Вернутся к фанфику
Часть 13
25 июля 2025, 18:11Мерт проснулся первым.
Сначала он не открыл глаза — просто прислушался.
Гул кондиционера. Далекое пение птиц за пределами виллы. Ее дыхание рядом с ним — мягкое, ровное, легкое, как перышко, на его голом плече.
Она прижалась к нему. Ее нога была перекинута через его бедро. Одна рука лежала у него под грудью, другая — на ребрах. Ее пальцы изредка подрагивали, словно она о чем-то мечтала. Или о ком-то.
Мерт улыбнулся, глаза его были по-прежнему закрыты.
Его тело ныло самым лучшим образом — приятная боль в спине, тепло мышц, которые использовались, растягивались, были любимы. Он чувствовал себя отдохнувшим, сытым, желанным. И все же под всем этим ощущалась легкая пульсация — не только физическая, но и эмоциональная. Нежность, которая не имела ничего общего с похотью, но имела отношение к ней.
Он слегка сдвинулся, прижавшись носом к ее лбу.
Она зашевелилась. Из ее горла вырвался крошечный звук, который раздается на полпути между сном и бодрствованием. Ее ресницы затрепетали. Ее дыхание сбилось.
Затем:
- Ммм... ой.
Он усмехнулся.
- И тебе доброго утра.
Она приоткрыла один глаз.
- Кажется, я потеряла бедро.
- Я проверю пол. Возможно, оно под кроватью.
Она фыркнула. Затем выражение ее лица смягчилось.
- Привет.
Он поцеловал ее в висок.
- Привет.
Некоторое время они просто лежали. Окутанные теплом, кожа к коже. Без слов. Никакой спешки.
Потом она сдвинулась — медленно, неуверенно - и слегка поморщилась.
- У меня... ну это слегка ноет, — прошептала она застенчиво.
- Я знаю, — сказал он, проводя рукой по ее бедру. - Я понесу тебя вниз, как принцессу.
- Я сброшу тебя с лестницы, как в греческой трагедии.
Он засмеялся, негромко и сонно.
- Но это того стоит.
Она наклонила голову и поцеловала его в челюсть.
- Ты не... не жалеешь об этом?
- Мина, — он полностью повернулся к ней. - Я ждал этой ночи с того самого момента, когда ты заявила мне что мы встречаемся.
Она улыбнулась, щеки раскраснелись.
- Ты за ночь стал сентиментальным.
- За одну ночь я стал развалиной, ты все-таки моложе, я не мог ударить лицом в грязь.
А затем, мягко, без всякого умысла, их губы снова встретились.
Без спешки. Без жара. Только притяжение.
Ее тело болело, вопреки желанию. Поцелуй стал глубже, дыхание замедлилось. Он перекатился на спину, и она с опаской забралась на него.
- Не уверена, что смогу снова ездить на велосипеде, — пробормотала она, устраиваясь на его бедрах.
- Хорошо, — сказал он. - Ненавижу велосипеды. Катайся на мне.
Она хихикнула, затем наклонилась и поцеловала его медленно, глубже, положив руки ему на грудь. Ее бедра покачивались, нежно, испытующе.
Он втянул воздух.
- Черт... хорошо. По-прежнему богиня.
- Меньше разговоров, — прошептала она.
И на этот раз все было по-другому.
Никаких нервов. Никакого давления.
Сначала ее движения были неуверенными, но она не торопилась. Руки Мерта обхватили ее бедра, направляя и поддерживая. Ее волосы рассыпались по плечам, касаясь его груди, когда она двигалась, ее дыхание участилось, ее тело снова и снова познавало его.
Он наблюдал за ней, не сводя глаз с ее лица, с приоткрытых губ.
- Боже, посмотри на себя, — прошептал он. - Мина... черт.
Она наклонилась, приникла ртом к его уху.
- Я хочу, чтобы ты снова потерял голову.
- Я и так это делаю.
Ее ритм участился. Настойчивее. Позволяя ему заполнять ее так, что это казалось более глубоким, чем раньше. Их тела скользили от жары, простыни спутались под ними.
Когда они оба кончили, это было не громко — тихо. Дрожащим. Трепетным.
Она прижалась к его груди, дрожа, дыша неглубоко, а он обхватил ее руками, целуя плечи, волосы, спину.
- Мне кажется, — прошептала она, тяжело дыша, — я умерла дважды.
- Только не иди к свету, — прошептал он, притягивая ее ближе. - Останься здесь. Со мной.
И она осталась.
***
Мина первой встала с кровати. Солнце уже проникало внутрь, мягкое и янтарное, и простыни путались у нее в ногах. Ее платье, оставшееся с вечера, лежало на стуле, словно последствия прекрасной бури. На мгновение она замерла, глядя на себя в зеркало: раскрасневшаяся, сияющая, с небольшими отметинами на груди. Она улыбнулась. Немного криво, немного ошалело. Она тихонько двигалась, натягивая на себя одежду, оставшуюся с предыдущего дня, закручивая волосы в хвост, стирая пальцами размазанную подводку для глаз. Она оставила записку на его подушке: «Мне нужно найти своего кузена, пока он не написал моей маме. Ты храпишь. -M» Внизу медленно просыпалась вилла. Она на цыпочках прошла мимо группы отключившихся стажеров на диванчиках, мимо вазы с умирающими розами, мимо полу съеденной тарелки с фруктами, еще после ночи. Но никто ее не остановил. Потому что, каким-то чудом, Симге и Ахмеда нигде не было видно. Она заметила их браслеты, брошенные на барной стойке, и усмехнулась. Она не хотела знать, чем они занимались, и лишь надеялась, что это займет не меньше часа. Завтрак накрыли во внутреннем дворе — последний перед отлетом в Стамбул. Шведский стол с яйцами, симитом, оливками, нарезками, сырами. Половина гостей была в солнцезащитных очках. Несколько человек все еще были в туфлях на каблуках. Мерт заметил ее на другом конце двора, как только появился. И вдруг все вокруг зашумело — но внутри стало тихо. Сегодня утром на ней было льняное платье, волосы свободно заплетены через одно плечо. Ее глаза были припухшими от недосыпания, а губы все еще опухшими после их последнего поцелуя. Она разговаривала со стилистом о чем-то бессмысленном, но ее улыбка расплылась, когда она почувствовала, что он наблюдает за ней. Их взгляды встретились. Всего на секунду. Это говорило обо всем. Мы принадлежим друг другу. Они справились. С трудом. Изображая спокойствие. Она села за стол напротив него. Потягивала чай. Он как ни в чем не бывало передавал ей масло. Кто-то спросил Мину, занимается ли она сейчас модельным бизнесом. Кто-то еще спросил, с кем она была вчера вечером. Она лишь улыбалась, пожимала плечами и говорила, что это Ахмед ее кузен, который подозрительно пропал. Но под столом ее колено задело колено Мерта. Один раз. Дважды. А потом осталось там. К концу завтрака их сдержанность стала ослабевать. Она наклонилась к нему, делая вид, что хочет попросить еще меда. - Мы можем улизнуть? - Сейчас? - прошептал он. - Пока этот пузырь не лопнул. Они взяли джип, которым больше никто не пользовался, полусерьезно оправдались перед Симге, которая была слишком увлечена Ахмедом, чтобы беспокоиться, и поехали в сторону побережья. Никакой охраны. Никакой прессы. Просто извилистая грунтовая дорожка к участку пляжа, который никто не помнил — спрятанный между скалами, камни, теплые под ногами, море ровное, синее и спокойное. Они сняли обувь. Бегали босиком по песку. Мерт подхватил ее на руки, чтобы она завизжала. Она визжала, смеялась, цеплялась за его шею, а потом столкнула его на мелководье. Он вынырнул, мокрый, с зализанными назад волосами, ухмыляясь как дьявол. - С тебя причитается, — сказал он, догоняя ее на берегу. Она опустилась на нагретый солнцем камень и смеялась до боли в животе. - Я отдала тебе все, что у меня было, а ты все еще хочешь получить проценты? Он опустился на колени рядом с ней. Поцеловал ее щиколотку. - Каждый день. Навсегда. Она затихла. Всего на мгновение. Ее рука скользнула в его. Она прислонилась головой к его плечу. - Я не хочу, чтобы это заканчивалось. — Это не конец, — сказал он. Мы просто... делаем паузу в отпуске. Она кивнула. Но груз Стамбула, результатов, ожидания висел у нее перед глазами. Он посмотрел на нее. - Когда ты получишь эти баллы за экзамен... - Если я поступлю в Стамбульский университет... - Поступишь, — сказал он. - И тогда я заберу тебя с первого занятия, притворившись твоим скандальным взрослым парнем. - Ты и есть мой скандальный взрослый парень. Он поцеловал ее в лоб. - Да, но я хочу сделать это средь бела дня. Они лежали на камнях бок о бок, держась за руки, и солнце грело каждый сантиметр их обнаженных рук. Скоро им придется вернуться. Сесть в машину. Сесть на самолет. Снова притворяться. Но пока... Это были просто волны. Песок. Соль на их коже. И два влюбленных дурака, смеющихся так, словно они не шли наперекор судьбе.
***
Возвращение в Стамбул было странно... спокойным. Никакой конфронтации. Никаких подозрений. Никаких драматических последствий. Мерт был готов к этому - буря со стороны родителей Мины, нотации Ахмеда, даже подозрительный взгляд Симге - но ничего не произошло. Просто сонная поездка на такси из аэропорта, быстрый поцелуй на красном светофоре, ее рука, сжимающая его, а затем ускользающая, когда она вынырнула возле квартиры своего кузена, не более чем подмигивание и «Увидимся завтра». Так проходили дни. Золотые, украденные и сочтённые. - Осталось две недели, - сказала Мина однажды, растянувшись на его диване в одной лишь рубашке. - Две недели притворяться, что мир не существует. Он знал, что она имела в виду результаты экзаменов. Университет. Реальность. Он знал, что это разрушит чары. Она приходила к нему все чаще и чаще. Иногда днем, иногда глубокой ночью - кроссовки в одной руке, поводок для собаки в другой, локоны растрепаны от спешки. Санни стала обитательницей дома, которую коты приняли с неохотой, - сплошное пятно из лап, языков и безграничной энергии. Каждый раз, когда она приходила, она целовала его так, будто не видела много лет. А он целовал ее в ответ, словно боялся, что часы закончатся на середине вдоха. Однажды вечером он снова спросил. Они свернулись калачиком под простыней, спутав конечности, негромко играла музыка из забытого плейлиста. Голова Мины покоилась на его груди, пальцы рассеянно перебирали ключицы. - Ты уже выбрала университет? Она напряглась - совсем чуть-чуть. Он почувствовал это. - Ты подавала документы куда-нибудь за границу? Мне показалось, ты что-то говорила о.… - Мерт, - сказала она тихим, но четким голосом, - мы можем не говорить об этом?» Он посмотрел на нее сверху вниз. - Я просто хочу знать, о чем ты мечтаешь. Она села, зачесав волосы назад. - Я и так получаю эти доствучие вопросы от своих родителей. Не хочу слушать их и от тебя. Он тоже сел, голос стал мягче. - Эй. Я не они. - Ты спрашиваешь то же самое. - Мне не все равно. Она отвернулась. - Да. В этом-то и проблема. И точно так же комната показалась ему меньше. Он не стал давить. Он научился не делать этого. Вместо этого он потянулся к ее руке, провел большим пальцем по костяшкам. Она не отстранилась. Но она больше ничего не сказала. Молчание длилось недолго. Потому что на следующее утро она вернулась. Целовала его веки, чтобы разбудить. Его ресницы затрепетали, а она не останавливалась - целовала его нос, скулы, изгиб челюсти. Ее голос был шепотом. Ее дыхание было теплым. - Я люблю тебя, - шептала она. - Я люблю каждую частичку тебя. Твои глаза. Твои дурацкие по утрам волосы. То, как ты вздрагиваешь, когда кошки прыгают тебе на живот. Он сонно рассмеялся, и она поцеловала его в губы. Ее пальцы двигались так, словно она рисовала его по памяти - трепетно, неторопливо. И когда он поднял на нее глаза, которые слегка щипало, это было не от сна. - Я никогда не чувствовал себя таким любимым, - тихо произнес он осипшим голосом. Мина улыбнулась, широко и уверенно. - Потому что раньше ты не был моим. Он притянул ее к себе, зарываясь лицом в ее шею. И долгое время они просто лежали так - два тела, сплетенные в единую форму, утренний свет обволакивал их обнаженные плечи, словно покрывало. В тот день речь шла не о сексе. И даже не о прикосновениях. Речь шла о том, чтобы быть увиденными - полностью, уязвимо, без доспехов. Мерт понимал, что это не просто увлечение. Это было не просто открытие. Это был дом. И все же под всей этой радостью в нем все еще бушевал вопрос. Когда придут результаты тестов - когда внешний мир постучится в дом, - смогут ли они по-прежнему жить в этой комнате, в этой постели, в этой тишине?***
Мерт не мог перестать думать о том, как далеко они зашли. Еще несколько месяцев назад мысль о том, чтобы появиться с Миной - не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ней на публике, - была немыслимой. Теперь она шла рядом с ним по пустой улице в полночь, одетая в одну из его толстовок поверх простой рубашки для сна, шлепанцы шлепали по тротуару при каждом шаге. Их пальцы соприкасались. Не нарочно. Но ни один из них не отстранился. - Клянусь, если у них снова не будет этих кислых вишневых конфет, я объявлю бойкот, - пробормотала она. - Ты уже три раза это говорила и ни разу не выполнила. - Ну, тогда у меня не было партнера по бойкоту, - она подняла на него глаза, сверкая глазами. - Ты же понесешь табличку за меня, не так ли? - Я понесу тебя, - сказал он, выхватывая корзину из ее рук. - И весь твой сахар по завышенным ценам. Супермаркет светился впереди, как святилище для тех, кто не может уснуть. Внутри пахло отбеливателем и дешевой выпечкой. Они были единственными покупателями. Мина направилась к проходу с закусками. Мерт остановился возле корма для животных, машинально схватив кошачий корм и маленький пакетик специальной диетической смеси для Санни. Его озарило. Он больше не живет только для себя. Сейчас он даже не задумывался об этом - просто запасался ее любимым йогуртом, покупал средство для умывания, не проверяя марку, автоматически тянулся за овсяным молоком, которое пила только она. А дома? Ее зубная щетка лежала рядом с его. Ее пижама была сложена под его подушкой. Половина его плейлистов Spotify теперь включала драматичные турецкие песни о любви и инди-баллады, которые она заставляла его слушать во время принятия ванны поздно вечером. И ему это нравилось. Боже, помоги ему, он хотел большего. Снаружи воздух был прохладным. Их дыхание слегка затуманивалось. Улицы были тихими, освещенными светом уличных фонарей. - Она увиливает, - начала Мина. - Симге? - Да. Ахмед пытается про нее разузнать. Он расспрашивал меня, есть ли у нее какие-нибудь увлечения, кроме дедлайнов и пассивно-агрессивной манеры общения. Мерт рассмеялся. - И что ты ответила? - Я сказала, что она любит кофе со льдом, таблицы эксель и быть эмоционально недоступной. Что, видимо, в его вкусе. Мерт ухмыльнулся, задев ее бедро, когда они шли. - Если они когда-нибудь сойдутся, земля разверзнется. - Я уже планирую хэштеги для их свадьбы. - Я не прощу им если они поженятся раньше нас, - возмутился Мерт. Вернувшись домой, Санни ждал у двери так, словно не видел их много лет, виляя хвостом, дрыгая лапами и высунув язык. - Нет, нет, Санни, личные границы...! - Мерт зашипел и засмеялся, когда собака прижала его к стене и смачно лизнула в щеку, выражая всю свою любовь. Мина пронеслась мимо них на кухню, голые ноги мелькали под безразмерным худи. Она поставила пакеты на стойку и начала распаковывать: шоколадные батончики, чипсы, содовая с тамариндом, лакричные палочки и две баночки хумуса, который никто из них не любил, но всегда покупал. - Подождите-ка, - сказала она, замерев на полпути. - Где мороженое? Мерт повернулся, все еще вытирая собачью слюну со своей шеи. - Черт. - Ты забыл мое фисташковое мороженное! - Я взял собачий корм! - Я просила и то и то, Мерт! - Я отвлекся на твою тираду про конфетную революцию! Она подошла к нему, скрестив руки, на ее лице была написана шутливая обида. — Это предательство! - Я вернусь назад. — Это не поможет получить искупление. - Ладно, я закажу тогда. Ночная доставка. Специальная доставка. Я сам поеду на фабрику и буду взбивать сливки голыми руками. - Ты думаешь, это шутка, - сказала она, прищурившись. - Я думаю, что люблю тебя, - сказал он улыбаясь. Она сделала паузу. Затем закатила глаза, улыбнулась и поцеловала его. - Идиот. Но в этом поцелуе что-то было другим. Он должен был быть игривым – мягкий, шутливый поцелуй между влюбленными. Но она не отстранилась. И он тоже. Вместо этого ее рука задержалась на его челюсти. Ее ногти слегка царапнули щетину. Ее язык заскользил по его губам - испытующий, голодный. Он хмыкнул - негромко - и обхватил ее за талию. Сильнее, чем обычно. Притянул ее ближе. Мина задыхалась в поцелуе, удивленная. Но не остановилась. Ее пальцы впились в его рубашку, притягивая его к себе, прижимая его грудь к своей. Она почувствовала, как в нем что-то изменилось - не просто похоть, а нечто более острое. Напряжение в его руке, лежащей на ее бедре. То, как он повел ее назад, не разрывая поцелуя. Его рот сомкнулся вокруг ее рта, словно он хотел предъявить ей свои права. Она ударилась спиной о стойку. Сильно. Она застонала - от неожиданности, задыхаясь, - и подняла на него глаза. Его глаза были темнее. Сузились. Сфокусированными. - Мерт... - Ты не можешь так дразнить меня, - прорычал он низким голосом. - Ты ходишь по моей кухне в моей футболке, с голыми ногами, с самодовольным ротиком, а потом удивляешься, когда я выхожу из себя. Она моргнула. Дыхание перехватило. - Я не... - Замолчи. Он снова поцеловал ее. Грубо. Руки обхватили ее бедра и без труда подняли на стойку. Бутылка покатилась, грохнувшись на пол. Она не заметила. Ее ноги послушно обхватили его бедра, и внезапно он оказался между ними - твердый, готовый, неудержимый. - Ты думаешь, что все это игра, - пробормотал он, проводя губами по ее шее и слегка покусывая кожу. - Но ты напрашивалась на это весь день. Она заскулила. Ей нравился такой его голос - низкий, резкий, пронизанный контролем. От него жар разливался между ног. - А что, если так? - прошептала она, с трудом переводя дыхание. Его рука взяла ее за горло - не сильно, просто твердо, властно - и поднял ее подбородок вверх. - Тогда ты получишь именно то, что заслуживаешь. Другая его рука скользнула под подол толстовки, не обнаружив ничего, кроме голой кожи. - Все еще без белья, - сказал он, теперь уже опасливо. - Я ничего не планировала, - солгала она. Он ухмыльнулся. - А тебе и не нужно. Его пальцы скользнули между ее бедер, и она уже была мокрой - влажной, скользкой, пульсирующей. Он застонал ей в рот, снова целуя ее, на этот раз грубее, глубоко проникая языком, а его рука стала работать быстрее, чем она ожидала. Ее спина выгнулась дугой. Она задыхалась. Она едва успела ответить, как он снова заговорил. - Тебе это нравится, - прорычал он ей в ухо. - Тебе нравится, когда тебя держат за руки. Бросают куда попало. Используют. Ей следовало бы устыдиться. Но вместо этого она застонала. Громко. - Мерт, черт возьми, да. Он укусил ее за плечо. - На этот раз я не буду нежным. - И не надо. Это что-то развязало. Он крутанул ее - перевернул - перегнулся через стойку, уперся руками в край, рубашка задралась, обнажив ее полностью. От холодного воздуха на ее заднице она задрожала, а затем его руки обхватили ее бедра и притянули к себе, словно она принадлежала ему. Он даже не стал полностью снимать штаны - просто сдвинул их вниз достаточно низко, чтобы освободить себя. А потом надавил на ее вход. Она была так готова. - Умоляй меня, - сказал он, голос был напряженным, а дыхание горячим на ее шее. Она заскулила. - Мерт, пожалуйста... - Хорошая девочка. Он вошел в нее одним медленным, глубоким движением. Она закричала - не от боли, а от шока, вызванного тем, что ее заполнили так неожиданно и так полно. Его темп был жестоким, ровным, грубым. Шлепки кожи эхом отражались от стен кухни. Ее ноги дрожали. Ее рот был открыт. Оргазм наступил быстро - слишком быстро, - ее тело сжалось вокруг него, когда он зарычал, наклоняясь над ней и кусая ее за плечо, чтобы заглушить собственные звуки, и закричал. - Ты моя, - сказал он, задыхаясь. - Ты ходишь здесь как невинность, но ты моя. Она всхлипнула от смеха, все еще задыхаясь. - Мне нравится быть твоей. Его рука скользнула по ее талии к горлу - на этот раз он держал ее крепко, пока входил глубже. - Ты больше никогда не вернешься к ванильному сексу. - Я не хочу. Он застонал - и кончил, громко, сильно, ударившись бедрами о ее бедра с последним содрогающимся толчком. Они оба так и остались - согнутые, дрожащие, прижатые друг к другу - тела слипшиеся, дыхание сбивчивое. А потом: - Кажется, я разбила банку, - прошептала она, прижимаясь щекой к стойке. - Оно того стоило. - Завтра я не смогу ходить. - Ты доползешь до холодильника. За мороженым, которое я забыл. Она засмеялась, задыхаясь, светясь, потрясенная. И впервые они оба поняли, что это не просто игра. Им это нравилось.
***
В доме было тихо, только тихо журчала вода и звенели стеклянные бутылочки, когда Мерт откручивал масло для ванны. Мина сидела в широкой ванне, уже наполовину погрузившись в воду, и вокруг нее клубились золотистые и лавандовые волны. Ее ноги перекинулись через бортик, на коже остались свежие отпечатки его рук, его рта, его желаний. Щеки раскраснелись, волосы рассыпались по плечам, на висках выступили капельки пота. Она выглядела... растрепанной. Но не слабой. Она была прекрасно разрушена. Он молча стоял на коленях возле ванны, наливая масло в ладони и растирая его между пальцами. Оно пахло бергамотом и сандаловым деревом - теплым и приятным. - Ты не обязан этого делать, - пробормотала она. - Я хочу, - сказал он. Его руки набрали воды и медленно вылили ее на плечи, затем на грудь, наблюдая, как она скользит по ее грудям и течет по ребрам. Она вздрогнула, но не отвела взгляд. - Ты дрожала ранее, - тихо сказал он. - Я хотел это исправить. Она прикусила губу. — Это из-за тебя. Он улыбнулся. - И теперь я собираюсь исправить это снова. Он поднял одну из ее ног - медленно, осторожно - и начал втирать масло в икру, голень, затем до бедра. Его руки были сильными, но мягкими, большие пальцы вдавливались в мышцы, прорабатывая и напряжение, и нежность. Она вздохнула - протяжно, глубоко, почти утробно. - Продолжай в том же духе, - прошептала она. И он продолжил. Он проделал путь вверх по ее ноге, массируя чувствительную внутреннюю часть бедра и наблюдая, как у нее перехватывает дыхание. Затем он переключился на другую ногу, повторяя все медленно, с любовью, пока она не погрузилась в ванну. Ее кожа блестела, влажная и маслянистая, мягкая на ощупь. Дойдя до ее плеч, он наклонился и поцеловал ее в лоб. - Ты меня восхищаешь, - пробормотал он. Она посмотрела на него - действительно посмотрела - и увидела: не похоть, не сейчас. Преданность. - Залезай, - сказала она, в ее голосе звучали и приказ, и мольба. Он встал, без зазрения совести разделся и шагнул в воду за ее спиной. Она подалась вперед, позволяя ему сесть, а затем опустилась между его ног, прижавшись спиной к его груди, а головой к его плечу. Они так и сидели. Его руки обвились вокруг ее талии, удерживая ее в теплой воде. Ее ноги были вытянуты над его ногами, а ступни едва касались другого конца ванны. - Все еще болит? - прошептал он, целуя влажную кожу за ее ухом. - Везде, - пробормотала она. - И мне это нравится. Его руки скользнули вверх, обхватили ее груди под водой, большие пальцы медленно дразнили ее соски. Она застонала, тихо и низко. - Ты ненасытен, - прошептала она. - Я просто хочу знать каждую частичку тебя, - сказал он. - Громкие. Тихие. Те уголки, куда ты попадаешь, когда закрываешь глаза. Она наклонила голову и поцеловала его - медленно, не спеша, касаясь губами его челюсти, его рта, пробуя воздух между ними. - Мне кажется... - вздохнула она, - я хочу, чтобы так было всегда. Он крепко обнял ее. — Это уже так.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!