Вернутся к фанфику
Часть 11
18 июля 2025, 12:02Это было лучшее лето в его жизни.
Мерт чувствовал себя так, словно мир перевернулся настолько, что в нем появилось место для всего, чего он когда-либо хотел. Мина, все еще находясь под бдительным присмотром родителей, проявила потрясающую изобретательность, бросив вызов их контролю. Она купила второй телефон. Их сообщения стали передаваться как по маслу. И теперь, вместо того чтобы скрываться от мира, они прятались у всех на виду - встречались под носом у ее семьи, - что делало каждый поцелуй, каждый взгляд еще более опасным. И еще более волнующим.
Он постоянно напоминал ей, что школа имеет значение. Что ее оценки на первом месте. Но в тот день, когда она окончила школу, что-то в нем ослабло. Она больше не была школьницей. Теперь она была почти студенткой университета, и вес этого различия, пусть и негласно, изменил его отношение к ней.
Они часто говорили об этом в короткие, украденные мгновения - о том, что будет дальше. Ее родители очень старались: много времени проводили на работе, надеясь отправить дочь в университет за границу. Мина только закатывала глаза, говоря, что поступление в Стамбульский университет и то будет чудом.
- Я не такая умная, как ты думаешь, - надувала она губы, скривив их в насмешливой жалобе, - и только когда разговор становился серьезным, она наклонялась, чтобы поцеловать его, и момент растворялся, как сахар на языке.
Мерт не смог присутствовать на ее выпускном. Но он постарался, чтобы она почувствовала его присутствие.
На ее имя был доставлен огромный букет белых пионов, а также изящный золотой браслет, подписанный «тайным поклонником». Из тени он наблюдал, как она разворачивает записку, как на ее лице расцветает нежный румянец. Она сразу же надела браслет и сфотографировалась с семьей, лучезарно улыбаясь, не замечая, что он следит за каждым ее движением.
Той ночью она нашла его.
Она сбежала с вечеринки - бросила одноклассников, пробралась мимо учителей, выскользнула из-под родительского контроля. Времени было мало. Каждая секунда была драгоценна. Мерт подобрал ее у ресторана, где ее друзья все еще поднимали тосты с шампанским и вполголоса кричали в ночь.
Она забралась в его машину босиком, с туфлями на каблуках в руках, и ее лавандовое платье отражало свет. У него перехватило дыхание. Смеющаяся. Безрассудная. Она выглядела как тайна, которой мир не заслуживает.
Они не разговаривали, поначалу. Он вел машину. Она положила руку ему на бедро, как будто они никогда не расставались.
Улицы расплывались мимо в янтарных полосах. Никто из них ничего не говорил. Молчание между ними не было тяжелым - оно было напряженным. Такое, от которого щемит в груди, а слова только мешают.
Мина наклонила лицо к открытому окну, ее волосы подхватил ветерок, глаза были полузакрыты от шампанского и адреналина.
- От тебя веет неприятностями, - пробормотал он, не глядя на нее.
Она засмеялась, негромко и удовлетворенно.
- Пионами и бунтарством, - поправила Мина.
Его рот дернулся. Он потянулся к ней и коснулся пальцами ее голого колена, словно проверяя, настоящая ли она.
- Ты сумасшедшая, раз решилась на это, тебя ведь будут искать.
- Ты ничем не лучше, если позволяешь мне, - она повернула к нему лицо, и блеск для губ заиграл в свете уличного фонаря. - Куда мы идем?
- Туда, куда твои родители и не подумают искать.
Это оказалась парковка у закрытой пристани - тихая, спрятанная за рядами закрытых ларьков с морепродуктами и обкуренных скамеек. Море слабо плескалось за бетоном. Мерт заглушил двигатель, и на мгновение никто из них не двинулся с места.
Мина наклонилась и обвила его шею руками. Ее дыхание слабо пахло сиропом и розовым вином.
- Я скучала по тебе.
- Ты видела меня два дня назад.
- Я соскучилась по тебе, как только ты уехал.
Его руки сжали руль. Она заметила. Подвинулась ближе. Она облокотилась на консоль, и платье задралось выше по бедрам, словно под действием силы тяжести.
- Твои друзья, наверное, все еще в ресторане, - хрипло сказал он.
- А я здесь, - прошептала она. - С тобой.
Поцелуй был неизбежен.
Он не был торопливым - он был осознанным. Медленным. Словно они пытались снова запомнить друг друга, убедить себя в том, что это не сон, созданный от отчаяния. Ее рука скользнула к его челюсти, пальцы стали легкими, большой палец коснулся уголка его рта, прежде чем он поймал его между зубами - игривый укус, который заставил ее задохнуться и рассмеяться в пространство между их лицами.
Он притянул ее ближе. Одной рукой он обхватил ее за талию, другой скользнул под каскад ее волос, чтобы удержать ее на затылке. Их тела прижались друг к другу на кожаных сиденьях - неуклюжие, слишком разгоряченные, слишком жаждущие. Она забралась к нему на колени, сложив ноги, платье упало с одного плеча, как будто гравитация сегодня имела свое мнение о приличиях.
- Мерт, - прошептала она, что-то среднее между легким вздохом и решимостью.
- Да?
- Я не хочу идти домой.
Он прижался лбом к ее лбу, вдыхая ее воздух.
- Тогда не уходи.
Ее руки двинулись первыми - целенаправленно, неторопливо. Она убрала руки с его шеи и поднесла их к тонким бретелькам своего платья. Жест был спокойным, непринужденным, но Мерт почувствовал, что его сердцебиение участилось, словно кто-то дернул за жилу в его груди.
- Мина...
- Шшш.
Она не отвела взгляд.
Одним плавным движением она потянула бретельки вниз. Ткань скользнула по ключицам, медленно, как опадающие лепестки, и опустилась на талию. Она слегка откинулась назад, дыша неглубоко, и теперь сидела на нём в тусклом свете приборной панели - как будто сама ночь затаила дыхание и замерла.
Мерт не двигался. Не мог.
Ее кожа была теплой от жары машины, тускло освещенной янтарным светом уличного фонаря. Она не позерствовала. Она не играла. Она просто была здесь - уязвимая, вызывающая, словно под напряжением. Его руки замерли у ее ребер, не уверенные, что им позволено прикасаться к тому, что ощущается как дар.
- Все в порядке? - спросила она едва слышно.
Он кивнул один раз, горло сжалось.
– Ты, …, Мина….
Она ухмыльнулась, немного дрожа, но достаточно уверенно, чтобы прижаться к его груди и поцеловать его в шею - медленно, нежно. Ее кожа на его лице была нереальной. Мягкая, живая, настоящая.
Наконец он сдвинулся с места - его руки скользнули к ее талии, затем вверх, большие пальцы провели по нижней части ее грудей, словно по святой земле. Его губы нашли ключицу, поцеловали вдоль нее, потом ниже. Не торопясь. Он хотел, чтобы она ощутила каждое прикосновение как полагается.
Она резко выдохнула, когда он поцеловал выпуклость ее груди, чуть сбоку, и теплое дыхание коснулось того места, куда его рот еще не добрался. Ее пальцы запутались в его волосах, спина едва заметно выгнулась, и на несколько долгих, отстраненных секунд мир состоял только из дыхания, кожи и желания.
Но потом...
Зажужжал телефон. Один раз. Потом еще раз. Низкая, настойчивая вибрация в бардачке.
Они оба замерли.
Мина зарылась лицом в его шею, заглушая стон.
- Я убью Элиф.
- Она твоя подельница, - пробормотал Мерт ей в волосы, все еще тяжело дыша. - Не убивай ее пока.
С неохотой она отстранилась. Она потянула платье вверх, разглаживая его пальцами, которые слегка дрожали. Ее грудь вздымалась и опадала от остатков жара.
Мерт просто сидел, все еще полу оглушённый, положив руку на изгиб ее талии и снова прижавшись лбом к ее лбу.
— Это было... - начал он.
- Я знаю, - прошептала она и поцеловала его в последний раз - мягко, трепетно. - В следующий раз я его выключу.
***
Она позвонила в дверь в 4:43 утра. Небо еще не окрасилось в светлые тона - только темная, неясная синева, пахнущая росой и снами. Мерт не услышал звонок в первый раз. Не услышал и во второй. Лишь когда на тумбочке зажужжал телефон, он зашевелился и, моргая, уставился на экран. Мина 🐾 «Открой дверь. Я пришла с Санни». Он слишком быстро сел прямо, волосы торчали во все стороны, один носок все еще был надет. В доме было тихо. Он протопал к двери босиком, все еще находясь в полусонном состоянии, и тут появилась она: в леггинсах, безразмерной толстовке, волосы завязаны в пучок, а ее крошечная собачка виляет всем телом, как метроном на сахаре. - Ты сумасшедшая, - пробормотал он. - Я скучала по тебе, - сказала она, шагнув в дом так, словно жила там - а ведь в глубине его души она почти так и делала. Она бросила рюкзак на пол, отстегнула поводок и стянула через голову толстовку, обнажив под ней одну из его старых футболок - ту, о пропаже которой он даже не подозревал. — Это была моя? - спросил он. - Теперь она моя. Он смотрел, как она зевает и потягивается, будто кошка, а Санни уже мчится в сторону гостиной, уши развеваются, хвост в воздухе в словно пропеллер. Мерт протянул ей свежую рубашку из стопки белья, и, не говоря ни слова, они скользнули под одеяло. Не как гости. А как два человека, которые уже много лет засыпают рядом друг с другом. Их тела прижались друг к другу - ноги переплелись, руки инстинктивно изогнулись, ее рука легла ему на грудь с таким удовольствием, что его сердце замерло. Они не разговаривали до самого утра. Когда птицы уже заняли свои места на окнах, а свет сиропно-золотистого цвета падал на половицы. - Завтрак был импровизированным: яйца, симит, холодная нарезка, мягкий сыр, клубника, которую она прихватила из холодильника Элиф. Мина сидела у краешка стола, как будто выросла здесь, босая, попивая слишком горячий чай и делая вид что не горячо. Снаружи сад уже ожил. Солнце проникало сквозь виноградные лозы, освещая скатерть. Его питомцы, Афи и Зет, с глубоким недоверием наблюдали за Санни с подоконника. Санни, естественно, воспринял это как вызов дружбе. - Санни! - шикнула Мина, когда он метнулся к ближайшему коту. - Будь вежливым. У этих кошечек манеры лучше, чем у тебя. Мерт рассмеялся и налил ей еще чаю. - Ты хуже собаки, эфенди, - сказала она, откусывая сыр. - Ты прячешь все хорошее мороженое и делаешь вид, что оно предназначено для гостей. - Я припас лучшее только для тебя, - сказал он. Она недоверчиво посмотрела на него. - Ты лжешь. - Проверь морозилку. Она так и сделала. И когда она нашла его – свое любимое фисташковое из того дорогого места у Босфору, - она повернулась и бросилась к нему в объятия. - Клянусь, однажды я выйду за тебя замуж, - пробормотала она ему в плечо. Он улыбнулся. Он не сказал «надеюсь» или «не шути так». Он просто поцеловал ее в макушку. - После обеда они снова задремали - лениво, под потолочным вентилятором, который вращался так, словно время было необязательным. Песик Мины растянулся на плитке животом вверх. Кошки, наконец сдавшись, спали на спинке дивана, как скучающие аристократы. К позднему вечеру они снова были в саду - два шезлонга задвинуты под тень, тела вытянуты, как у кошек в замедленной съемке. Мерт читал что-то с загнутой назад обложкой. Мина листала поваренную книгу, которой не собиралась пользоваться. Афи валялся в траве. Зет облизывал лапки. Санни грыз кость, словно она была должна ему денег. - Лимонад? - спросила она, вставая и счищая траву с ног. Он кивнул, глаза по-прежнему были полузакрыты. - Если он еще остался. - Лучше бы остался, - донесся из кухни ее голос. - Мы чуть не убились, выжимая эти дурацкие лимоны. Он рассмеялся, глаза закрылись. Бытовое блаженство. День, который не должен заканчиваться. Такой, который переписывает понимание тела о времени. Затем раздался звонок. Один резкий звонок. Не тревожный, но и не случайный. Мерт открыл глаза. Медленно сел. Момент лопнул, как мыльный пузырь. Из кухни, через открытое окно, донесся звон стекла, а затем тишина. - Мерт..., - ее голос был тоненьким, сдавленным. Он повернулся к дому. В окне застыла Мина - в руках у нее был стеклянный графин, и свет падал на него, как пойманный солнечный луч. Ее выражение лица говорило обо всем. У мечты был ограниченный срок.
***
Снова прозвенел звонок. На этот раз дольше. И резче. Мерт сел в шезлонге, его босые ноги коснулись травы. Мина не шевелилась, графин по-прежнему был в ее руках, по его бокам, как пот, стекали бисеринки влаги. Выражение ее лица изменилось - не паника, пока нет, а спокойствие хищника, почуявшего шорох в траве. - Оставайся там, - тихо сказал он. Она кивнула, глядя на него широкими, непроницаемыми глазами, и медленно отступила в тень кухни. Он пересек сад босиком, солнце еще грело его плечи, а сердце вдруг забилось слишком быстро. Кошки исчезли - они всегда исчезали, когда что-то незнакомое нарушало покой. Санни гавкнул один раз, а затем рысью направился к воротам, виляя хвостом, как всегда оптимист. Мерт подошел, прищурившись, к камере наблюдения на своем телефоне. Джан. Конечно. Он выругался про себя и натянул футболку, одну из самых широких - не ту, что была на Мине несколько часов назад. Джан уже размахивал руками перед камерой от нетерпения. Мерт открыл ему дверь. Ворота с лязгом распахнулись, и появился он - высокий, загорелый, в авиационных очках, заправленных в воротник рубашки, ухмыляющийся так, словно ему принадлежала каждая комната, в которую он входил. - Чувак, ты жив? - воскликнул Джан, подходя к дому. - Я был в пяти минутах от того, чтобы подать заявление о пропаже человека... Он остановился на пороге. Потому что там, на полпути между кухней и садом, босиком, в безразмерной мужской футболке и с запотевшим стеклянным кувшином в руках, стояла она. Мина. Она моргнула. Джан уставился на нее. И в этой напряженной, затаившей дыхание тишине - ветерок шелестел в саду виноградными лозами, скрипела дверь дома Мерта - все изменилось. Мерт шагнул вперед, голос спокойный. - Джан. Это Мина. Она сглотнула. Слегка приподняла графин, как бы приветствуя. - Привет. Джан перевел взгляд на Мерта, потом снова на нее. Выражение его лица почти не изменилось - слишком сдержанное, - но что-то мелькнуло. Удивление? Узнавание? Что-то неопределенное и не совсем одобрительное. - Ты... Мина, - наконец произнес он, растягивая имя, словно оно имело вес. - Точно. Та самая… - Да, та самая, - сказал Мерт, мягко прервав его. Глаза Джана сузились, почти незаметно. - Я не знал, что вы двое... все еще общаетесь. - Мы общаемся, - сказала Мина спокойным голосом. Она чувствовала себя увереннее. - Очевидно. Мерт шагнул рядом с ней. Близко, но не навязчиво. И не демонстративно. Достаточно, чтобы сказать: да, это реальность. Да, я стою рядом с ней. Рот Джан дернулся. Не совсем улыбка. Что-то подобие улыбки. Он огляделся. - Ну что ж. У вас тут целая маленькая инсталляция. Коты, лимонад... подростковый бунт, скрытый от посторонних глаз. - Хочешь немного? - спросила Мина, поднимая графин чуть выше. Ее улыбка была вежливой. Непреклонной. - Лимонад, я имею в виду. Джан отпустил этот момент. Затем: - Конечно. Почему бы и нет. Они снова сидели под тенью виноградной лозы. Теперь уже трое. Джан отпил лимонада и театрально поморщился. - Достаточно кислый, чтобы очистить двигатель автомобиля. Но уважение к хозяину. Мерт не засмеялся. Мина просто делала медленный глоток и смотрела, как собака снова валяется в траве. - Итак, - сказал Джан, откинувшись на спинку кресла. - Теперь это... стало чем-то вроде официальным? Мерт встретил его взгляд. - Да. Он сказал это просто. Не агрессивно. Не защищаясь. Просто «да». Джан выдохнул через нос и потер челюсть. - Никаких лекций, - сказал он в конце концов. - Я приехал, чтобы привезти колонку, которую ты просил. Мерт встал, чтобы забрать его из машины, и они остались вдвоем под рассеянным светом. Мина внимательно наблюдала за Джаном. Он не смотрел на нее, лишь проводил пальцем по ободку своего бокала. - Ты храбрая, - сказал он наконец. - Почему? - Ты знаешь, почему. Мина наклонила голову. - Ты считаешь, что мне не следует здесь находиться. Он слабо улыбнулся. - Думаю, весь мир скажет, что тебе не следует. Но я пришел сюда не для нравоучений. Она еще немного понаблюдала за ним. Затем откинулась на спинку стула и позволила своим голым ногам потянуться к солнцу. - Хорошо. Потому что я уже наслушалась. И я об этом не очень просила. Впервые Джан действительно посмотрел на нее. И он кивнул - тихое, неохотное уважение прошло сквозь него, как тень. Мерт вернулся с динамиком. - Ну что, все еще живы? - Едва ли, - пробормотал Джан, взял коробку и встал. Мерт проводил его до ворот. - Ты знаешь, что скажут люди, - негромко сказал Джан. - Знаю, - ответил Мерт. - И ты все равно полагаешь, что оно того стоит? Мерт оглянулся на сад - на нее, попивающую лимонад, солнечный свет струится по ее волосам, как золото, собака спит у ее ног. - Я не думаю, - сказал он. - Я знаю.
***
Мерт смотрел, как машина Джана исчезает на дороге, а затем на мгновение задержался у ворот, засунув руки в карманы. Воздух теперь казался другим. Как-то тоньше. Не хуже - просто реальнее. Когда он повернулся обратно к саду, Мина все еще сидела в кресле, глаза ее были закрыты за солнцезащитными очками, грудь вздымалась и опускалась от медленного, ровного дыхания. Одна рука болталась рядом с ней, пальцы поглаживали шерсть Санни. Графин был почти пуст. Он был уже на полпути назад, когда зажужжал телефон. Бурак «Брат. Я в пяти минутах езды. Не паникуй. Я еду с миром и, возможно, с бореком». Мерт уставился на экран. Он не просил Бурака приходить сегодня. Еще одно сообщение: «И если это все еще та история запретной любви, о которой ты просил меня не шутить, то я буду шутить». Он не успел ответить. Мина приоткрыла один глаз, уловив мелькнувшую на его лице эмоцию. - Что? - спросила она, уже подозревая. - Бурак уже в пути. Она села, моргая. - Сейчас? - Он... привезет выпечку. Мина фыркнула. - Конечно, привезет. Дипломатия панических закусок. Мерт сел рядом с ней, положив локти на колени. - Ты не против, если он тоже с тобой познакомится? Очевидно ему позвонил Джан, и решил воспользоваться моментом. Она подняла голову, сняла солнцезащитные очки и посмотрела ему в глаза. - Я больше не собираюсь прятаться. Он кивнул. Он не сказал «хорошо». Он не сказал « смело». Он просто протянул руку и взял ее за руку, предоставив молчанию сказать все остальное. - Бурак прибыл как ураган. В очевидном страхе что Мина успеет уехать и ему не удастся ее застать. Хлопнула дверца машины, в одной руке пакет с бореком, нелепая цветочная рубашка развевается на ветру, как флаг капитуляции. - Мой мальчик! - крикнул он, добравшись до ворот. - Ты все еще жив? Все еще привлекателен? Все еще трагически эмоционально подавлен? Мерт открыл дверь. - Два из трех. И тут Бурак увидел ее. - О. Ты здесь. Мина, все еще сидящая на своем месте, подняла бровь. - Мне уйти? - Нет, нет, Боже, нет, - он поднял борек. - Я принес мирные подношения. Видишь? К вашему сведению, я полностью поддерживаю этот неоднозначный с моральной точки зрения, ранее незаконный, а теперь очень кинематографичный роман. - Бурак, - предупредил Мерт, но в его голосе не было укора. - Что? - Бурак ухмыльнулся и плюхнулся в кресло. — Это та самая Мина, да? Та, которую ты якобы выдумали, чтобы объяснить, почему ты в течение года избегал всех девушек, которые с тобой флиртовали? Мина бросила взгляд на Мерта. - Ты сказал людям, что я воображаемая? - Он ничего нам не сказал, - сказал Бурак, прежде чем Мерт успел ответить. - Что, оглядываясь назад, объясняло многое. Мерт раздал стаканы. Мина налила остатки лимонада. Санни гавкнул один раз, а затем вернулся к жеванию того, что ему, вероятно, не следовало бы жевать. Бурак надкусил тесто и застонал. - Так вкусно. Хочешь? - Я подожду, пока оно не окажется у тебя во рту, - сухо сказала Мина. Бурак направил слоеный треугольник на Мерт. - Она острячка. Она мне нравится. Резкое изменение по сравнению с девушкой, которая плакала в твоей ванной. - Которая? - спросил Мерт, не пропуская ни одного удара. - Именно, - Бурак рассмеялся, затем посмотрел на Мину. - Извини. Я так делаю, когда мне неловко. Я шучу про бывших. Это... рефлекс. - Я понимаю, - сказала Мина, слабо улыбнувшись. - Ты нервничаешь, потому что я теперь реальна. Потому что я больше не воображаемая. Воздух слегка изменился. Даже Бурак уловил это. Он откинулся назад, смахивая крошки со своей рубашки. - Ладно. Поговорим начистоту. Он посмотрел на Мерта. - Ты любишь ее? Мерт не колебался. - Да. Он повернулся к Мине. - А ты? - Да. - Круто. Значит... так и будет, у вас типа есть будущее. — Это уже происходит, это настоящее время, - сказал Мерт. Бурак посмотрел между ними. Сделал глубокий вдох. - Тогда, полагаю, теперь твои отношения и наша проблема. Нравится нам это или нет. Мина подняла свой бокал. - За общие проблемы. Бурак звякнул своим бокалом о ее бокал. - За бедствия, которые мы больше не можем предотвратить. Они все рассмеялись - и на этот раз это было похоже не на напряжение, а на начало чего-то основательного. Джан не произнес этого вслух. Но Бурак сказал - не речью, а бореком, шутками и, наконец, всем своим вниманием к ним, словно шок растаял и осталась только правда. Его лучший друг был влюблен. Бесповоротно.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!