ГЛАВА XVII — «ПРАВО НА РЕВНОСТЬ»

На следующий день. Утро. Пляж. Катя проснулась раньше всех. Окно было открыто, лёгкий ветер гонял белые занавески, и море шумело спокойно, словно ничего не произошло вчера. Она не могла забыть. Ни взгляда Максима, ни голос Артёма, ни ту дрожь в теле, когда она тонула. Максим ещё спал, сын тоже. Катя сидела на балконе и медленно пила кофе. И тогда появился Артём. — Утро доброе, — сказал он, прислонившись к перилам с внешней стороны, в спасательской форме. Катя улыбнулась. Сдержанно. — Спасибо за вчера. — Я рад, что ты жива. Это главное. Но знаешь… — он наклонился ближе, — я хотел бы видеть тебя в других обстоятельствах. Ты красивая. Умная. С характером. Это... редкость. Катя почувствовала, как внутри всё ёкнуло. — Ты приглашаешь меня на свидание? Артём пожал плечами: — Скорее, на ужин. Сегодня. Живая музыка, открытая терраса. Просто… ужин. Без спасательных кругов. Катя помолчала. А потом сказала: — Я подумаю. --- Днём, за обедом, в ресторане при отеле они сидели втроём. Младший Максим с аппетитом ел фрукты, болтая ногами. Катя была в чёрном сарафане, с распущенными волосами. Максим — в белой рубашке, как всегда, слишком красивый, слишком спокойный. И вдруг: — Катя, — сказал он небрежно, будто мимоходом. — Я забронировал ресторан на вечер. Хочу поужинать с тобой. Только мы вдвоём. Сын уснёт — я заказал всё в номер. Она чуть не подавилась водой. — Ты что? — Просто ужин. Без давления. Без разговоров, если хочешь. Только ты и я. Хорошая еда. Вино. Море — внизу. Молчу, если хочешь. Говорю, если нужно. Катя отвернулась, смотря куда-то в сторону пляжа. «Вот оно», — подумала она. «Он тянется. Но слишком поздно. Или… нет?» И в этот момент она приняла решение. — Хорошо, — сказала она. — Я приду. Он поднял глаза. Впервые за день — с надеждой. — Правда? — Правда. --- Вечером. Катя стояла у зеркала. Платье — короткое, насыщенно-синее. Чёрные босоножки. Красная помада. Она смотрела на себя — и не узнавалась. Это была не мать. Не женщина после ссоры. Это была она — Катя. Живая. Опасная. Максим был в соседней комнате. Он накрыл стол, поставил свечи. Белое вино охлаждалось в ведёрке. И вдруг — стук в дверь. Катя открыла — и увидела Артёма. В рубашке, с розой. Максим вышел из-за шторы. И замер. — А он что тут делает? — спросил он холодно. Катя спокойно: — Он тоже пригласил меня на ужин. И я согласилась. — Катя?.. — Но, — она подняла палец, — я не лгунья. Поэтому скажу честно: мы идём втроём. На вечеринку. Там живая музыка. Танцы. Максим не сразу понял, что это не просьба, а решение. --- Они пришли в клуб-террасу у пляжа. Огни. Музыка. Лето. Трое за одним столом. Катя — в центре. Артём не сводил с неё глаз. Максим сидел с каменным лицом. — Хорошо тут, — сказал Артём. — Как давно вы знакомы? — Пять лет, — ответил Максим, не отрывая взгляда от бокала. — С перерывом на боль. — А вы… вместе? Катя усмехнулась: — Нет. Мы — эксперимент, который сдали досрочно. Максим не ответил. Он смотрел в зал. Его билось сердце. А потом — Катя встала. — Артём, пойдём потанцуем. Он подал руку. Музыка — медленная, латино. Катя в его руках — как вода. Он обвил её за талию. Она не отстранилась. Максим смотрел. Не мог оторваться. Её волосы, её тело — в чужих руках. Танец стал более тесным. Артём шептал ей что-то. Она смеялась. Ближе. Ещё ближе. И тут — Максим встал. Подошёл. — Достаточно. Катя повернулась. — Что? — Хватит. Ты делаешь это специально. — Тебе что, больно? — Очень, — ответил он. — Но ты забываешь, что не только ты умеешь причинять. — Максим, не надо… Но было поздно. Максим ударил Артёма. Тот не растерялся. Ответил. Началась драка. Толпа расступалась. Официанты пытались вмешаться. Кричала Катя: — Хватит! Вы оба сумасшедшие! Артём сбил Максима с ног. Кровь из губы. Удар в живот. И ещё. — Папа! — закричал младший Максим, появившийся откуда-то из тени. — Папа, хватит! Максим перестал сопротивляться. Просто лежал. Побеждённый. Молча. Катя подбежала. Наклонилась к нему. — Ты дурак. Зачем?.. Он прошептал: — Потому что ты важнее, чем самоуважение. --- Максим ушёл. Один. Катя осталась с Артёмом. — Прости, — сказал тот. — Я не хотел… — Он тебе уступал. До поры, — холодно ответила она. — А теперь — ты проиграл. Даже выиграв. — Тогда почему ты не идёшь за ним? Катя посмотрела вдаль, на тёмное море. — Потому что слишком поздно. --- Они пошли в бар. Выпили. Потом ещё. Смеялись. Вино. Текила. Улыбки. Но не смеялась душа. — Хочешь ко мне? — спросил Артём. Катя замерла. — Нет. Я не сплю с теми, кого использовала. Он обиделся. Она ушла. --- Пять утра. Холл отеля. Тишина. Катя поднималась по лестнице. Туфли в руке. Голова — тяжёлая. Открыла дверь — и увидела Максима. Он сидел на кухонной табуретке, с пакетом льда к щеке. Кровь под носом. Разбитый уголок губы. Глаза — усталые, но живые. Катя застыла. — Ты не спишь? — Жду. — Чего? — Ответа. Она сняла босоножки. Подошла ближе. — Ответа на что? — Зачем ты всё это делаешь? Я же люблю тебя. Катя. Она села рядом. Смотрела на его лицо. Он был побеждённый, но честный. Настоящий. — Потому что я тоже люблю тебя. И ненавижу. Одновременно. Он кивнул. — Тогда мы квиты. Катя вздохнула. — А ты очень смешно дерёшься. Он улыбнулся: — Спасибо. Ты очень страшно ревнуешь. Они оба засмеялись. Тихо. Больно. Но вместе.