Первый шаг нас свёл

Дни шли незаметно, мимолётно. Они не были похожи друг на друга благодаря новой компании, состоящей из четырёх человек и другие участники тоже играли важную роль. Всё забавляли друг друга, шутили, часто собирались у кого нибудь в номере, даже не имея на это повода. Просто сидели и обсуждали дальнейшие планы, играя в настолки. Соперничества не чувствовалось: они словно дети в лагере, приехали, чтобы найти друзей, а когда разъедутся, уже никто не знает, будут ли они дружить. Этого и боялся Джей. Ему было страшно терять дружбу, а особенно с Кайлом. Ведь он такой особенный. Его карие глазки, которые могли затянуть полностью, пухлые и сухие губы, словно требующие поцелуев, его подбородок — требующий прикосновений. Йоханнес восхищался им; Кайл был его музой, которая порой вводила в заблуждение, заставляя изнывать от собственных мыслей и ней. Оба парня уже выступили в первом полуфинале и ждали результатов голосования зрителей. Внутри даже не было какого-то переживания. Сцена, на которой все дружны и неразлучны, не казалась такой страшной и загадочной. Вокруг была поддержка; даже иногда казалось, что Кайлу не хватало какой-то жестокости. Не могло быть всё так идеально: в нём не могло быть столько жизненной энергии — хотя на то и была причина. И сегодня, наверное, было время признаться в своих чувствах этой причине: ведь Кайл уже не мог контролировать свои позывы нежности по отношению к австрийцу. Алессандро даже смог побороть в себе то, что ему казалось неправильным и противным. Углы сгладились так быстро, но так болезненно, что возвращаться в то состояние, в котором Кайл был ещё каких-то несчастных две недели назад, было невозможно. За окном шел ливень; на улице темно, а ветер нашёптывал что-то свое, сдувая всё на своем пути. Капли дождя грустно и звонко разбивались об окно; ветер уже не шептал — он выл, рассказывая о своих страстях. Молнии пронзали небо насквозь, а гром запугивал ещё больше — нагоняя ожидание следующей волны ударов. Несмотря на это у австрийца было прекрасное настроение: на лице даже тогда, когда Йоханнес был один, виднелась лёгкая улыбка. Услышав стук в дверь, он поспешил её открыть. Нет — он никого не ждал, но был бы не против чей-нибудь компании. В двери как и ожидалось стоял Кайл. Всё вроде бы как обычно: он одет в свой облегающий лонгслив и штаны; однако Питч разглядел в этом какую-то неземную красоту. Приглушённый свет падал на профиль уже сидящего Кайла, подчёркивая его выраженные скулы. Изгибы шеи выглядели ещё более сексуальными: по ним так хотелось провести рукой — ощутить каждый сантиметр этой части тела и почувствовать, как часто бьётся сердце у Кайла. Йоханнес почувствовал бабочек в животе: неужели Алессандро стал возбуждать старшего одним лишь своим видом? — Знаешь, я сегодня пришёл не просто так,— начал Кайл,— пытался оттянуть этот момент как можно дальше: пока есть дорога назад; пока ему ещё не угрожал испуг со стороны австрийца. Алессандро нервно пробежался глазами по комнате и тихо хрипел себе что-то под нос по норвежски. — Ну говори — я тебя слушаю. Питч всё также не отрывал взгляда от норвежца: такой красивый и дурманящий. Такого Джей видел впервые. Кайл же просто сделал глубокий вдох и выдох, прикрыл глаза и наконец решил выпалить долгожданные слова: — Знаешь, я к тебе неравнодушен. Твой взгляд, твоя улыбка, твой смех; объятия и другие вещи вскруживают мне голову. Твои манеры и внешность — это что-то невероятное! Ты сделал со мной невероятное, Питч. — Младший постоянно заикался и запинался; нервничал — но его признание звучало настолько искренне, что Йоханнесу было сложно не поверить ему. Алессандро часто жмурился во время монолога; часто отводил взгляд и ерзал на стуле в ожидании ответа и последующих действий австрийца Джей был шокирован его признанием: стандарты рухнули заново. Теперь это уже не казалось неправильным или запретным; это воспринималось иначе. Питч уставился глазами прямо перед собой: зрачки расширились и занимали чуть ли не всю радужку глаза. Когда старший встал у норвежца сердце ушло в пятки — зазвенело в ушах: он ожидал того самого момента — что старший развернется и уйдет так и не выслушав его. Сердце билось бешено. Казалось настолько сильно, что было слышно его стук в тихой комнате. На коже выступали капли пота, которые катились по вискам, а пальцы рук скручивались в непонятный замок. Но через одно лишь мгновение Йоханнес оказался ближе, даже запретно близко. Он одним сильным, но в то же время аккуратным движением поднял Кайла и вцепился ему в губы. Скандинава будто только что облили кипятком. Сознание стало неясным, затуманенным, ноги косили, а по телу шёл электрический разряд, хотя он уже не шёл, а просто бил в голову. Питч одурманевал Кайла своим поцелуем, запахом каких-то свежих духов вперемешку с цитрусами, а действия сводили с ума: руки Йоханнеса нагло гуляли по телу Алессандро, изучая каждый сантиметр. Поцелуй в этот раз был напитан страстью. Австриец нагло кусал губы норвежца, языки сплетались, танцуя танго. Кайл стоял и был прямым как стрела, пока Джей обводил одной рукой его талию, а второй аккуратно сжимал горло скандинава, придушивая его. Кайл простанывал в поцелуе, а по телу шла новая электрическая волна. Становилось жарче — тело горело и отзывалось пульсацией, а сильные руки Питча вызывали у младшего приятные судороги в местах прикосновения. Алессандро будто опьянел и тоже начал водить руками по телу Питча, касаясь его груди, торса, талии, спины — вызывая у Йоханнеса мелкую дрожь и красные следы смущения на щеках. Поцелуи стали изощрённее, а тело пульсировало и требовало прикосновений так, что одежда мигом полетела на пол. Кайл уже был без верха. Поваленный на кровать он был вынужден смотреть, что делает бессовестный старший с хрупким телом норвежца. Тот оставлял кроваво-алые засосы, которые на утро превратятся чуть ли не в гемотомы — неперекрываемые даже тремя слоями плотного консилера. Кайл ёрзал на кровати так же, как десять минут назад на стуле. Он не знал куда себя деть — одновременно сгорая со стыда и возбуждаясь всё больше от удовольствия. Такой молодой и неприступный — но всё-таки Джей смог забрать его невинность. Всю ночь из их ртов доносились приглушённые стоны, а иногда эти стоны переходили в похотливые крики — которые точно было слышно за пределами номера. Но парней сейчас это не волновало: ведь сейчас ночь и никто не должен их услышать. А если и услышат — разберутся с этим на утро, когда излишняя страсть покинет их головы. Через сорок минут оба легли рядом друг с другом на кровать обессиленные действиями друг друга. Кайл смотрел в потолок — так и не веря, что по-ходу всё взаимно; а Питч пытался отдышаться и прижался уже к родному ему телу. Тишину всё же решил прирвать норвежец и хрипло спросил, даже прошептал: — Это значит «Да»? — Кайл кое-как повернул голову в сторону Питча и из-под прикрытых век посмотрел на него, прямо заглядывая в душу и давая ответ самостоятельно. — Ты издеваешься, Кайли? — тот кинул в него подушку и залился смехом от глупости Алессандро. Он казался таким милым и наивным, что у Джея вызывало ещё большую привязанность к младшенькому. Кайл всё же принял эти слова как за слово «Да», хоть конкретного ответа он и не услышал. Но всё же прижав старшего к себе поближе и обняв его, заснул самым крепким сном — таким, которым он никогда не спал.