Глава 3. Завтрак и уборка

Я медленно открыла глаза, потягиваясь под теплым одеялом. Тело чуть побаливало, напоминая о вчерашнем, солнечные лучи пробивались сквозь шторы, а из кухни доносились странные звуки — звон посуды, приглушенные голоса и… подозрительное потрескивание? Кажется, Ксавье и Рафаэль действительно решили приготовить мне завтрак. Накинув тёмно-красный халат, я босиком прокралась к кухне, стараясь не шуметь. Из-за двери послышался слегка раздражённый голос Рафаэля. — Светлячок, если ты ещё раз заставишь тостер взорваться своим «золотистым прикосновением», я лично отправлю тебя плавать в ближайший водоем. Без возврата. — Не переживай, звёздочка спит, — спокойно ответил Ксавье, но в его голосе чувствовалась улыбка. — И… технически, это был не взрыв, а «внезапное выделение энергии». Я тихо приоткрыла дверь и замерла, глядя через просвет. Рафаэль в своей изящной шелковой блузе (теперь слегка испачканной мукой) стоял, скрестив руки на груди. Ксавье в безупречно белом свитере (как ему удалось сохранить его чистым?) держал в руках дымящийся… то ли тост, то ли уголек. Я не сдержала смешок, и оба моментально повернулись ко мне — пришлось открыть дверь полностью. Рафаэль тут же сменил выражение лица на игриво-невинное. — О, милашка проснулась! Как спалось? Не смущайся, мы просто… э-э… создаем кулинарный шедевр. Он жестом указал на стол, где среди разбросанных ингредиентов одиноко лежал криво нарезанный бутерброд. Ксавье мягко подошел ближе, его голубые глаза потеплели при виде моего сонного вида. — Звёздочка, ты не должна была вставать. Мы хотели подать тебе завтрак в постель, — его рука засияла, и теплый плед из света опустился на мои плечи. — Эй, никаких способностей на кухне! Ты же знаешь, что происходит с техникой… — громко возмутился Рафаэль, приподняв бровь. Как будто в подтверждение его слов, холодильник жалобно загудел и на секунду выключился. Я улыбнулась их заботе и хаосу, подойдя к столу. — Ну-ка, покажите мне этот «шедевр»… И, пожалуйста, не поджигайте мою кухню. Опять. Рафаэль тут же подошел сзади, обнял за плечи и шепнул на ухо: — Обещаю, только если ты назовешь меня сегодня «хозяином». Ксавье кашлянул в кулак, но в его глазах читался смех: — Раф, не начинай. И… звёздочка, может, просто съедим то, что не успели испортить? Он поставил передо мной единственную уцелевшую тарелку с фруктами и идеально поджаренным (без использования эвола) тостом. Рафаэль потянулся к нему, но Ксавье ловко отодвинул тарелку, используя световую стенку. Я приподняла брови и взяла тост: — Спасибо, Ксавье. Что за ролевые игры, Рафаэль? Рафаэль обиженно поджал губы, в то время как Ксавье с довольным видом откинулся на спинку стула — его пальцы слегка подсвечивались золотистым, выдавая гордость за маленькую победу. — Милашка, это не ролевые игры, а естественная иерархия, — притворно вздохнул Рафаэль, подпирая щеку рукой. — Ты же не хочешь, чтобы твой личный художник страдал от недостатка вдохновения? Его сине-красные глаза искрились озорством, а пальцы нежно перебирали край моего халата. Ксавье сухо усмехнулся: — Иерархия? Напомни, кто утром снова проиграл в гонки и должен был мыть посуду… но вместо этого «случайно» поджег губку? Рафаэль резко обернулся к нему, чешуйки на скулах слегка поблескивали — верный признак раздражения: — Это был performance art, светлячок. Ты бы оценил, если бы не был занят попытками засунуть свой «свет» куда не просят. Ксавье притворно задумался, поймав мой взгляд: — Звёздочка, он начинает проигрывать — значит, скоро попробует либо расплакаться жемчужинами, либо предложит тебе потрогать хвост. Ставлю на второе. Рафаэль уже открыл рот для язвительного ответа, но я поймала его за запястье и строго подняла палец: — Стоп-стоп. Если вы сейчас устроите магический баттл на моей кухне, я сама запру вас в клетку. Вместе. На неделю. Воцарилась тишина. Рафаэль закусил губу, чтобы не рассмеяться, а Ксавье поднял руки в знак капитуляции, хотя его светящиеся частицы выдавали веселость. Оба одновременно потянулись ко мне: Рафаэль обвил пальцами мою талию, а Ксавье поправил плед на плечах. — Ладно, хозяйка… — шепнул Рафаэль так, чтобы Ксавье не услышал. — Но если он ещё раз назовет меня «плаксой», я напомню ему, кто на самом деле плакал вчера от… — Раф! — Ксавье резко кашлянул, покраснев. Я подняла брови, переведя взгляд с одного на другого: — Ксавье? Плакал? Не верю. От чего он мог плакать? Рафаэль мгновенно оживился, его глаза загорелись азартом, а на губах расплылась хищная улыбка. — О-о-о, милашка… Ты правда хочешь знать? Его пальцы скользнули по моей руке, а взгляд — украдкой на Ксавье, который внезапно сделал вид, что смертельно заинтересован узором на чашке. Я кивнула, и Рафаэль, счастливый, что его не остановили, продолжил: — Когда ты заснула, наш благородный рыцарь устроил целую тираду о том, как боится, что утро всё испортит. Мол, «а вдруг она передумает», «а вдруг мы ей не понравились», «а вдруг…» — Я никогда не говорил «не понравились»! — Ксавье резко вскинул голову, голос его звучал на полтона выше обычного. Его уши пылали, а светящиеся частицы вспыхнули ярче, выдавая беспокойство. Рафаэль торжествующе хлопнул в ладоши: — Ага! Значит, признаёшь, что остальное — правда? Ксавье открыл рот, чтобы возразить, но, встретив мой взгляд, медленно выдохнул: — …Я просто не хотел, чтобы это оказалось ошибкой. Для тебя. Даже Рафаэль потерял дар речи на секунду. Я протянула руку и накрыла ладонью пальцы Ксавье — они слегка дрожали. Рафаэль неожиданно смягчился: — Эй… Она же не убежала. Наоборот — добровольно осталась с двумя и… нами. Ксавье наконец поднял глаза, и в них читалось облегчение. Но тут я заметила, как Рафаэль снова крадучись потянулся к тосту… Я быстро подхватила его и откусила кусочек. — Я вообще думала, что вы из ревности подерётесь и поубиваете друг друга. Оба замерли, затем переглянулись с внезапным пониманием. Рафаэль первым нарушил молчание, грациозно опираясь на стол: — Милашка, мы же цивилизованные люди. Ну, почти. Зачем драться, если можно просто… скажем, уничтожить соперника морально? — он бросил Ксавье взгляд, полный фальшивого сочувствия. — Но, увы, светлячок слишком чист душой для такой войны. Пришлось бы играть в одни ворота. Ксавье хладнокровно поднял вилку, и она засветилась угрожающим золотистым светом: — Раф, я могу показать тебе, насколько я «чист душой». Например, прямо сейчас. Где-то в радиусе пяти метров. Рафаэль притворно вздрогнул, но глаза его искрились от веселья. Он резко придвинулся ближе ко мне, прижался всем телом и драматично указал на Ксавье: — Видишь, хозяйка? Он уже начинает! Хочешь, чтобы я превратился и затопил кухню для самозащиты? Ладно, затопить не смогу, но могу устроить дождь из жемчужин. Очень обидных жемчужин. Я отступила, разрываясь между смехом и раздражением, и вдруг заметила, что Ксавье… улыбался? Он медленно опустил вилку, и свет погас: — Знаешь, звёздочка… Если бы мы действительно ревновали, то… я бы просто украл тебя на крышу и приковал световыми цепями. А Раф… — А я бы нарисовал твой портрет, который оживал бы каждую ночь и шептал: «Ты могла бы выбрать художника, знаешь ли», — перебил Рафаэль с внезапным интересом. Они резко замолчали, будто только что выдали свои реальные планы. Я подняла брови, удивлённая такой прямотой: — …Это было пугающе конкретно. — Метафора, — быстро сказал Ксавье. — Абстракция, — одновременно произнёс Рафаэль. Я взяла со стола два яблока и сунула им в рот по одному: — Вот и прекрасно. Пока вы оба «метафорически» доедаете завтрак и делаете уборку, я пойду метафорически приму душ. Одна. Рафаэль тут же выплюнул яблоко: — Но я могу помыть тебе спину! Как художник, я обязан следить за плавностью линий! Ксавье схватил его за воротник: — Нет. А то отправлю на крышу вместо неё. Я решительно развернулась к выходу, не удостоив их больше ни словом. За спиной начался мгновенный спор: — Ты виноват. Надо было просто сказать, что она красиво спит, — прошипел Рафаэль. — Это ты начал с приставаний, — ответил Ксавье. Я остановилась в дверном проёме и молча обернулась. Мой взгляд ясно дал понять: одно неверное слово — и никаких «хозяек» и «звёздочек». Рафаэль с показной покорностью взял губку (осторожно, без намёка на огонь), а Ксавье включил воду вручную, демонстративно убрав светящиеся частицы подальше от крана. Я удовлетворённо кивнула и вышла. Через пару минут, под струями горячей воды, я услышала звуки их «уборки»: глухой стук (кастрюля?), лёгкое «бз-з-з» (Ксавье не удержался?) и странное шуршание. — Вы точно убираетесь?! — крикнула я, приоткрыв дверь. Мгновенная тишина. Затем невинный голос Рафаэля: — Абсолютно! Просто… э-э… исследуем экосистему крошек под столом. Для искусства! Я захлопнула дверь громче, чем нужно, но не смогла сдержать улыбку. Пусть хоть полкухни разнесут — зато пытаются. А это уже кое-что. Где-то за стеной Ксавье шептал: — Если ты ещё раз назовёшь мой свет «лампочкой», я напомню ей про твой «перформанс» с губкой. Рафаэль в ответ бурчал что-то про «светлячков-предателей», но звучало это скорее довольным, чем обиженным. Контраст с их вчерашней «битвой за внимание» был разительным. Может, и правда не передумаю… Закончив с душем, я вышла, закутанная в полотенце, и сразу же столкнулась с Ксавье. Невольно отвела взгляд — после того, что случилось с Рафаэлем, да ещё и при нём, мне было неловко. — Точно всё в порядке после… после вчерашнего? — робко спросила я. Ксавье замер в дверном проёме. Его голубые глаза мягко скользнули по моему лицу, задерживаясь на моём избегающем взгляде. Вместо ответа он осторожно сжал мои щёки в ладонях — пальцы слегка светились тёплым золотистым сиянием, будто проверяя, не осталось ли где напряжения или боли. — Звёздочка… Ты действительно спрашиваешь меня об этом? — прошептал он. Его голос звучал странно — не ревниво, но… понимающе. Даже слишком. Он наклонился ближе, и следующая фраза едва слышно коснулась моего уха: — Я же чувствовал, как твоя энергия резонировала с нами обоими. Ты думаешь, я мог бы пропустить момент, если бы что-то было не так? По щекам разлилось тепло. Он знал. И не просто знал… В этот момент из кухни раздался громкий звон падающей ложки и голос Рафаэля: — Ой, какая неуклюжая ложка! Совсем как некоторые пришельцы, которые не умеют обращаться с земными технологиями! Ксавье закатил глаза, но не отпустил меня. Его большой палец осторожно провёл по моей нижней губе: — Если хочешь, чтобы я официально сказал — то да, всё в порядке. Даже если… Он вдруг замолчал, отвернувшись, взгляд на секунду стал далёким, будто вспоминал что-то. Но тут же вернулся, слегка сжав мои плечи: — Даже если этот художник до сих пор не убрал чешую со своей шеи. Видимо, надеется, что ты её снова потрогаешь. Из кухни донеслось возмущённое: — Я СЛЫШУ ВАС! — Я помню, как ты реагировал на других мужчин в прошлые разы… — я покачала головой, вспоминая его злость. — Боялась, что с Рафаэлем будет так же. Ксавье замер. Его пальцы слегка сжали мои плечи, а в глазах мелькнуло что-то тёмное — но лишь на мгновение. Он глубоко вдохнул, и свет вокруг его рук померк, словно он сознательно погасил импульс. — Те «другие»… они не знали твоей ценности. А он… — резко оборвал фразу, будто поймав себя на чём-то, и вместо этого коснулся лбом моего виска, пряча выражение лица. — Рафаэль — балбес. Но он… не чужой. Даже если мне иногда хочется телепортировать его куда-нибудь. За его спиной раздался возмущённый звук — Рафаэль, судя по всему, бросил уборку и теперь стоял в дверях кухни, облокотившись о косяк. Его градиентные глаза сузились, но в них не было гнева, только вызов: — О-о, вот как? А я-то думал, мы друзья, светлячок. Ведь это ты вчера сказал мне… — Раф, замолчи. Или я напомню тебе, что было дальше, — резко обернулся Ксавье, его щёки вспыхнули алым. Рафаэль закусил губу, явно борясь с улыбкой, но поднял руки. шутливо сдаваясь. Я перевела дух — и вдруг осознала: Они не просто не подрались. Они… Ксавье, будто читая мои мысли, повернулся обратно. Его голос стал мягче, но в нём слышалась лёгкая дрожь: — Я злился на тех, кто не заслуживал тебя. Но Рафаэль… он выбрал остаться. Как и я. Даже если… — он бросил взгляд на Рафаэля, который вдруг сделал вид, что страшно заинтересован собственным ногтем, — …даже если ему следовало бы выбрать молчание лет эдак на двадцать. Рафаэль фыркнул, но не возразил. Я, наконец, выдохнула и слегка толкнула Ксавье в грудь, заставляя его отступить на шаг: — Значит, мой «принц с погибшей планеты» всё-таки научился делиться? Он схватил мою руку, прежде чем я успела убрать, и прижал ладонь к своему сердцу. Оно билось учащённо — и, кажется, не только из-за спора с Рафаэлем: — Только с тем, кто понимает, какое это чудо — быть твоим «да», — прошептал он так тихо, что услышала только я. Рафаэль громко кашлянул в кулак: — Если вы сейчас не перестанете, я нарисую этот момент и повешу над кроватью. С блёстками. Но когда я обернулась, то увидела, как он быстро стёр что-то с ресниц. И, возможно, это были не крошки… Я резко повернулась к Рафаэлю и ткнула пальцем ему в грудь: — А ты? Кто тут недавно кричал «моя, моя!»? Рафаэль откинулся назад, его сине-красные глаза расширились, а на скулах вспыхнули бирюзовые чешуйки — явный признак смущения. Он схватил мой палец и прижал ладонь к своей груди, где сердце билось так же часто, как у Ксавье. — Я — художник, милашка. Мы всегда кричим «моё!» при виде прекрасного. Это профессиональная деформация, — бросил он с вызовом, но голос его слегка дрожал. За его спиной Ксавье фыркнул, но Рафаэль проигнорировал его, наклоняясь ко мне ближе. Его дыхание пахло мятой и чем-то морским — странно, ведь он сегодня не превращался. — Но если ты хочешь, чтобы я действительно стал собственником… — он внезапно замолчал, заметив моё выражение, и его тон изменился, а глаза потеряли игривость, став почти уязвимыми, — …тогда скажи, что я тоже имею право так называть тебя. Хотя бы иногда. Ксавье молча подошёл сзади, его светящиеся пальцы осторожно коснулись моего плеча. Он не тянул меня назад, не прерывал момент — просто стоял, напоминая, что он здесь. И что это… нормально. Я заметила, как Рафаэль нервно провёл языком по губам, ожидая моего ответа. Его обычная уверенность дала трещину, и сквозь неё проглядывало что-то редкое — настоящий страх отвержения. Я покраснела, нервно поджав плечи, вспоминая, что говорила им вчера. — Я от своих слов не отказываюсь. Мои слова повисли в воздухе, и на мгновение квартира застыла в тишине. Даже холодильник, будто почувствовав напряжение, перестал гудеть. Первым нарушил молчание Рафаэль. Его пальцы, всё ещё обхватывающие мою ладонь, слегка дрожали, но голос звучал нарочито лёгким: — Ну что ж… Кажется, я только что получил официальное разрешение на терроризирование светлячка. Он бросил Ксавье вызывающий взгляд, но в его глазах читалась не привычная издёвка, а что-то тёплое. Почти благодарное. Ксавье не ответил на вызов. Вместо этого он медленно провёл большим пальцем по моей ключице, его светящиеся частицы мерцали в такт дыханию. — Звёздочка… Ты точно понимаешь, во что ввязалась? Мы двое… — он кивнул в сторону Рафаэля, — …мы не из тех, кто умеет делиться. Рафаэль фыркнул, но не спорил. Наоборот — его свободная рука неожиданно потянулась к Ксавье, пальцы вцепились в его свитер: — Зато мы мастера в другом. Например… — он резко дёрнул Ксавье за ворот, заставив того наклониться, и звонко чмокнул его в щёку. Ксавье застыл с выражением человека, которого только что ударили фейерверком. Его голубые глаза расширились, щёки вспыхнули алым, а из рук вырвался непроизвольный золотистый взрыв искр, осевший на всех троих. Я покраснела и отвернулась: — Рафаэль, ты что творишь?! Идите… делать уборку на кухне. А потом диван мыть. Рафаэль только хищно ухмыльнулся, видя мою реакцию. Он ловко подхватил упавшую со стола губку и с преувеличенной грацией подбросил её в воздух: — Что? Я просто вдохновляю нашего светлячка на трудовые подвиги. Искусство требует жертв… особенно в виде его достоинства. Ксавье, всё ещё с алыми ушами, резко схватил со стола бутылку с водой и нацелился в Рафаэля, но я успела перехватить его запястье: — Нет. Никаких «водных битв». Никаких «перформансов». Просто уберите этот бардак, или я… Я запнулась, лихорадочно пытаясь придумать угрозу, которая сработает на обоих: — …Или я нарисую граффити с вами во дворе. С ушами. И хвостами. И подписью «Светлячок & Русалокот». Эффект был мгновенным. Рафаэль застыл с открытым ртом, а Ксавье медленно повернулся ко мне, прищурив глаза: — Ты не можешь, — прошипел он. — Стойте, а почему кот? Я явно больше похож на… м-м… экзотическую рыбу! — внезапно оживился Рафаэль. Я схватила со стола яблоко и метко запустила ему в лоб. Он поймал его одной рукой, но наконец замолчал — хотя бы на минуту. Ксавье с тяжёлым вздохом взял тряпку и начал вытирать стол с видом человека, решившего страдать молча. Отступив к коридору, всё ещё закутанная в полотенце, я уже чувствовала, как напряжение сменяется чем-то тёплым. Эти двое вместе были катастрофой. Но моей катастрофой. Спустя какое-то время шум на кухне прекратился, и я решила проверить результат. Осторожно приоткрыв дверь, я увидела, что кухня… удивительно чиста. Стеклянные поверхности блестели, посуда была аккуратно расставлена, даже крошки исчезли. Но что-то настораживало — непривычная тишина. Я сделала шаг вперёд и заметила на полу дорожку из… жемчужин? Они вели в гостиную. За углом послышался шёпот: — Говорил же, она пойдёт по следу. Как рыбка на блесну, — это был голос Рафаэля, полный азарта. — Это унизительное сравнение. И убери телефон — если она увидит, что ты это снимаешь… — тише ответил Ксавье. Я резко повернула за угол. Рафаэль сидел на подоконнике с телефоном в руках (камера направлена на дверь), его сиреневые волосы теперь украшали… искусственные рыбьи плавники?! Ксавье стоял у стены, скрестив руки, но его свитер был перевязан голубой лентой, словно подарочная упаковка. Оба застыли, как школьники, пойманные на шалости. — Мы ничего! Просто… э… проверяли жемчуг. На подлинность, — быстро соврал Рафаэль, пряча телефон за спину. — Он врёт. Это «квест». Чтобы ты нашла… «сокровище», — признался Ксавье, внезапно покраснев. Рядом с одной из жемчужин лежала записка. Я развернула её и прочла: «Выбирай одного на сегодня, другой будет слугой (Р. придумал, я против)» Я покраснела, сжимая в руке записку. — Это вы сокровища? В смысле «выбирать»? А если я не хочу? Наступила секундная пауза. Рафаэль и Ксавье переглянулись — в их взглядах читалось внезапное осознание. — Милашка, ты обязана выбрать! — с преувеличенной драматичностью воскликнул Рафаэль, прижимая руку к груди. — Иначе как я докажу, что мой план с жемчугом был гениальнее его светящихся финтифлюшек? Ксавье холодно поднял бровь, но уголок его губ дёрнулся: — Во-первых, это не финтифлюшки, а стратегически размещённые световые маяки. Во-вторых… — он замолчал, заметив моё выражение, и голос его смягчился, — …звёздочка, мы не заставляем. Просто… пытаемся придумать правила. К моему удивлению, Рафаэль не вставил язвительное замечание. Вместо этого он сполз с подоконника и подошёл ближе. Его градиентные глаза смотрели неожиданно серьёзно: — Ты права. Это… глупо. Мы как два идиота, тыкающие друг в друга палки, пока ты стоишь посередине. Ксавье молча кивнул. Его пальцы разжались — я только сейчас заметила, что они были сжаты в кулаки. Он осторожно взял мою руку, перевернул ладонью вверх и положил на неё две жемчужины, золотистую и розовую — свою и Рафаэля. — Они твои. Без условий, — прошептал он. Рафаэль, склонившись над моим плечом, добавил: — Но если когда-нибудь захочешь выбрать… я всё равно буду лучше. Ксавье бросил на него убийственный взгляд, но не стал спорить. Я сжала жемчужины в кулаке, чувствуя кожей гладкую поверхность. Может, они и правда научатся. Когда-нибудь. Но пока… — Ладно. Тогда оба идёте со мной завтракать. Без споров. Без «квестов». И особенно без превращений, — заявила я, резко подняв голову. Рафаэль тут же оживился: — Значит ли это, что если я не превращусь, то получу право… — Идём. Пока она не передумала, — перебил его Ксавье, хватая за воротник и таща к выходу. Пока они толкались в дверном проёме (Рафаэль кричал: «Светлячок, это мой рукав!», а Ксавье невозмутимо парировал: «Значит, надо было носить что-то менее шёлковое»), я не могла сдержать улыбку. Да, они оба сокровища. Пусть и очень, очень проблемные. Я оглядела кухню: — Что из продуктов осталось? Или проще заказать пиццу? Открыв холодильник, я увидела странную картину: Полка №1: идеально упакованные остатки вчерашнего ужина (спасибо Ксавье — он хоть и «принц с погибшей планеты», но пищевую плёнку использовал как профессионал). Полка №2: подозрительно симметрично разложенные фрукты (явно Рафаэль пытался создать «натюрморт», но забыл, что это не холст). Полка №3: полупустая бутылка вина с запиской «не трогать для важного момента Р» (Ксавье дописал снизу: «Т.е. никогда.»). Я повернулась к ним, скрестив руки: — Итак. У нас есть… лапша, яйца, немного овощей и ваше «искусство». — Я могу сделать омлет-сюрприз! — сразу оживился Рафаэль. — Внутри — всё, что ты захочешь. Ну, кроме жемчуга. Это было бы странно. — Последний раз его «сюрприз» был с блёстками. Буквально, — сухо заметил Ксавье. Рафаэль возмущённо хлопнул ладонью по столу: — Это была съедобная слюда! И очень эстетично! Я прервала их, вздохнув: — Значит, пицца? Оба мгновенно замолчали. Затем: — Если заказывать… то без ананасов, — осторожно сказал Ксавье. — Ты монстр. Ананасы — это святое, — с ужасом прошептал Рафаэль. Я задумалась. — Можно заказать две пиццы — одну с ананасами, вторую без, — произнесла это с торжествующей улыбкой. — Милашка, ты гений, — с восхищением протянул Рафаэль, потянувшись рукой к моей голове. — Позволь мне хотя бы поцеловать эту прекрасную, коварную мыслительную извилину… — Нет. Я первым скажу, что это лучшее решение за всю историю наших завтраков, — перехватил его запястье Ксавье, не сводя с меня сияющих глаз. Они замерли в немом противостоянии, но я уже открыла приложение доставки. В этот момент раздался хруст. Я обернулась и увидела, как Рафаэль, не отрываясь от моего взгляда, отламывал кусок сыра из холодильника. Ксавье, не моргнув, подсветил его изнутри мягким золотистым светом — теперь Рафаэль жевал сияющий сыр с видом торжествующего демона. Я медленно опустила телефон на стол. — Вы серьёзно? Мы даже до заказа не дотянули. — Он начал! — пробормотал Рафаэль с набитым ртом, указывая на Ксавье. — Я просто подсветил нарушение пищевого режима, — невозмутимо ответил Ксавье. — Ты же не хотела, чтобы он ел сырые продукты перед пиццей. Я глубоко вдохнула, схватила два кухонных полотенца и швырнула им в лица: — Значит так: вы сейчас молча садитесь на диван. Я закажу пиццу. И если хоть один из вас издаст звук громче вздоха — ананасы окажутся везде. …Через 20 минут, когда курьер позвонил в дверь, я обнаружила их сидящими в позе лотоса на полу гостиной. Рафаэль зажимал рот ладонью, но глаза смеялись. Ксавье демонстративно держал руки сложенными на коленях, но его светящиеся частицы предательски подмигивали мне в такт морганию лампочки. Пицца оказалась восхитительной. Даже если половина пепперони из моей тарелки таинственным образом исчезла… Но на следующий день я нашла в холодильнике две коробки с надписями: «Для звёздочки, без ананасов, с любовью, К.)». И «для хозяйки с экстра ананасами и жемчугом шутка! Или нет? Р)».