Вернутся к фанфику

Часть 10

13 июля 2025, 17:56
И прошлой весной, и этой весной Мерт погрузился в ту же самую глубокую унылость. Но теперь, в отличие от смутного беспокойства прошлого, у него была реальная, мучительная причина для этого — он скучал по ней. Он скучал по Мине с тоской, которая проникла в его грудь, как что-то живое. Каждый проходящий час казался ему опустошающим. Хуже того, он жил в постоянном страхе быть разоблаченным. Каждый раз, когда его телефон неожиданно вибрировал, он боялся, что это отец Мины — или, что еще хуже, таблоиды. Его личное горе и публичное молчание доводили его до предела. И был еще один страх, более коварный, чем разоблачение: что Мина может передумать. Что время и расстояние растворят то, что у них было, как соль в воде. Что она может проснуться однажды утром и решить, что они не стоят того — что он не стоит того. В самые худшие моменты эти мысли превращались в полноценные кошмары: Мина стоит на солнце, спиной к нему, улыбается какому-то безликому парню ее возраста, кому-то простому и безопасному, кому-то, кто не несет с собой риска или осуждения. Чтобы не сойти с ума, Мерт попытался снова взять под контроль свою повседневную жизнь. Он решил заняться спортом, тем видом дисциплинированного времяпрепровождения, которым он не занимался с двадцати лет. Он признал, что ранние утренние пробежки по окрестностям, какими бы романтичными они ни казались в фильмах, не для него. Поэтому он пошел по более честному пути: превратил свободную комнату в своем доме в компактный домашний тренажерный зал. Он звукоизолировал ее настолько, чтобы можно было включать музыку на полную громкость, не беспокоя соседей, принес резиновые коврики, гребной тренажер, гантели и зеркало в полный рост, в которое он старался не смотреть слишком внимательно. Там, мокрый от пота и окруженный тишиной, он обрел нечто похожее на ясность. Тем временем его друзья продолжали соблюдать явно негласный договор — они чаще навещали его, писали сообщения, звонили, а иногда заглядывали под предлогом случайных визитов. Они никогда не упоминали Мину напрямую, но это висело над всем, невысказанное и тяжелое. Мерт чувствовал, что они все еще чувствуют себя неловко. Хотя они и обещали быть рядом с ним, их поддержка часто отфильтровывалась через призму их собственных суждений. Джан, в частности, смотрел на Мерта с чем-то вроде сдержанного неодобрения. Мерт был уверен, что Джан смотрел на ситуацию скорее глазами отца, чем друга. И хотя Джан никогда не говорил ничего открыто жестокого, его молчание было полно выразительности. По правде говоря, Мерт подозревал, что Джан молча соглашался со всеми условиями, выдвинутыми отцом Мины. Бурак, с другой стороны, был более мягким. Он проявлял более активное сочувствие, но и он не мог понять, почему мужчина в третьем десятке так сильно влюбился в девушку, только что закончившую школу. Мерт никогда не пытался объяснить. Он никогда не говорил о том, как Мина смотрела на него, или о звуке ее смеха, когда она думала, что никто не смотрит, или о разговорах, которые они вели поздно ночью, долго после того, как камеры перестали снимать. Все это принадлежало ему. Рассказать об этом друзьям было бы все равно что отдать частички ее. Как раскрыть что-то сокровенное. А он не стал бы этого делать. Даже для них. С профессиональной точки зрения он должен был двигаться дальше. Он не мог позволить себе исчезнуть или погрузиться в уныние, не в этой индустрии. Поэтому он снова начал посещать мероприятия. Это истощало его, оставляя пустоту в конце каждого вечера, но видимость была валютой, и ему нужно было оставаться на виду. Тем не менее, когда гасли огни, затихал смех, и он возвращался в свой тихий дом, он тосковал по ней. Иногда тоска так давила на грудь, что ему приходилось ложиться, чтобы просто дышать. Он не знал, думает ли Мина о нем. Он не знал, решила ли она ждать или отпустить. И все же он цеплялся за мысль, что любовь — настоящая любовь — терпелива. Поэтому он тренировался. Каждый день. Тяга тяжестей, ритмичные кардио-упражнения — все это отгоняло мрачные мысли. До той ночи. Он только что закончил серию упражнений, пот еще не высох на коже, когда услышал громкий стук, не в ворота, не обычный звонок в домофон. Нет. Этот стук доносился со стороны веранды, резкий и настойчивый, как будто кто-то вообще обошел формальности. Мерт замер с гантелями в руках, сердце забилось в груди. Кто-то был там. И этот кто-то не пользовался дверью.

***

Мерт был уверен, что у него галлюцинации. Наверное, так и было. Это было единственное логичное объяснение тому, что он видел, потому что там, в тусклом свете уличных фонарей, проникавшем через окно, была Мина. Она стояла на коленях на ковре в гостиной и поглаживала живот его кота. Его мозг замыкался. Теннисная ракетка для самозащиты от потенциально грабителя в его руке висела, как мертвый груз. В течение доли секунды он мог только смотреть. Пот покрывал его грудь, дыхание застряло на полпути, мышцы напряглись, как у животного, загнанного в угол в своей собственной берлоге. Мина посмотрела на него с той сладкой, озорной улыбкой, которую он знал слишком хорошо. Та, что изгибала уголки ее рта, словно она знала какой-то секрет. Он уронил ракетку. Она с грохотом упала на пол, как выстрел, заставив Афи броситься в тень. Но Мина не вздрогнула. Она встала, стряхивая с ладоней кошачью шерсть, собираясь что-то сказать... Но у нее не было возможности. Мерт бросился вперед с силой, которая удивила даже его самого, одним отчаянным движением сократив расстояние между ними. Он не думал. Он не говорил. Он просто схватил ее, прижав к себе, обнимая руками, которые все еще дрожали от тренировки. Они упали на пол вместе, ковер приглушил их приземление. Мерт уткнулся лицом в ее шею, вдыхая ее запах. Боже, ее запах — мыло, кожа, слабый аромат жасмина — поразил его, как удар. Мина обхватила его бедра ногами, зафиксировав его на месте, как будто никогда не собиралась отпускать. Ее руки скользнули по его шее и крепко обхватили его. Не нежно. Не мягко. Властно. Яростно. Поза была опасной, интимной, почти непристойной в своей страсти, но никому из них было все равно. Дело было не в сдержанности. Дело было в доказательстве. В том, что она была здесь. Что она не забыла. Что она все еще хотела его. Мина тихонько хихикнула, задыхаясь. - Ты весь в поту, — прошептала она, и в ее голосе слышались дразнилка и что-то более тёмное. - Хорошо, — проворчал Мерт. - Ты вломилась в мой дом. Ты это заслужила. Затем она поцеловала его — быстро и резко, как вызов. Он ответил ей тем же, прижав свои губы к ее губам с накопившейся за несколько недель неудовлетворенностью и одиночеством. Его руки были повсюду: на ее подбородке, спине, изгибе бедер. Она двигалась под ним с такой же неистовой жаждой, втягивая его нижнюю губу между зубами и тихо застонав в его рот. Они целовались, как будто были голодны. Потому что они были голодны. Он перевернулся вместе с ней, запутавшись в толстом ковре, забыв о внешнем мире. Ее пальцы скользнули в его волосы, дергая, ведущие, и он позволил ей. Она владела им. Полностью. Каждая мышца его тела ликовала для нее. Каждая мысль сгорала под давлением ее губ, под мягким вздохом ее дыхания у его уха. Одежда осталась на них — пока. Но это было едва ли перемирие. Их поцелуи становились все более неряшливыми, влажными, отчаянными. Он застонал, когда ее бедро скользнуло по его, когда ее пальцы скользнули по обнаженной спине и изгибу его позвоночника. - Мина, — прошептал он, прижавшись к ее коже, голос низкий и хриплый. - Если я проснусь и это будет сон... — Это не сон, — прошептала она в ответ. — Это я. Я здесь. Он снова поцеловал ее, на этот раз медленнее. С благоговением. И впервые за несколько месяцев Мерт снова поверил в надежду.

***

В конце концов им удалось оторваться друг от друга - не потому, что они этого хотели, а потому, что желудок Мины заурчал достаточно громко, чтобы они оба рассмеялись. Мерт, теперь уже как следует смущаясь того, что он все еще потный и без футболки, надел футболку и повел ее на кухню. Там, под мягкий свет и звон столовых приборов, он приготовил для нее еду. Ничего вычурного. Только что-то теплое, вкусное и настоящее. Мина сидела за маленьким круглым столом и нахваливала все подряд, словно это было блюдо, отмеченное звездой Мишлен. Одного ее восторга было достаточно, чтобы Мерт заулыбался как дурак. Но тепло не осталось нетронутым. Когда он наконец спросил, как у нее дела, Мина погрустнела. Она с минуту возилась с ложкой, а потом выплеснула правду, тихую и горькую. - Поначалу все было ужасно, - призналась она. - Моя мама думала... она думала, что мы спим вместе с пятнадцати лет, Мерт. С тех пор как начались съемки. Мерт замер. Он крепче сжал стакан в руке. - Она винила себя, - продолжала Мина. - Сказала, что должна была лучше следить за мной. Сказала, что я ее обманула. Я рассказала ей правду - о поцелуях, о том, как мы были осторожны, - но она мне не поверила. Она сказала, что я наивная, или лгу, или и то, и другое. Мерт почувствовал, как внутри него что-то свернулось - ярость, беспомощность, вина. Что они так поступили с ней. Что, любя ее, он стал тенью на ее жизни. - Когда приехал папа, стало еще хуже, - продолжала Мина. - Он рассказал ей о вашем соглашении. Они сильно поссорились. Он сказал, что она слишком остро реагирует, она сказала, что он слишком снисходителен. Но... Мне кажется, теперь она верит, что я все еще девственница. Думаю, она хочет верить. Мерт вздохнул, потирая затылок. - Но они следят за тобой. - Каждую минуту, - сказала Мина. - Они проверяют мой телефон. Я остаюсь одна только в ванной. Я.… я не хочу причинять им еще большую боль, но я так зла, Мерт. Им кажется, что мне снова десять лет. И это несправедливо. Она встала и скользнула к нему на колени, прижимаясь к нему, как что-то хрупкое и неистовое одновременно. Он крепко обнял ее, их головы соприкоснулись, пальцы нежно гладили щеки и губы друг друга. Их поцелуи теперь были мягкими. Исцеляющими. Словно они пытались сказать устами то, что не могли передать слова. - Ты ведь понимаешь, они напуганы, - пробормотал Мерт. - И в каком-то смысле... они имеют на это полное право. Посмотри на меня. Я взрослый мужчина. А ты... Он замолчал, не желая разрушать чары. - Я знаю, - прошептала Мина. - Но я больше не маленькая девочка. - Я знаю, - с чувством ответил он. - Но ты все еще их дочь. Просто... помирись с ней, хорошо? Она твоя мама. Мина опустила глаза, затем медленно кивнула. - Я постараюсь. Они оставались так некоторое время, прижимаясь друг к другу и шепча. Затем их губы снова встретились, и на этот раз они не были такими мягкими. Поцелуй стал глубже, ее пальцы запутались в его волосах, ее тело переместилось на его колени так, что он застонал. Она чувствовала все - его желание, его сдержанность - и двигалась, словно проверяя и то, и другое. Как только Мерт подумал, что потеряет хватку, он разорвал поцелуй и отстранился, тяжело вздымая грудь. - Подожди. Мина, - он моргнул, словно только что вспомнил что-то срочное. - Как ты вообще сюда попала? Мина невинно хлопала ресницами. - Разве ты не дал мне ключи? Он сузил глаза. - Я дал тебе ключ от входной двери. Но чтобы добраться до нее, тебе нужно открыть ворота. Я не дал тебе ни кода, ни другого ключа. Она хихикнула и наклонилась, чтобы снова поцеловать его, пытаясь сладко отмахнуться, но Мерт мягко поймал ее за подбородок. - Нет, - сказал он, уже тверже. - Я хочу знать». Обиженно вздохнув, Мина соскользнула с его коленей и, словно выигрывая время, подошла к раковине. - Прекрасно, - пробормотала она. - Я перелезла. Мерт уставился на нее так, словно она сказала, что переплыла Босфор. - Что? Мина, эта стена высотой два метра. Она пожала плечами. - На мне были сапоги. - Ты... ты могла сломать себе шею! Он прошелся по кухне, вклиниваясь в ее пространство, пока ей не стало некуда деваться. Он поставил ее спиной к раковине и наклонил ее подбородок вверх, заставляя смотреть ему в глаза. Она моргнула, глядя на него огромными глазами. Уголок ее рта дернулся. - ...Хорошо, - наконец прошептала она, как будто это было признание. - Твоя мама дала мне код от ворот. Мерт остался совершенно неподвижен. ...Моя мать? Она кивнула, сдерживая улыбку. Мерт уставился на нее. - Ты хочешь сказать, что моя мать - моя родная мать, которая до сих пор звонит и напоминает, чтобы я не ел слишком поздно, - просто передала тебе код от ворот моего дома? Мина усмехнулась. - Ну... Я могла бы сказать ей, что скучаю по тебе так сильно, что схожу с ума. - Ты могла бы сказать, что прилетела на летающей тарелке, - пробормотал Мерт, все еще ошеломленный. — Это было бы более правдоподобно. Мина поцеловала его в подбородок и прошептала, прижимаясь к его коже: - Может я прилетела на метле? И Мерт, вопреки себе, рассмеялся. Потому что, конечно, так и было. Потому что это была Мина, и ничто с ней больше не будет обычным.

***

В итоге они оказались в его домашнем спортзале - изящном помещении, спрятанном за раздвижными стеклянными дверями. Здесь пахло резиновыми матами и слабым одеколоном - его одеколоном, отметила Мина, - и выглядело все так же, как и у него: функционально, минималистично и немного строго. Гири были аккуратно расставлены, боксерская груша лениво покачивалась в углу, а на скамье лежало полотенце, словно кто-то только что закончил бой. - Так вот куда ты приходишь потеть и притворяться, что это не терапия - сказала Мина, склонившись над рядом гантелей. Ее юбка слегка задралась, но, похоже, ее это не волновало. Она взяла в руки гирю, осмотрела ее, а затем с раздражением положила обратно. – Слишком уж тяжело. Я не хочу ломать себе запястье ради эстетики. Мерт усмехнулся, прислонившись к стойке для приседа. - Ты высмеиваешь мою терапию? - Я уважаю твое стремление к размышлениям», - мило поправила она, поддерживая его тон. - Кроме того, у каждого парня с домашним спортзалом есть демоны. Он ухмыльнулся. - И что это говорит о тебе: ты вламываешься в мой дом, чтобы пообщаться с ними? — Это говорит что я храбрая, - ответила она. - И хитрая, и наверное сообразительная. Она повернулась и уперлась локтями в стойку для гантелей, ее глаза заплясали. - Хочешь знать, как я сбежала? - Вообще-то, очень даже хочу, - сказал Мерт, скрестив руки. Она усмехнулась. - Я напросилась к своей кузине Элиф. Она старше, замужем, очень респектабельная. Такого рода «респектабельность», которая ослепила моих родителей. Мерт поднял бровь. - Ты обманула Элиф? - Я напомнила ей о ее бурной молодости, - невинно ответила Мина. - Когда мы были младше, у нее был парень, которого она не должна была иметь. Она таскала меня за собой в качестве прикрытия - «О, мы ели мороженое, тетя!» или «Мина опять потерялась, тетя!». Так что... - Ты надавила на ее совесть и использовала чувство вины, - сказал Мерт, медленно кивая. - Умно. - Она мне задолжала, ты даже не представляешь сколько я из-за нее врала, нам хватит еще на несколько свиданий, - сказала Мина с насмешливой серьезностью. - Я сказала ей, что мне нужно несколько часов, поклялась всем и вся, что не наделаю глупостей и вернусь домой к полуночи. Мерт рассмеялся, звук был тихим и низким. - Она определенно станет сообщницей, если об этом станет известно. - Абсолютно, - согласилась Мина. - Но она взяла с меня клятву на мизинце. Это юридически обязывающее обещание по закону всех сестер и братьев. Они продолжали идти, коты рыскали впереди, как экскурсоводы. Мина останавливалась через каждые несколько шагов, чтобы полюбоваться какой-нибудь мелочью: черно-белой фотографией в рамке, чистыми линиями полок, запахом свечей из древесины кедра, которые он точно не зажигал специально. - Здесь все так, по-твоему, везде чувствуется твоя рука - сказала она, выходя в коридор. - Стильно, но в то же время уютно. Необычное освещение. И пахнет дорого. Он прочистил горло, слегка покраснев. - Спасибо. - А где же главная достопримечательность? - спросила она, внезапно повернувшись к нему лицом. Выражение ее лица стало озорным. - Да ладно, я знаю, что она есть. - Кухня? – спросил он слегка растерявшись. Мина вздохнула так, словно он произнес грязное ругательство. - Нет. Не оскорбляй меня. Ты знаешь, о чем я. Он моргнул. - Нет, вообще-то нет. Она подошла ближе и ткнула пальцем ему в грудь. - Не прикидывайся дурачком. У каждого парня есть главная достопримечательность в доме. Комната, которую они спроектировали. Та, которая говорит: «Вот кто я, мир. Узри меня». - А, это, - сухо сказал Мерт. - Ты имеешь в виду пещеру Бэтмена. - Я так и знала! - Мина засияла. - Отведи меня в свою пещеру. Я требую полного доступа. Я начинаю набег. - У тебя настроение набега? - спросил он, забавляясь. - Я всегда в настроении для набегов, - гордо заявила она. - Но только ради эксклюзивной добычи. Если это просто модный шкаф со светодиодными лампочками, я ухожу. Он покачал головой и усмехнулся. - Отлично. Следуйте за мной, генерал. Но не говорите, что я вас не предупреждал. Когда они свернули в коридор, один из котов проскочил между их ног, едва не поставив подножку Мерту. Мина без труда подхватила ее и прошептала: - Афи теперь часть операции. Она наш шпион. - Афи предаст всех ради курицы, - пробормотал Мерт. — Значит, она подходит, - весело сказала Мина, прижимая кошку к себе, как солдата в окопе. Они шли вперед - один мужчина, одна девушка и кошка - готовые к налету на святилище Мерта.

***

Времени было в обрез - время уже подходило к одиннадцати, но от этого все становилось еще более захватывающим. Мерт с тихим шорохом открыл дверь в свою гардеробную, в его глазах светилась гордость. Это было его маленькое королевство: матово-черные светильники, полки из ореховых панелей, освещенные мягким светом, стеклянная витрина с часами, аккуратно разложенными по маркам, и выдвижные ящики, которые открывались с плавной, почти вальяжной легкостью. В дальнем конце висел ряд идеально подогнанных костюмов - от угольного до темно-синего и до обсидианового черного. Под ними в ряд стояла его обувь. От гардеробной пахло кедром, кожей и лишь намеком на одеколон, с которым он всегда был раздражающе скромен. У Мины открылся рот. Она медленно обошла вокруг, трогая вешалки и заглядывая в ящики, как кошка в ювелирном магазине. - Знаешь, ты мог бы избавить меня от стольких проблем, если бы впустил меня сюда раньше. Мне не пришлось бы грабить тебя вслепую, как какая-нибудь дикая фанатка. Он рассмеялся. - Теперь считай, что ты авторизованный преступник Он открыл ящик с легким щелчком. Внутри аккуратными рядами лежали солнцезащитные очки. Глаза Мины сверкнули. - О. Боже. Мой! - Давай, - сказал Мерт, легонько подталкивая ее. - Выбери себе бойца. Мина примерила несколько моделей, принимая преувеличенные позы перед зеркалом в полный рост. - Слишком вызывающе? - спросила она, продемонстрировав ему пару черепаховых очков в крупной оправе. - Ты похож на человека, который шантажирует политиков ради спортивного интереса. - Идеально. В итоге она остановилась на черной футболке, которая восхитительно свисала с ее плеч, бирюзовой толстовке, в которую она зарыла руки, словно она принадлежала ей с рождения, и, конечно же, его классических Ray-Bans. Затем, не спрашивая, она схватила флакон с его одеколоном и облила себя ровно настолько, чтобы на коже осталось облачко его запаха. - Ты только что поставила на себе клеймо, - поддразнил ее Мерт. - Может, мне нравится пахнуть плохой девочкой. Они ненадолго остановились в его ванной, и Мина осмотрела двойные раковины и широкую ванну, словно оценивала номер в пятизвездочном отеле. - Принято к сведению, - сказала она. - В следующий раз я приму ванну. Он изогнул бровь. - Уже планируешь набег? - Я всегда планирую свои набеги заранее. Но в спальне воздух изменился. Она свернулась клубочком на его стороне кровати, обнимая подушку, словно ей там самое место. - Мне пора, - прошептала она, и хотя слова были простыми, они легли тяжелым грузом. - Я действительно не хочу. Он сел рядом с ней, глядя на то, как она вписалась в комнату, словно всегда была ее частью. – Я тоже не хочу, чтобы ты уходила, - тихо сказал он. Она повернулась к нему, и в тот момент, когда их глаза встретились, между ними словно воцарилась тишина. - Ты не помогаешь, - пробормотала она. - И не пытаюсь, - ответил он, наклоняясь. Их рты встретились, как магниты, - теплые, настойчивые, сладкие и немного безрассудные. Пальцы Мины скользнули в его волосы, будто имели на это полное право, и он поцеловал ее так, словно ждал этого с начала времен. Ее ноги сплелись с его ногами, забирая пространство, забирая тепло, забирая рассудок. Мерт перекатился на бок, его рука скользнула по ее талии под подол толстовки, которая на самом деле ей не принадлежала. - Тебе действительно надо было взять эту? Она усмехнулась ему в губы. - Ты же знаешь, что бирюзовый - мой цвет. - Да? Тогда я больше никогда его не надену, считай она теперь твоя. Они целовались все крепче, небрежнее, словно время было жидким и они пытались выпить его до того, как часы пробьют полночь. Его пальцы скользнули в ее волосы, а ее - в подол его футболки, словно в ответ на тайное желание. - Ты опасная, - пробормотал он. - Я очаровательная, - задыхаясь, ответила она. - И то и другое, - простонал он, снова приникая к ее рту. В комнате витал аромат его одеколона на ее коже и слабый звук мяуканья кошек за дверью - возможно, они обиделись. Они целовались, как подростки, сердца бились слишком быстро, а между поцелуями прорывался смех. Это не было изысканно и аккуратно.  Но все было по-настоящему. Мина была в его объятиях, на его подушке, завернутая в его толстовку, зацелованная до потери дыхания. И на какое-то время они совсем забыли о времени.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!