Часть 14

Ближе к утру Питч просыпался около трёх раз без причины. Он всё так же обнимал Кайла и думал о произошедшем. Как он вообще мог затащить такого невинного мальчика, как Кайл, в постель? Йоханнес переживал, что младший вовсе не хотел ничего подобного, хотя тот легко поддался австрийцу, даже не сопротивляясь. От раздумий в голове плясали черти. Их хмурые лица искрились озарением, а движения казались хаотичными и неукротимыми. Они словно соревновались сами с собой — кто найдёт более болезненную точку и ударит прямо туда. От удара всё рассыпалось и рабивалось на мелкие части, прямо как разбитая чашка. Йоханнес мог найти себе успокоение в действиях Кайла, который во сне прижимал старшего крепче и крепче к себе, словно боясь, что тот покинет его навсегда. Но это успокоение быстро растаптывали черти, принося больше шоу в своё бесконечное веселье. Теперь казалось, что разум Йоханнеса — это арена для их безумных танцев, а он лишь зритель, которого запугивали игривыми и порой даже зловещими движениями, будто хотели показать, что сварят Йоханнеса в котле, наказывая его за эту ночь. Голова от этого неприятно болела в районе висков — будто кто-то раскалённой вилкой колол его прямо в самое смертоносное место. И всё-таки Питч не выдержал этих мыслей и где-то в 6 утра ушёл к себе в номер. Йоханнес позже жалел, что не остался с младшим, но внутренние демоны австрийца говорили ему, что тому пора сваливать от норвежца и никогда больше не появляться в его жизни. Порвать с ним, оставив всё это какой-то базельской интрижкой? Ведь Питч так и не дал точного ответа на вопрос Кайла. Джей долго думал о том, как ему поступить, и всё же решил доверить свои проблемы Сисал — с которой австриец решил поговорить лично, ибо если младший увидит их переписку, то ссоры и обиды не избежать. Кайл на утро проснулся совсем один. Тело испытывало полное блаженство от этой ночи, но всё-таки была нотка горечи — он оказался в пустом номере. Без Питча он казался таким сухим и серым. Заглянув в телефон, Кайл не увидел ни одного сообщения от него — что достаточно огорчило его. Вдруг австриец ошибся с выбором? Но думать об этом сейчас не хотелось; отогнав все мысли, норвежец достал наушники и включил свой плейлист — начал собираться под музыку. День шёл, но Кайл так и не встретил Питча. Создавалось ощущение, что он провалился сквозь землю. Внутри было чувство безысходности; ходьба по улице казалась похожей на прогулку по пустоте — ты можешь в любой момент провалиться безвозвратно. Питч словно исчез за невидимой стеной, оставляя после себя лишь тишину и глухую пустоту. Во всех мессенджерах Йоханнес игнорировал младшего — как будто намекая ему: «Ты мне больше не нужен». Кайл чувствовал себя использованным. Внутри всё разрывалось от боли, разочарования и пустоты. Каждая капля доверия, которую он вкладывал в общение с австрийцем, резко превратилась в пустую игру — где победителем вышел непонятно кто. С младшим поиграли и выбросили как старую детскую игрушку. Всё же Кайл хотел высказать Йоханнесу о его двусмысленности и эмоциональных качелях — на которых Алессандро уже накачался до тошноты. Однако Питчу было нелегко тоже: он обречённо ждал Сисал — которая наверняка была единственной, кто способна его выслушать и дать хороший совет. Если рассматривать Мериану — то она далеко не лучший советчик: ведь она ещё та шутница; она переведет все в шутку когда Йоханнес нуждается в поддержке. А поговорить было больше ни с кем — он никому так не доверяет как Сисал и Кайлу. Но разве сейчас был лучший момент для разговора с ним? Ожидание растягивалось: сердце наполнялось томительным напряжением и бесконечной тягой. Каждая минута казалась вечностью; время превращалось в мучительную череду тянущихся мгновений. Волнение сменялось тревогой; а надежда — нарастающей грустью: ведь чем дольше приходится ждать — тем сильнее ощущаешь свою уязвимость и бессилие. Внутри всё сжималось от нетерпения; мысли крутились вокруг да около: «Когда же она придёт?» В этом растянутом времени Питч чувствовал себя словно пленник своих ожиданий — томящийся в неопределённости. Прошло примерно два или три часа, и вдруг телефон Питча завиьрировал. На экране высветилось десять сообщений от Кайла, около пятидесяти — от менеджера, и одно долгожданное — от Сисал. Сердце австрийца забилось быстрее, он быстро взял телефон в руки и прочитал: — Заходи, я жду. Питч поспешил к ней, снова моля всех богов о том, чтобы на этот раз не столкнуться с тем парнем, который так вскружил ему голову. Он буквально прокрался к двери, стараясь остаться незамеченным. Женщина долго не открывала дверь, словно предательски тянула время, но в конце концов дверь распахнулась. Йоханнес ворвался внутрь чуть ли не с победным визгом, а Сисал выглядела явно обеспокоенной его поведением. — Ты чего такой напуганный? И о чём ты вообще хотел со мной поговорить? — спросила она, поднимая глаза на австрийца так, будто пыталась прочитать его мысли. Казалось, она читала его как книгу, но только в этой книге все реплики были задом наперед. Питч нервно бегал глазами по её силуэту, пытаясь сформулировать свои слова правильно. — Знаешь, у меня есть одна проблема. Не подумай ничего плохого — просто так нужно. Представь: ты очень сильно любишь человека — прям очень-очень. Но тебе нельзя любить его. Ты коришь себя за эти чувства, наказываешь за них себя, а чувства всё сильнее и сильнее. И вот этот человек признаётся тебе в любви… А потом вы оказываетесь в постели и в общем всё такое. Потом тебе становится так противно на душе, что кажется единственным выходом — игнорировать всё это. — Йоханнес тараторил, запинался и троил слова, но главное, что донес свою мысль. Питч повернулся к женщине и заметил: её глаза постепенно расширяются, лоб наморщился — казалось, сейчас она натянется как струна. — Ты сейчас мне сюжет турецкого сериала пересказал? — спросила она со смущением в голосе. В её взгляде было ощущение шока: словно её только что окатили холодной водой и она стоит в полном недоумении. — Сисал, я серьёзно! — возмутился Йоханнес. В его голосе слышалось искреннее возмущение; ему явно было не до шуток. — Игнорировать это — самый худший выбор. Потом тебя же будут ненавидеть! Ты ведь сам это понимаешь? Тебе не легче было бы поговорить о своих чувствах с ним? Почему ты так заморачиваешься? Сейчас лучший выход — это разговор. Только не говори мне, что ты уже игнорировал его… — Сисал не успела договорить, как Йоханнес виновато опустил взгляд и замолчал. — Блять… — протянула она с разочарованием. — И сколько ты уже так? — спросила она. — День. — В любом случае ещё не всё потеряно. День — не критично; как-нибудь да отмажешься. Напиши ему прямо сейчас и извинись. А что говорить потом — это уже твой выбор. — В душе у Йоханнеса появилось хоть какое-то облегчение: он понял, что всё-таки есть шанс исправить ситуацию. Он снова начал корить себя за игнорирование младшего; ведь он уже извинялся за подобное раньше, но повторил всё заново. Йоханнес вышел от Сисал полностью удовлетворённым их разговором. Они ещё немного поболтали около часа перед тем как он ушёл; женщина оказала ему очень хорошую поддержку. Австриец пообещал себе когда-нибудь отблагодарить её за это тепло и понимание.