Часть 1. Забыл спросить Саню.

В тот день всё шло по плану. Команда. Камеры. Бумаги с настоящими подписями юристов. Всё было доведено до автоматизма. Ролик «Я украл каналы всех блогеров! Пранк документом.» Все реагировали ожидаемо. Кто-то — шок. Кто-то — с матами. Кто-то пытался в шутку бежать с площадки. Было весело. Но когда очередь дошла до Аслана, что-то пошло не так. Тот лишь в этом году начинал мелькать в выпусках ЯЯНЫ, потом у Димы Масленникова, и, наконец, у самого Шкреда. Один, два, пять ролика. Ни один из них не зацепил Егора по-настоящему. Ну… норм. Харизматичный. Молодой. Видно, что старается. Но для канала — просто очередной. «Аслан ещё малой. Зелёный. И вообще, блядь, неопытный,» — проговорил Егор в камеру, уверенно, чётко. Он сделал акцент на словах, слегка кивнул Сане и показал пальцем на фото Аслана, висящее среди других блогеров. «Он в этих делах вообще не сечёт. Уверен — он подпишет.» Он и правда думал, что знает, как всё будет. Потому что так всегда бывает. Новенькие не задают вопросов. Особенно когда им дают шанс. Аслан — не исключение. Или... не должен был им быть. Когда девушка с бумагами вошла в комнату, всё пошло по сценарию. Аслан взял ручку и подписал — не глядя, даже не сделав вид, что читает. Девушка протягивает Егору стопку бумаги. Он берёт её, мельком просматривает и сразу разворачивается к Аслану. Тот сидит перед зеркалами, полусогнувшись, как всегда расслабленный. Свет ламп мягко отсвечивает от стекла. Егор подходит ближе, делая вид, что сейчас будет что-то важное. «Аслан,» — Егор глянул на него, прищурившись. «Ты настолько неопытный чел, что решил подписать договор, даже не читая его?» В тоне — почти серьёзность. Почти. Но уголки губ уже предательски дёрнулись — Егор с трудом сдерживал смех. «Бро, мне ещё нужна моя квартира. Дай я прочитаю,» — рассмеялся Аслан, ловко отыгрывая шутку про свою неопытность и наивность. Он тянется к бумагам — Егор мгновенно прячет их за спину, не давая дотронуться. И тут, уже с совершенно прямым лицом и уверенной интонацией, Егор произносит реплику, в которой чувствуется: она готовилась заранее. «Ну что, поздравляю. Теперь твой YouTube канал, твой Instagram, твой TikTok — полностью пренадлежат мне.» И вот тогда произошло то, чего он не ожидал. Аслан замер. На секунду — растерялся. Его глаза расширились, он открыл рот — и вдруг, вместо того чтобы возмутиться или запаниковать... Он расплылся в широкой улыбке. Не наигранной. Не той нервной, что обычно появляется на лице, когда человек не знает, как реагировать. А — искренней. С той самой обезоруживающей лёгкостью, какая бывает, когда человек слышит то, что ему действительно приятно. Даже если это звучит абсурдно. Он положил ладони на плечи Егора и с удивительно чистой радостью в голосе сказал: «Реально?.. Ты теперь мой продюсер?!» Это уже не было игрой. Не шуткой в ответ на подколы про неопытность. Это был живой, непосредственный отклик. Будто... в глубине души ему и правда хотелось, чтобы это оказалось правдой...? Егор на долю секунды не знал, что сказать. Заикнулся, отвёл взгляд: «Мм… Д-да.» Он почувствовал неловкость. Словно тот, кого он считал зелёным, не испугался, не взорвался — а обнял. Впервые кто-то воспринял всё по-доброму. Без опаски. Ведь другие блогеры взрывались. Кто-то вскакивал, кто-то матерился, кто-то хватался за голову. Реакции были как на подбор — эмоциональные, шумные, идеально подходящие для ролика. «Официально,» — добавил Егор, затем осознав, что это было лишнее. С этим же наивно-довольным блеском в глазах Аслан вытянул правую руку, не просто для рукопожатия — а по-братски. Пятюня, захват, с нажимом. Движение лёгкое, но крепкое. Контакт. Удар. Захват. Пожатие. И — отпустили, будто заключили что-то настоящее. «Кайф!» «Но у нас процент такой... сто на ноль,» — пробормотал Егор, пытаясь обьяснить Аслану что это просто... пранк. «Щедро!» — отозвался Аслан уже с лёгким юмором, решив, что в этот раз... про проценты... — это просто шутка. Он кивнул, как будто принял правила игры Егора. «Щедро,» — Егор повторил, машинально, но чуть тише. Он смотрел прямо на него. В эту тупо-радостную, простую, неспутанную реакцию. Аслан стоял с ровной спиной, будто на сдаче экзамена, но с такой... наивной уверенностью в том, что всё идёт хорошо. «Спасибо!» — сказал Аслан. Просто, спокойно, без тени иронии. Но так, будто это — правда лучшая новость за день. Будто он и правда рад, что теперь у него есть кто-то, кто будет рядом. Продюсер, старший, свой. «Но если ты не предоставишь логин и пароль от своих аккаунтов, ты обязан выплачивать мне семь миллионов… ежедневно,» — прочитал Егор с бумаги, стараясь говорить серьёзно, но в голосе всё равно сквозила усмешка. Он поднял взгляд. В этот раз Аслан смотрел на него с лёгкой, сбитой с толку улыбкой — как человек, который не уверен, шутят с ним или уже вызывают налоговую. Саня, заметив, как запутался Аслан, решил вмешаться — даже не осознав, что тоже запутался из-за этого его... тёплого, наивно искреннего взгляда на людей — будто в мире все по-честному: «Не, не. Это не шутка. Это реальные бумаги. Юридически оформленные. Всё по-настоящему.» Аслан моргнул, уже чуть менее уверенно: «Реально…?» «А у тебя вообще есть менеджер?» — спросил Егор, и сам удивился, почему его это волнует. «Есть,» — Аслан заикнулся на секунду. «Но я ему сказал не ехать.» Он слегка усмехнулся. «Потому что... Я в тебя верю, бро.» Я в тебя верю, бро. Эта фраза… осела где-то глубоко. Что-то в интонации — слишком спокойной, слишком настоящей — засела. Она не должна была ничего значить. Пустая. Блогерская. Привычная. Но почему-то... значила. «Блядь… такими темпами я реально заберу соцсети у всех блогеров.» — выдохнул Егор. Чтобы сбросить это чувство. Стереть. Он хотел отшутиться. Но внутри — будто что-то подвисло. Как будто Аслан оставил след. Мимолётный, но сильный. Всего пять съёмок. Ни тусовок. Ни «своих приколов». А он уже — доверяет. Как будто я не могу его подставить. Как будто я уже кто-то для него. «Нет, реально,» — начал вдруг Аслан, — «Я вот сижу, меня красят, смотрю в точку и думаю: А что я сейчас подписал?» Он рассмеялся над собой. И Егор замечает что в этот раз его ирония — щит, чтобы не выглядеть глупым. Похоже, только сейчас он по-настоящему понял: Егор не собирался быть его продюсером. Никто его «под крыло» не брал. Он понял это в тот момент, когда услышал фразу Егора про «соцсети всех блогеров.» «Слушай, бро…» — Аслан пожал руку с Егором, уже чуть по-другому, «Ну, поздравляю тебя с новыми аккаунтами.» Улыбка — на месте. Даже звучит бодро. Но Егор заметил паузу: полсекунды. Его глаза опустились. Пальцы сжались чуть крепче, чем надо. И в этом сжатии — не обида. Скорее… принятие. «Спасибо.» Механически сказал Егор. «Ну… всё. В целом, съёмка закончилась. Ты приехал сюда, чтобы подписать договор.» Аслан опустился на стул. На секунду замер. Переварил. И, наконец, выдохнул: «…Кайф.» Комната взорвалась смехом. Егор посмотрел на него — и вдруг почувствовал щелчок. Как будто что-то встало на место. Секунда — и мысль, чёткая, почти пугающая: «Чёрт, а ведь он реально свой.» Не новичок. Не контент. Не тот, кто в кадре смешно лажанулся. Аслан был… живой. Необычно живой. Нелепый, весь — без защиты, без позы, без попытки понравиться. Только искренность. Хотелось — не направлять. Не выстраивать. А быть рядом. И, чёрт возьми… Уберечь. Егор вдруг понял, что теперь смотрит на Аслана иначе: не как на парня с улицы. А как на того, с кем можно пройти через хаос съёмок, провалы, выгорание — и всё равно смеяться в конце. Неожиданно захотелось… Взять его в команду по-настоящему. Не ради очередных шоу. А ради чего-то большего. «Да это правда просто пранк был,» — Егор, наконец, заговорил, подняв взгляд. Бумаги в его руках были уже мяты. Он демонстративно вытянул руку в сторону ближайщей камеры и порвал. Аслан повернулся к камере, улыбаясь всё той же широкой, искренней улыбкой. Провёл пальцем по подбородку — привычное движение. Потом посмотрел на Егора. «Я понял,» — сказал он спокойно, почти буднично. «У меня, кстати, в расписании было три часа на ролик,» — продолжил он. «Но, раз ролика не будет... я останусь. Посмотрю, как ты Чернеца пранкуешь.» Он пожал плечами, легко, почти рассеянно. «У вас тут весело.»

***

Егор достал контейнер, щёлкнув крышкой. Поставил рядом. «Хочешь?» Аслан взял. Без благодарности, без комментариев. Просто еда — просто пауза между двумя кадрами. Он сел на высокий стол, ел молча, наблюдая за хаотичными сборами команды. Макс что-то объяснял Сане. Егор заобщался с оператором. Чернец пришёл, и пранк пошёл по второму кругу. Где-то на середине, Аслан встал, вытер руки о салфетку, взял одну из маланьких камер, и, не дожидаясь просьбы, подошёл ближе. Он не должен был снимать. Операторы были. Но он снимал. Просто захотел. «Что здесь вообще делает Шукаша?» — поинтересовался Чернец. «Бро! Я с тобой уже в одной рабской лодке,» — Слова Аслана, которые вызвали ещё одну волну смеха.

***

Когда всё закончилось, Чернец, обиженный, что Шуфутинского не будет — ушёл первым. Сударь, злой — за ним. Остальные тоже стали расходиться. «Ладно, я пошёл, бро,» — сказал Аслан, поправляя куртку. «До встречи.» Он уже вышел из гримерки. Но... «Аслан!» Егор вышел за ним. Не громко, но с той интонацией, в которой не было ни суеты, ни нужды. Только что-то необходимое. Аслан обернулся, остановившись на полпути, чуть замедлив шаг. «Ау?» Егор догнал его. Лицо было спокойным, как будто ничего особенного. «Давай я стану твоим продюсером.» Сказал спокойно. Будто уже договорились. Будто это очевидно. Тишина повисла. «А? ...Что?» — Аслан засмеялся, выпрямился, моргнул — не от недоумения, скорее от растущего удивления, будто не верил, что это сейчас всерьёз. Егор посмотрел прямо. «Просто входишь в состав. Как Саня и Макс.» Он не улыбался. Слово прозвучало, как резюме — сухо, по сути, без украшений. «Ты вписываешься.» Но именно так у него обычно и звучат даже самые важные вещи. Улыбка Аслана не исчезла — это была та же фирменная широкая улыбка с отблеском брекетов, которая почти никогда не покидала его лица. Но она на миг замерла. Хотя, в глазах уже загорелся огонёк — тот, который невозможно сыграть. Егор заметил едва заметную складку у переносицы — ту, что появляется у Аслана, когда улыбка на лице не мешает чему-то более серьёзному внутри. Егор будто зафиксировал это сознательно... Не специально. Видимо... просто взгляд почему-то задержался. Аслан чуть медленнее моргал, чем обычно. В его взгляде была пауза: осмысленная. Он начал прикидывать — почему... так внезапно? Он выпрямился, провёл пальцем по шее, словно сгоняя напряжение от мыслей, и усмехнулся, как бы играючи: «А в чём прикол?» «Смотри,» — начал Егор. «Если ты согласишься — ты не просто гость. Не просто на съёмки.» Он говорил, тихо — как будто рассказывал о рекламной интеграции, а не о решении, полностью меняющий команду. Его жизнь. «Ты входишь в состав. У нас трое. Ты будешь четвёртым. Проценты, доли, всё по-честному.» Аслан кивнул чуть-чуть — неуверенно, почти машинально. Его улыбка осталась, но глаза стали чуть ярче, как у человека, который уже внутренне согласен... и счаслив. «Бро, у меня не лучшая репутация в твоем канале. Ты вообще в курсе?» — сказал он с той же полуулыбкой, будто говорил что-то безобидное, но глаза выдали — для него это не... «что-то безобидное.» «Твоё шоу «Дом предателей», четыре месяца назад. Ты в курсе что мне не до сих пор в личку пишут, что я мудак конченный?» — Аслан чуть рассмеялся. Под конец его голос прозвучал неуверенно, будто почувствовал, что то, что он только что сказал — было лишнее. Будто он жалуется на жизнь. Он закинул голову назад, случайно заставляя капюшон откинуться с головы. Егор ничего не ответил. Только слегка пошевелил пальцами — сжал и разжал их на мгновение, будто решая, стоит ли делать шаг ближе. Потом всё-таки сделал. Спокойно, не давя, но так, чтобы расстояние сократилось. «Чувак, я помню этот ролик,» — сказал он. «И не считаю, что ты был мудаком.» Он смотрел прямо. Не умоляюще, и даже не агрессивно. Аслан отвёл взгляд вбок. Уголки губ всё ещё подрагивали в большой, рефлекторной улыбке. Он слегка кивнул, больше себе. Закинул капюшон обратно и внезапно глотнул воздух, почувствовав себя крайне раслабленно от слов Егора. «Я боюсь, что меня выебут в комментах, если я присоедениюсь к твоей команде,» — сказал он, засмеявшись. Егор не ответил сразу. Он просто стоял и смотрел, будто думал. Его губы были плотно сжаты, но взгляд — спокойный, как у шахматиста, который точно видит, на каком ходу поставить мат. «У нас уже есть хейт,» — наконец произнёс он. «Он был всегда. И он никуда не денется.» Он говорил не громко, но достаточно чётко, чтобы каждое слово запоминалось.

***

Когда Аслан залез в такси и ушёл, Егор на некоторое время остался стоять на улице. В тишине, слыша, как кто-то разговаривает, куря неподалёку, как по мокрому асфальту прошёлся грузовик, как ветер хлопает рекламным баннером где-то за углом. Осенний воздух будто ударил сильнее, чем был минуту назад. Сквозняк пробежал по воротнику, а рука всё ещё сжимала телефон в кармане. Со стороны, наверное, могло показаться, что ему холодно. Пальцы подёргивались, как от холода, но дело было не в погоде. Он был раздражён. Только не на Аслана. И не на ситуацию. А на себя. Зачем он принял такое решение? Всё внутри будто требовало объяснений. Но нечего было объяснять. Потому что он не знал. Не мог сказать — зачем. Почему не обсудил? Почему не подождал? Почему не дал себе времени? Он просто взял и предложил. Взял его — без стратегии, без обоснований, на чистом импульсе. И только сейчас понял — это, пожалуй, было самое иррациональное решение в его жизни. Так поступают не продюсеры. Так поступают... Хотя нет. Стоп. Чёрт. Егор здесь не анализировал. Он просто... сказал. А теперь — догонял сам себя. Как человек, который прыгнул — и только в полёте понял, что это было куда серьезнее. Это же Аслан Шукаша. Тот, кто может ковыряться в носу в кадре, рыгнуть в микрофон, не извинившись. Тот, чьё имя до сих пор в комментариях под «Домом предателей». Но, если не считать этого — у него, по сути, репутация нормальная. Так ведь? Даже больше — его любят. Он странный, но обаятельный. Не для Егора. Для аудиторий. Егор не мог объяснить — себе или кому-то ещё — почему сделал это. Почему взял его. Он и не стал копаться. Просто дал себе молчаливое право не объяснять. Не друзьям. Не команде. Не себе. Но пришлось. «Аслан теперь в нашей команде», — с этими словами Егор вошёл обратно в гримёрку. Почти все уже разошлись. Остались только свои: Макс стоял у зеркал, Саня сидел, наклонившись вперёд, уткувшись в телефон. Молчание. Макс нахмурился, медленно обернувшись. «В смысле?» Егор бросил короткий взгляд — прямой, без нажима. Он не собирался оправдываться. Но и спорить — тоже. «В составе. Он теперь часть команды.» В помещений, казалось, стало холоднее. Саня резко вскинул голову: «Ты офигел?» Он моргнул, как человек, не сразу поверивший в то, что услышал. Челюсть сжалась. В голосе не было крика — только глухая, накапливавшаяся обида. Егор выпрямился. В нём не было гнева, ни защиты. Ни попытки убедить. Только ровная, бесцветная фраза: «Это мой канал.» И будто бы что-то треснуло. Не громко — не разлом, а только тонкая линия, невидимая глазу, но ощутимая в груди. Нет, Саня с Максом не были против Аслана. Он — нормальный, даже иногда приятный парень. Дело было не в нём. Разочарование вызывали действия Егора. То, что он не сказал. Не посоветовался. Просто поставил перед фактом. Саня сдвинулся вперёд, на край дивана. «Мы втроём всё поднимали. С нуля. Ты в курсе?» Его голос сорвался с обычной уверенности. Появилась дрожь. «Мы договаривались. Обсуждать важные вещи вместе. Мы ж не фоном здесь,» — тихо сказал Макс, переводя взгляд с Егора на Саню — и обратно. Он стоял у стола, не двигаясь, в плечах появилась напряжённая угловатость. Егор отвёл взгляд, начиная собирать свои вещи. Всё уже было сказано — и возвращаться назад он не собирался. Ни резкости, ни попытки угодить. Просто выкладывание карт. Он сам до конца не понимал, зачем это сделал. Почему — именно Аслан. Но знал одно: не жалеет. Знал только это. И всё. В голосе Макса было разочарование, которое не нуждалось в повышении тона: «Ты даже не подумал сказать нам. Хотя бы сказать .» «Чуваки, это бизнес,» — сказал внезапно Егор, поворачиваясь. «Нам нужен новый вброс. У него харизма. Он подходит.» Наступила тишина. Такая, в которой даже шорох подошвы по полу кажется громче слов. Он так и не понял, что злились не из-за Аслана. Даже не пытался разбираться. Да и думать не хотел. Мысли — вещь коварная. Стоит копнуть глубже, и начнут всплывать вопросы, на которые лучше пока не знать ответов. Он решил просто идти дальше. Как обычно. Не в первый раз. Не в последний. Макс и Саня злились. Но не больше, чем обычно. Егор знал: обида остынет. Немного поворчат, пожмутся плечами — и все опять дружно поедут снимать какое-нибудь классное видео. Так уже было. Не раз.

***

Очередной съёмочный день. Ролик: «Едем только прямо. Кто дальше — получает 100 000.» «Всем привет, меня зовут Егор Шкред. И сегодня мы снимаем классное видео, которое должно тебе понравиться,» — говорит он в камеру уверенно, с привычной интонацией, по которой понятно: монтаж будет дерзким, бодрым, как и всегда. «Сегодня у нас игра на выбывание: идём только прямо. Кто остановится — тот вылетает. Кто дойдёт дальше всех — получит сто тысяч.» Он делает пару шагов, присаживается рядом с Асланом, и жмёт ему руку. «Привет, Аслан.» Макс и Саня следом за ним. «Да, кстати,» — добавляет Егор, чуть сбившись с дыхания. «С нами сегодня Аслан.» «Так что... можете продолжать ебать его в комментариях!» Смех. Лёгкий, как будто неуместный. Но тут происходит нечто странное: Аслан засмеялся так, как Егор раньше никогда не видел. С рефлексом. Слишком искренне. По-настоящему. Почти детски. С открытым ртом и хрипотцой на последнем выдохе. Может, он всегда так смеялся? Почему Шкред замечает это только сейчас? А самое странное в том, что почему-то в этот момент: лёгкое, неуловимое тепло — как будто кто-то расплескал чай в груди. «Ну, вот, вы должны понимать…» — продолжил Егор, опираясь локтями на колени. «Я позвал его не просто так. Мне же нужно развивать свой продукт.» «Я!» — тут же отзывается Аслан, с неожиданной радостью в голосе, как будто всерьёз горд, что теперь он — «продукт». «Теперь я твой продюсер,» — усмехается Егор. «Хочешь прикол?» Аслан тут же кивает, быстро, как школьник, которому пообещали рассказать секрет. «На самом деле... Единственный, чей договор я не порвал — это твой. Я заменил его. В моменте.» «Бро, ты гонишь?» — Аслан прищуривается, сдвигается ближе. И снова — этот взгляд, в котором сквозит недоверие и попытка понять, где у Егора заканчивается шутка, а где начинается правда. «Да он стебётся,» — Макс засмеялся сзади. Да, Егор шутил. Но не с нуля. В комментариях уже писали: «Аслан — единственный, чью бумагу Шкред не порвал. Значит, теперь он в рабстве.» Юмор по-чёрному. Их любимый. Только вот зрители не знали, что та одна бумага была лишь формальностью — разрешением на использование изображения Аслана в том, именно, коммерческом видео. Что-то на шоу-бизнеском. Рвать её не требовалось. «Ладно, мужики, нужно придумать приз, за который реально стоит бороться,» — сменил тему Егор. «Поджопницу хочется,» — шепчет Саня, но никто не смеётся. «Не-не-не,» — резко встревает Аслан. «Давайте победителя... не будут хейтить в комментариях!» Да, если бы выигрыш действительно был в отсутствии хейта — Аслан бы, возможно, играл по-другому. Но они остановились на деньгах. А для Аслана они сейчас — не стимул. «Нет! А нормально то, что я прихожу — и Саня мне с ходу говорит: “Бро, мы проебались. Я не знаю, зачем ты здесь.”» — Аслан нарочито пародирует Санины интонации, делает серьезное лицо в комичной гримасе. «Он вчера тоже злился, что тебя к нам в команду взяли,» — будто невзначай кидает Макс, смеясь, подставляя Саню с той лёгкостью, с какой сдают своих только в тесных компаниях, где обида — временная, а подкол — форма любви. Саня улыбается, но молчит. Упирается спиной в кресло и делает вид, что всё это не к нему. «Нет,» — спокойно говорит Егор, не поднимая глаз, «он сказал это, потому что боится, что проиграет с Асланом.» В этот момент Саня внезапно вскидывается, будто его застали на чём-то: «Нет, я объясню.» Он поворачивается к Аслану, ища в голове хоть какое-то разумное оправдание. Но выходит… неловко: «У тебя опыт вождения есть?» «Нет,» — качает головой Аслан. Ни тени обиды — только честность, даже лёгкий интерес. «На скутере умеешь?» — уточняет Макс, наклоняясь вперёд, будто хочет разглядеть лицо Аслана сквозь Егора, который по-прежнему сидит между ними, как стена. «На скутере я умею!» — обрадовано отвечает Аслан, с тем энтузиазмом, с каким обычно отвечают на каверзные вопросы жюри на кастингах. «Но только прямо. Если поворот — я падаю.» «Вот и всё,» — Макс тут же смотрит на Саню, раздражённо хлопая ладонью по воздуху. Как бы говоря “Хватит быть таким неприятным.” Саня слегка пожимает плечами, сжимает губы, медленно кивает. Но видно: это не согласие. Это — “ладно, хрен с вами.” «Паркур?» — неожиданно спрашивает Егор, слегка поворачивая голову в сторону Аслана. Он сидит на краю дивана, локти на коленях, взгляд прямой. Его голос звучит чуть мягче — это будто не интерес из вежливости, а как будто ему и правда важно знать. «Я умею на руках стоять!» — с радостью сообщает Аслан, и, не дожидаясь реакции, показывает в камеру «пистолетики» пальцами. «Но только если об стену опираться. А тут нет ровной стены...» Смех — тёплый, искренний. Даже Саня, не желая, хмыкает. «Давай ты обопрёшься на мою спину,» — предлагает Егор. Он тут же встаёт, разворачиваясь. Спина прямая, руки в боках — настоящая «стена». Аслан встаёт на ладони, пробует поднять ноги. Но не выходит — он падает назад. Может, получилось бы, если бы «стена» не была человеком с затылком, в который можно зарядить пяткой. Егор делает короткий вдох. Почему-то внутри — лёгкий кринж. Ну, типа... неловко. Неудачная попытка. Даже захотелось зажмуриться, приложить ладонь к лицу и стереть это с памяти. Но вместе с тем — что-то не то. Необычное. Неожиданное. Он чувствует, будто это... мило? Да, вот именно. Почему-то. Хотя странно. Почти раздражающе странно. Он смотрит на Аслана — тот неловко встает. И в этот момент в Егоровом мозгу пробегает мысль, которую он тут же пытается обесценить: Ну, просто он — младше. Вот и всё. Забавный пацан. Да и ведет себя по-детски... Наверное, поэтому это кажется... Обаянием? Нет. Глупость. Просто забавный. Посмотрев финальное отредактированное видео Егор был рад, что то, как его взгляд задержался на Аслане в этот момент — вырезали. Было бы неловко. «Бро, подумай!» — с полуулыбкой просит Аслан Саню. Его голос — не агрессия, а просьба. Он не спорит, он будто пытается уговорить: «Дай шанс». Егор действительно надеялся, что, поставив Саню с Асланом в одну команду, сумеет сгладить острые углы. Что общая цель затрёт обиду. Что это как в детстве — если посадить двух дерущихся в одном углу, они либо подружатся, либо подерутся окончательно. Но шанс есть.. «Брат, думаю! И нихуя не думаю!» — Саня, наконец, ломается, махает рукой, усмехаясь, будто сам собой недоволен. Макс засмеялся громче всех. Красивый, улыбчивый, слишком лёгкий. Типичный «мальчик», которого обычно спасают. И мозг, прошитый с детства кодами «мужского», пока не даёт сбоев. Да, Саня смотрит на него с лёгкой насмешкой, снисходительно. Так просто мозг работает у людей из постсоветского пространства: кто улыбается, и красив «не по мужски» — тот ниже. Слабый — по умолчанию. А вот, Макс и Егор не считают Аслана слабым звеном. Но возможно... есть что-то такое в мозге Егора. Тоже. Но не совсем. У него просто что-то не так, когда дело касается Шукаши. И не в плохом смысле. «Давай начнём с того, что Аслан — ну, сто процентов физически одарён,» — бодро произносит Егор, вставая, и, как ведущий телешоу, делает широкие жесты в сторону Аслана. «Я думаю, он тебя и затащит, и вытащит. Куда угодно.» «У тебя только что была ухмылка,» — вмешивается Саня, сдерживая смех. «Ты говорил “физически одарён” — и у тебя уголки губ дёрнулись. Признавайся.» Аслан снова заливается смехом. На этот раз громче. Живее. «Вот. Только что на руки встал. Вроде бы — физически одарён,» — с серьёзным лицом подтверждает Егор. Глядя на Саню. Почти вызов. Почти защита.

***

Егор действительно искренне надеялся: если поставить Саню с Асланом в одну команду — они, может быть, подружатся. По крайней мере, Саня перестанет злиться. Но всё пошло не по плану. Саню немного бесил Аслан. Потому что тот — перебивает. Командует. Заставляет нести стремянку. Да, Саня понимал: всё ради смеха. Ради шоу. Но смешно ему не было. Ни разу. Он улыбается в ответ — потому что везде камеры. Потому что, если не улыбаться, начнутся вопросы. А Егор хохочет. Макс — вообще ржёт. Если бы не камеры... он бы выебал ему. Без шуток. Они пробивали по дороге грушу на автомате. Аслан — в носочек. Саня — с хрустом, с треском. По-настоящему. И тогда он понимает: если вдруг дойдёт до драки — он победит. Без сомнений. Но дело не в этом. Он не боец. Он просто... сильный. Вот и всё. Потом был тот пранк. По легенде, Аслана и Саню «забрали в участок» за то, что те перешли через частную территорию. Оператор передаёт это Егору по телефону. И Егор, спокойный как лёд, говорит: «Ни у кого из них телефонов нет, кому можно позвонить? ...У Аслана, например?» Саня оборачивается. Смотрит на Шукашу. Почему он назвал его имя первым? Даже не было смысла кого-то конкретизировать. Но сразу же всплыло — «Аслан». Оператор, не моргнув, с серьезностью отвечает. «У Аслана был. А вот... Санин у меня оказался. В процессе съёмки.» «Ладно, позвоню Аслану,» — говорит Егор. Спокойно. Почти как будто это обычная логистика. Аслан, который всегда отвечает, правда, не ответил. И это стало первым моментом, когда Егор усомнился — а не разводят ли их сейчас? Но что бы там ни было — Макс и Егор победили. По-честному. А Саня... Саня должен платить. Сто тысяч. Потому что Аслан, конечно же, с самого начала отказался участвовать в денежной части. Справедливо? Да. Формально — справедливо. Но, боже... как же он его бесит.

***

Снова это задание. Опять этот дурацкий формат — «Экстремальные задания от друзей». И, конечно, Аслану дали что? Почиллить рядом рыбаками, подождать, пока они словят ему рыб? А Максу — во Вьетнам, к грёбаной сколопендре. А Сане? Пожениться на маме Макса. Отлично. Просто идеально. Смешно, правда? Почему у Егора на него особый подход? Что за чёрт вообще происходит? А потом — Егор и вовсе начал брать в команду только его. Только Аслана. И ладно бы он прямо умолял их скомандоваться. Да, с Асланом ему не по пути. Но с Егором... Он же не отказывается. Вот именно. Почему Аслан не может быть с Максом? Почему всегда с Егором? Почему Егор так цепляется за него?