисунок Рассматривая Томас мечтал о том как будет рядом с ней и никто им не помешает.... Рисунок, который она нарисовала для него. Только для него,заставлял его думать о большем чем просто хождение за ручку. Граф зашёл без звука. Томас не сразу заметил. Но когда заметил — встал, как по команде. — Граф! изв.... — Тише, — сказал Граф. — Без лжи. Я слышал, как ты называешь её по имени. Я видел твой взгляд. Ты хотел соблазнить её? — Нет! что вы говорите! *шаг назад*. — Я… я хотел защитить её от одиночества. Я… люблю… Он не договорил. ###### IV. Убийство Граф подошёл близко. Томас потянулся к серебрянному кинжалу на столе — рефлекторно. Но не успел. Дракула схватил его за запястье, кости хрустнули, как сухие ветви. Тот закричал — сдавленно, не громко. Страх наконец вырвался из него. — Ты дотронулся до того, что свято! чем ты, — прошептал Граф. — Ты хотел солнца, но пришёл в сердце ночи. Он вбил его в стену — прижал одной рукой за горло. Томас бился, но тщетно. — Мои руки несли империи в землю. Моя кровь — чернила для хроник. А ты — кто? Страница? Пыль? Граф вонзил клык в его шею, но не с целью насытиться. Он не пил. Он просто рвал. Кровь брызнула на пол, на пергаменты, на рисунок. Томас захрипел. И с каждым движением Дракулы — исчезал. Не как человек. Как воспоминание, которое выжигают до тла. Он уронил тело на камень. Смотрел. — Теперь ты — тишина, — сказал он. — А я — снова один. --- На следующее утро Томаса не нашли. Лишь капли крови под дверью, которая больше не открывалась. А в комнате Элизы — ветер трепал её волосы. Она ещё не знала. Но внутри у неё уже что-то прекратилось.