Стихи как прикосновение

Ты – в моей жизни главная награда,

Моё ты счастье и моё желание жить.

Я очень рад, что жизнь нас так связала

С тобой, ведь суждено нам вместе быть.

***

За окном еще только занимался рассвет, окрашивая небо в нежные пастельные тона, когда Хёнджин подошел к «Морскому бризу». Ключ провернулся в замке, и внутри кофейни сразу стало теплее и уютнее, несмотря на царившую тишину. Он щелкнул выключателем, и мягкий свет залил зал, освещая знакомые детали: потертую деревянную стойку, витрину с разноцветными пирожными, столики, расставленные вдоль окон, откуда открывался вид на море. Автоматически, словно каждый день до этого был записан на подкорке, Хёнджин принялся за работу. Сначала протер стойку влажной тряпкой, удаляя следы вчерашнего дня. Затем принялся за витрину, выставляя свежую выпечку, привезенную рано утром: круассаны с шоколадом, ягодные тарталетки, ароматные булочки с корицей. Аромат свежего кофе и выпечки постепенно наполнял кофейню, создавая атмосферу уюта и предвкушения. Но в этот раз всё казалось немного другим. Пока руки выполняли привычные действия, мысли Хёнджина витали где-то далеко, в воспоминаниях о вчерашнем дне. Внезапная потеря сознания у дедушки Хана, встреча с Феликсом, тяжелые откровения о разбитом сердце и поэтическом даре… Все это наложило какой-то отпечаток на его душу, заставило почувствовать себя живым и вовлеченным во что-то большее, чем просто рутинная работа в кафе. Он думал о Феликсе и его стихах. О печали, о таланте, который нужно было раскрыть миру. Он невольно улыбнулся, вспомнив робкую улыбку Феликса и неуверенный взгляд. Ему хотелось помочь ему, поддержать его, показать, что его творчество ценно и важно. Но, прежде всего, Хёнджина мучил один вопрос: придет ли Феликс сегодня? Вчерашнее потрясение могло отпугнуть его, заставить закрыться в себе и избегать новых знакомств. Может быть, он пожалел, что открылся Хёнджину, что рассказал о своей боли и своих мечтах. Эта мысль заставила Хёнджина почувствовать укол беспокойства. Он очень надеялся, что Феликс придет. Ему хотелось увидеть его снова, поговорить с ним, узнать его лучше. Ему хотелось быть рядом, чтобы поддержать его и помочь ему справиться с его переживаниями. Он остановился, держа в руках поднос с круассанами, и посмотрел в окно. Море было спокойным и ласковым, солнце мягко освещало горизонт. «Приходи, Феликс, – мысленно попросил Хёнджин. – Приходи, и я сделаю все, чтобы тебе стало лучше.» Он поставил поднос на витрину и продолжил работу, стараясь не думать о будущем. Но сердце его билось быстрее, а взгляд то и дело устремлялся к двери, в ожидании знакомого силуэта. Сможет ли он снова увидеть Феликса? Ответ на этот вопрос определит, каким будет сегодняшний день. В этот момент, когда Хёнджин был полностью погружен в свои размышления и надежды, резкая трель телефона нарушила утреннюю тишину. Он вздрогнул от неожиданности и поспешно вытер руки о передник, прежде чем достать телефон из кармана. На экране высветился номер «Господина Кима». Хёнджин нахмурился. Господин Ким – никогда не звонил Хёнджину просто так. Обычно они созванивались только по необходимости. — Доброе утро, господин Ким, — сказал Хёнджин в трубку, стараясь, чтобы его голос звучал бодро. — Хёнджин, здравствуй, — ответил господин Ким, и в его голосе Хёнджин уловил нотки беспокойства. — Мне нужно тебя осведомить. — Слушаю вас, — ответил Хёнджин, чувствуя, как в животе нарастает тревога. — Мне только что звонили из больницы, — сообщил господин Ким. — С дедушкой Ханом все в порядке, он пришёл в сознание, слава богу. Просто ему стало немного плохо сегодня ночью, и его решили оставить под наблюдением на несколько дней. Хёнджин выдохнул с облегчением. — Слава богу, — сказал он. — Я уж испугался. А что именно случилось? — Кажется, небольшое обострение хронической болезни, ничего серьезного, — успокоил его господин Ким. — Врачи говорят, что через несколько дней он сможет вернуться домой. — Хорошо, я рад, что с ним всё в порядке. — Он отключился, а Хёнджин остался стоять, сжимая телефон в руке. Он вздохнул и отложил телефон. Теперь, когда он знал, что с дедушкой Ханом все в порядке, он мог немного расслабиться. Но беспокойство о Феликсе по-прежнему не давало ему покоя. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражное окно, подсвечивали клубы пара, поднимающиеся от кофемашины. Он отмерил двойную порцию свежемолотых зерен, вдыхая их насыщенный, горьковатый аромат. Лицо Хёнджина, обычно оживленное и выразительное, сейчас было сосредоточенным и спокойным. Он умело утрамбовал кофе, добиваясь идеальной консистенции, чтобы обеспечить равномерную экстракцию. Руки, длинные и изящные, точно направляли поток горячей воды через кофейную таблетку. В воздухе разлился глубокий, богатый запах эспрессо. Затем наступил черед молока. Хёнджин наклонил питчер под углом, контролируя поток пара, чтобы создать микро пену – плотную, бархатистую, словно взбитые сливки. Он ловко вращал питчер, чтобы молоко равномерно прогрелось, и легкий свист говорил о том, что он достиг идеальной температуры. Он налил эспрессо в большую керамическую кружку, а затем, с грацией художника, начал вливать вспененное молоко. Сначала – толстой струей, чтобы смешать слои, а затем – тонкой, рисуя замысловатый узор на поверхности. Пара движений запястьем, и вот уже на молочной пене расцветает подобие цветка – простое, но элегантное. В этот момент, пока он был полностью поглощен процессом, Хёнджин не заметил, как вошел Феликс. Он делал этот кофе для себя, утренний заряд бодрости перед началом рабочего дня, и наслаждался каждой секундой. Он не подозревал, что за ним наблюдают, что кто-то стоит в дверях и тихо любуется его движениями, его концентрацией, его увлеченностью. В этот миг Хёнджин был просто бариста, создающим маленькое произведение искусства, полностью отрезанным от внешнего мира. — Доброе утро, — тихо произнес Феликс, стараясь скрыть легкое волнение. Его голос прозвучал мягко, как шепот морского бриза, и в нем слышалось искреннее тепло. Он смотрел на Хёнджина с легкой, но искренней улыбкой, которая осветила его лицо и заставила заиграть солнечные зайчики в его веснушках. В этой улыбке читалась благодарность за приглашение, надежда на новый день и, возможно, что-то еще, пока не осознанное. Хёнджин вздрогнул от неожиданности. Слишком увлеченный своим маленьким ритуалом, он совершенно упустил из виду, что кофейня открыта и кто-то мог войти. Он резко обернулся, кружка в руке едва не выплеснула кофе. Глаза его расширились от удивления, и он увидел Феликса, стоящего у стойки и смотрящего на него с такой теплотой. — Ох… доброе утро! — Хёнджин немного запнулся, смущенно улыбнувшись в ответ. Он тут же поставил кружку на стойку и машинально почесал затылок, жест, выдававший его смущение. — Я не заметил, как ты вошел. Прости, пожалуйста, я просто… слишком увлекся кофе. На его щеках проступил легкий румянец. Ему было неловко от того, что он так невнимателен, особенно к Феликсу. Он хотел произвести хорошее впечатление, быть внимательным и заботливым, а вместо этого чуть не пролил кофе на первого посетителя. — Проходи, присаживайся, где тебе удобно, — торопливо добавил Хёнджин, стараясь исправить ситуацию. Он махнул рукой в сторону столиков, надеясь, что Феликс не слишком обиделся на его невнимательность. — Я сейчас закончу и подойду. Что будешь заказывать? Феликса искренне рассмешило смущение Хёнджина. Его покрасневшие щеки и суетливые движения были такими милыми и непосредственными, что он не смог сдержать легкий смешок. — Все в порядке, Хёнджин, — заверил его Феликс, улыбаясь еще шире. — Правда, не стоит извиняться. Я сам иногда так увлекаюсь, что не замечаю ничего вокруг. — Он с удовольствием отметил, что его слова, похоже, немного успокоили Хёнджина. Он огляделся, изучая ассортимент выпечки за стеклянной витриной. Круассаны с миндальным кремом, шоколадные маффины, ягодные тарталетки… Все выглядело невероятно аппетитно. В конце концов, его взгляд остановился на чем-то более простом, но от этого не менее привлекательном. — Пожалуй, возьму круассан с шоколадом, — сказал Феликс, указывая на пышную выпечку, из которой соблазнительно выглядывали кусочки темного шоколада. — И… наверное, капучино. А что ты это сделал? — поинтересовался он, кивнув на кружку, которую Хёнджин поставил на стойку. — Выглядит очень красиво и вкусно. — Ему действительно было интересно попробовать то, что с таким усердием создавал Хёнджин. Это выглядело не просто как кофе, а как маленькое произведение искусства. Услышав вопрос Феликса про кофе, Хёнджин на секунду замер, а потом на его лице появилась легкая улыбка. Он посмотрел на кружку в своей руке – с теплым, еще не осевшим рисунком на молочной пене – и в голове родилась спонтанная, но, как ему показалось, очень подходящая идея. — Это моё фирменное капучино, — произнес Хёнджин, его голос звучал немного взволнованно, но искренне. — Я когда делал этот кофе, я думал о хорошем. Поэтому… возьми его, — Хёнджин протянул Феликсу кружку. — Я себе быстро сделаю другой, это не проблема. А мне будет очень приятно, если ты попробуешь мой фирменный утренний напиток и скажешь, что думаешь. — Он подмигнул, надеясь разрядить немного напряженную атмосферу. — Так, значит, круассан с шоколадом и этот капучино? — уточнил Хёнджин, стараясь выглядеть непринужденно. — Звучит как идеальный набор для писателя, ищущего вдохновение на берегу моря. — Не дожидаясь ответа, он повернулся к кофемашине и начал доставать необходимые ингредиенты, готовясь приготовить себе новый кофе. В этот момент он чувствовал легкое волнение, смешанное с надеждой: он искренне хотел, чтобы Феликс принял его жест поддержки и, возможно, немного улыбнулся. Феликс, слегка опешив от такого предложения, пару секунд смотрел то на Хёнджина, то на протянутую кружку. В его глазах читалось удивление, смешанное с благодарностью. Наконец, он слегка улыбнулся и принял кофе. — Спасибо, Хёнджин, — тихо произнес Феликс, его голос звучал искренне. Он бережно взял кружку в руки, чувствуя тепло, исходящее от нее. Аромат кофе был просто невероятным, и он не удержался, чтобы сделать небольшой глоток. — Ммм… действительно очень вкусно, — одобрительно кивнул Феликс, его лицо расплылось в довольной улыбке. Он взял тарелку с хрустящим круассаном с шоколадом, и направился к одному из столиков у окна Выбрав столик, с которого открывался вид на утренний город, Феликс присел на мягкий диванчик. Он оторвал кусочек круассана, ощущая хруст слоеного теста и наслаждаясь сладким вкусом шоколада. Вкупе с теплым, ароматным кофе это создавало ощущение уюта и комфорта. Феликс смотрел в окно, на медленно просыпающийся город. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы осветить улицы и здания, играя бликами на стеклах машин. Он наблюдал за прохожими, спешащими по своим делам, за редкими велосипедистами, наслаждающимися утренней прохладой. В это время Хёнджин, все так же сосредоточенно, как и раньше, готовил себе новый кофе. Он выполнял все те же движения, но теперь в его действиях чувствовалась какая-то легкость и удовлетворенность. Он краем глаза поглядывал на Феликса, сидящего у окна и смотрящего на улицу, и на его губах играла легкая улыбка. Ему было приятно видеть, как Феликс наслаждается его кофе и круассаном, как он, кажется, немного расслабился и отвлекся от своих грустных мыслей. Казалось, маленькая миссия по поднятию настроения Феликсу удалась. Закончив с новым капучино, Хёнджин тщательно вытер стойку и, стараясь выглядеть непринужденно, подошел к столику у окна. Он поставил свою кружку рядом с круассаном Феликса и слегка нерешительно присел рядом на диванчик, оставив между ними небольшое, но заметное пространство. — Ну что, как тебе мой утренний эликсир? — спросил Хёнджин, стараясь сохранять легкий тон. Он и сам не заметил, как начал пристально разглядывать Феликса. Солнечный свет, проникающий сквозь окно, играл на его светлых волосах, создавая вокруг головы легкий ореол. Его кожа, усыпанная россыпью веснушек, казалась такой мягкой и бархатистой, что Хёнджину хотелось прикоснуться. Губы, чуть приоткрытые, казались такими соблазнительными… «Боже мой, он невероятный», — пронеслось в голове у Хёнджина. Он никогда не считал себя человеком, легко увлекающимся внешностью, но сейчас, глядя на Феликса, он не мог отвести глаз. Все в нем – какая-то неземная красота. Нежность, уязвимость… и в то же время в нем чувствуется какая-то внутренняя сила. Но больше всего Хёнджина притягивали глаза Феликса. Они были темными, глубокими, как два омута, в которых, казалось, можно было утонуть. Вокруг зрачков рассыпались золотистые искорки, ловящие и отражающие солнечный свет, делая взгляд еще более пронзительным. Хёнджин видел в этих глазах грусть, боль утраты, о которой Феликс рассказывал вчера. Но сейчас, когда Феликс смотрел в окно, в них промелькнула искорка чего-то нового – надежды, ожидания, может быть, даже легкой радости. «Эти глаза… они словно порталы в его душу», – подумал Хёнджин, теряя связь с реальностью. В них можно прочитать целую историю, целую вселенную чувств. Они такие живые, такие настоящие… Он настолько увлекся своими мыслями, настолько засмотрелся на Феликса, что совершенно забыл о приличиях. Он просто сидел и пялился на него, как завороженный, не в силах отвести взгляд от этих невероятных глаз. Внезапно Феликс повернул голову и посмотрел прямо на Хёнджина. На его лице читалось легкое замешательство. — Хёнджин? — тихо произнес Феликс, его голос вырвал Хёнджина из омута размышлений. Феликс нахмурился, чувствуя себя некомфортно от пристального взгляда Хёнджина. Он достал из кармана своего просторного худи телефон и быстро открыл камеру, переключив на фронтальную. Слегка поворачивая телефон, он внимательно осмотрел свое лицо. — У меня что-то на лице? — спросил Феликс, немного обеспокоенно, глядя на свое отражение. Он проверил, нет ли у него пятен от кофе или крошек от круассана, но ничего не обнаружил. Что-то в взгляде Хёнджина заставило его почувствовать себя неловко. Хёнджин, осознав, что его застали врасплох, почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он смущенно опустил взгляд и потер переносицу пальцами, стараясь собраться с мыслями. — Нет-нет, все в порядке, — быстро проговорил Хёнджин, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. — Просто… задумался. Вспомнил кое-что. Прости, если напугал. — Он поднял глаза на Феликса, стараясь казаться как можно более спокойным и собранным, но внутри все еще бушевал ураган эмоций. Ему было безумно стыдно, что его застукали в такой момент. Теперь он казался навязчивым и глупым. Он надеялся, что Феликс поверит его объяснению и не заметит его смущения. Но в глубине души он понимал, что его взгляд выдал его с головой. Феликс, все еще немного настороженный, но решив не заострять на этом внимание, убрал телефон обратно в карман. Он взял круассан и откусил еще кусочек, стараясь сосредоточиться на вкусе и запахе свежей выпечки. Хёнджин облегченно выдохнул. Он поблагодарил себя за то, что сумел сохранить лицо, и сделал большой глоток своего кофе. Горячий напиток немного успокоил его нервы. Он старался не смотреть на Феликса, боясь снова выдать свои мысли, и перевел взгляд в окно. Море в утреннем свете выглядело особенно прекрасным. Волны мягко накатывали на берег, создавая успокаивающий шум. Солнце отражалось в воде, образуя сверкающие дорожки. Хёнджин пытался сосредоточиться на этой красоте, на спокойствии морского пейзажа, чтобы отвлечься от смущения и вернуть контроль над своими чувствами. Он медленно потягивал свой кофе, наблюдая за морем. Иногда, краем глаза, он все же поглядывал на Феликса. Тот спокойно ел свой круассан, время от времени делая глоток кофе. На его лице больше не было тревоги, и это немного успокоило Хёнджина. После нескольких минут тишины, нарушаемой лишь тихим плеском волн и звуками города за окном, Хёнджин решился нарушить молчание. Он поставил кружку на стол и повернулся к Феликсу. — Знаешь, я вот что подумал, — произнес Хёнджин, стараясь говорить как можно более естественно. — Вчера ты рассказывал о своих стихах. Мне бы очень хотелось их почитать, если ты не против, конечно. — Он посмотрел на Феликса с искренним интересом. — Мне правда интересно, что ты пишешь. Особенно после того, как ты так откровенно поделился своими переживаниями. Феликс, услышав это, немного удивился. Он ненадолго замер, а потом на его лице появилась легкая улыбка. — Правда? — переспросил Феликс, его голос звучал слегка неуверенно. — Ты хочешь почитать мои стихи? Хёнджин энергично кивнул. — Да, очень. Если, конечно, ты готов поделиться. Феликс немного подумал, а потом достал из своей сумки небольшую потрепанную тетрадь. — Хорошо, — произнес Феликс, протягивая тетрадь Хёнджину. — Но только без критики, ладно? Они не идеальны. Хёнджин с осторожностью взял тетрадь. Она была исписана аккуратным, но немного неровным почерком. Он открыл ее на первой странице и начал читать.

Однажды, летним вечерком,

Сердце моё ты разбиваешь вновь и вновь.

Прошу тебя, мне ничего не говори,

Из жизни ты моей, пожалуйста, уйди.

Ещё одним таким же вечерком

Я больше не услышу тебя вновь.

И сердце ты моё с собою заберёшь,

Я понял, слова твои – всё-таки ложь.

Хёнджин погрузился в чтение. Первые строки дались ему с трудом – он все еще помнил неловкость момента, когда пялился на Феликса. Но чем дальше он читал, тем больше забывал обо всем на свете, погружаясь в мир, созданный Феликсом. Стих был полон грусти и тоски, но в нём чувствовалась и надежда, и какая-то невероятная сила. Феликс описывал свои переживания, свои чувства к первой любви, свою боль от расставания с такой искренностью и честностью, что у Хёнджина перехватывало дыхание. Он был поражен глубиной и образностью стихов Феликса. Он и не подозревал, что этот тихий, скромный парень способен создавать такие пронзительные и красивые строки. В каждом слове чувствовалась душа, трепетное сердце, пережившее много боли, но не потерявшее способности любить и надеяться. Он чувствовал, как в его груди нарастает какое-то новое, непонятное чувство. Ему хотелось обнять Феликса, поддержать его, сказать, что он не один, что он все понимает. Ему хотелось защитить его от всей той боли, которая отражалась в его стихах. Хёнджин был очарован. Он был очарован талантом Феликса, его искренностью, его красотой. Он понял, что Феликс – не просто красивый парень с грустными глазами. Он – настоящий поэт, человек с богатым внутренним миром, который он щедро открывает в своих стихах. Когда Хёнджин дочитал первый стих, он поднял глаза на Феликса. В его взгляде было восхищение, смешанное с сочувствием и нежностью. Он решил перевернуть страницу и пробежаться глазами по другим стихам. Все они были наполнены болью и обидой, в глубине души Хвану было самому очень обидно, как будто он прочувствовал это всё на своей шкуре. За те несколько минут, пока Хёнджин читал стихи Феликса, в его голове пронеслось целое торнадо мыслей. Восхищение, сочувствие, удивление, желание поддержать… Он словно побывал в другом мире, в мире, созданном Феликсом. Оторвавшись от тетради, он старался подобрать слова, чтобы выразить все, что сейчас чувствовал. — Это… это невероятно, Феликс, — наконец произнес Хёнджин, его голос звучал немного взволнованно. — Твои стихи… они такие глубокие, такие искренние… Я просто поражен. Он немного помолчал, перебирая в голове нужные слова. — Скажи, а ты… ты публикуешь куда-то свои стихи? — спросил Хёнджин, с надеждой глядя на Феликса. Ему казалось, что такой талант не должен оставаться незамеченным. Феликс, смущенный похвалой, опустил взгляд. — Нет, — тихо ответил он. — Я пишу их только для себя. Не думаю, что они кому-то интересны. Хёнджин не согласился с этим. Он был уверен, что стихи Феликса найдут отклик в сердцах многих людей. — Это неправда, — возразил Хёнджин. — Твои стихи потрясающие. Ты должен ими делиться. Хотя бы анонимно. Есть же много онлайн-платформ для начинающих поэтов. Ты можешь создать псевдоним и просто публиковать свои стихи. Поверь, найдутся люди, которым они понравятся, которые почувствуют то же, что и я. Он сделал небольшую паузу и добавил с улыбкой: — И мне будет очень приятно знать, что я первым познакомился с творчеством будущего знаменитого поэта Ли Феликса. Феликс на слова Хёнджина лишь слабо улыбнулся, но было видно, что его тронуло это предложение. Он перебирал в руках край своего худи, словно раздумывая. — Я… не знаю, Хёнджин, — пробормотал он, избегая смотреть в глаза. — Мне как-то страшно выставлять свои стихи на всеобщее обозрение. В них же вся моя душа. Боюсь, что меня не поймут. Хёнджин внимательно слушал Феликса, понимая его опасения. Он и сам был творческой личностью и знал, как тяжело выносить свое искусство на суд публики. — Я понимаю тебя, — мягко сказал Хёнджин. — Но подумай вот о чем: если ты не будешь делиться своими стихами, то их никто и не увидит. А ведь в них может быть то, что поможет кому-то справиться с болью, найти надежду, просто почувствовать, что он не один. Твое творчество может изменить чью-то жизнь, Феликс. Разве это не стоит риска? Он немного помолчал, давая Феликсу время обдумать его слова. — И потом, ты можешь начать с малого, — добавил Хёнджин. — Создай анонимный аккаунт и просто публикуй по одному стихотворению. Посмотришь на реакцию. Если тебе не понравится, ты всегда сможешь все удалить. Никто не узнает, кто ты на самом деле. Хёнджин взял руку Феликса в свою, слегка сжав ее. — Я уверен, у тебя все получится, — произнес он, глядя прямо в глаза Феликсу. — Я в тебя верю. В этот момент Феликс почувствовал, как тепло и поддержка Хёнджина проникают в его сердце, рассеивая страхи и сомнения. Он посмотрел в его искренние глаза и увидел отражение своей мечты – мечты о том, чтобы его стихи приносили пользу людям. Феликс глубоко вздохнул и, немного подумав, кивнул. — Хорошо, — сказал он с легкой улыбкой. — Я попробую. На лице Хёнджина расцвела широкая улыбка, когда он услышал согласие Феликса. Его сердце наполнилось радостью и воодушевлением. — Вот и отлично! — воскликнул Хван. — Я уверен, что ты не пожалеешь. И если тебе понадобится какая-то помощь, я всегда рядом. Могу подсказать, какие платформы лучше использовать, или просто поддержать тебя, когда будет страшно. Он немного помолчал, а потом, словно что-то вспомнив, щелкнул пальцами. — Точно! Нам же нужно обменяться контактами! – произнес Хёнджин, доставая из кармана свой телефон. — Чтобы я мог следить за твоим творчеством и первым узнавать о новых стихах. Феликс улыбнулся в ответ и тоже достал свой телефон. — Да, было бы неплохо, — сказал Феликс, с готовностью протягивая свой телефон Хёнджину. — Держи, записывай. Хёнджин быстро ввел свой номер в телефон Феликса и отправил себе сообщение, чтобы сохранить и его номер. — Готово! — сказал Хёнджин, возвращая телефон Феликсу. — Теперь мы на связи. Обязательно напиши мне, когда создашь свой аккаунт. Феликс улыбнулся и сохранил номер Хёнджина в своей телефонной книге. — Обязательно,— ответил Феликс. —И спасибо тебе, Хёнджин. За поддержку и за веру в меня. Хёнджин слегка покраснел от этих слов. — Не за что,— пробормотал он. — Я просто уверен в твоем таланте. Он посмотрел на Феликса, и их взгляды встретились. В этот момент между ними проскользнула искра чего-то большего, чем просто дружба. В этот момент колокольчик над дверью громко звякнул, возвещая о приходе новых посетителей. В кофейню вошла небольшая компания студентов, весело переговариваясь и занимая один из больших столиков. Следом за ними зашел мужчина с деловым видом, сразу направившись к стойке, чтобы заказать кофе на вынос. Хёнджин, как будто очнувшись от сладкого забытья, резко вскочил со своего места. — Прости, нужно идти обслуживать посетителей. — сказал брюнет с лёгкой улыбкой. Он поспешно собрал свои вещи и, попрощавшись с Феликсом, направился за стойку. — Было очень приятно пообщаться, — сказал он, уже стоя за кофемашиной. — Надеюсь, мы еще увидимся. И не забудь написать мне, когда будешь готов публиковать свои стихи. Хёнджин ловко принялся за работу, с профессиональной улыбкой приветствуя новых посетителей и быстро выполняя их заказы. Он был сосредоточен и внимателен, но краем глаза все равно поглядывал на Феликса, который все еще сидел у окна, задумчиво глядя на море. В кофейне постепенно становилось все более оживленно. Звучали голоса, смех, звон кофейных чашек. Рабочий день в «Морском бризе» набирал обороты. Феликс, наблюдая за тем, как Хёнджин ловко и уверенно обслуживает посетителей, почувствовал тепло в груди. Он был рад, что смог с ним так хорошо пообщаться и что Хёнджин так искренне поддержал его творчество. Он собрал свою тетрадь и телефон, встал из-за столика и направился к выходу. Подойдя к стойке, где Хёнджин как раз отдавал заказ очередному посетителю, Феликс привлек его внимание тихим покашливанием. — Ну, я пойду — сказал Феликс, слегка улыбаясь. — Спасибо за кофе и круассан. И за все остальное тоже. Он сделал небольшую паузу и добавил с чуть большей уверенностью в голосе: — До вечера, Хёнджин. С этими словами Феликс тепло улыбнулся Хвану, кивнул ему на прощание и вышел из кофейни, оставив за собой легкий шлейф аромата моря и свежей выпечки. Хёнджин проводил его взглядом, пока дверь за блондином не закрылась. Он ответил на его улыбку своей, искренней и радостной. Сердце его наполнилось предвкушением. «До вечера…» – пронеслось в голове у Хёнджина. Он обернулся к ожидающим посетителям и с профессиональной улыбкой продолжил свою работу, но мысли его все еще витали где-то далеко, на берегу моря, рядом с прекрасным поэтом Ли Феликсом. День обещал быть насыщенным и интересным, ведь он знал, что вечером снова увидит его.