Глава третья: Бурный денек задался...

      Он не помнил как вышел из кабинета, шел по коридорам, в голове Ксавье прокручивал их «разговор» с матерью его огромной любви, с матерью Уэнсдей. Только что она ему дала зелёный свет на свою дочку… Парень все бродил и бродил по переполненным учениками коридорам и не реагировал ни на что. Успокоился лишь выйдя на свежий воздух.       Торп осмотрелся и сразу узнал свою мастерскую вдали. Ну что же, можно и порисовать, решил он открыв дверь и замер, ведь там, на столе, сидела девушка, разглядывающая его рисунки в альбоме. Парень озадаченно потянулся к выключателю, но не успел. Пока Ксавье разглядывал загадочную фигуру, погруженную во тьму, кто-то уже успел включить свет за него. Художник обернулся и вздохнул — Вещь, висевший на веревочке, помахал двумя пальцами, здороваясь, на что художник лишь ответил улыбкой. Он обернулся и застыл на месте как вкопанный, ведь Уэнсдей, а это была именно она, стояла перед ним, будто и не сидела 10 секунд назад на столе. Это было жутко, но одновременно и приятно, он стояли так близко друг к другу, что он мог почувствовать ее дыхание у себя на шее. — Что она от тебя хотела? — сразу перешла в наступление девушка — Воу воу воу, тормози. Во первых, привет, — девушка закатила глаза. — а во вторых, — стоп, а что во вторых? Правде она явно не обрадуется. — она спрашивала нужна ли мне все еще мастерская… — Врешь, — прервала его та. — она не могла у тебя спросить это, она бы посмотрела в твое будущее и увидела бы… — Стоп, почему тебя это интересует? Не все ли равно зачем она меня попросила остаться? Ты что, опять меня в чем-то подозреваешь?! — Я… — начала Аддамс, но парень ее вновь прервал, с его уст сорвалось слово, которое смогло обжечь даже ее каменное сердце. Он поднял руку и указал на дверь. — Уходи, — в его голосе мерцало такое презрение, что Уэнсдей даже ужаснулась, прямо как тогда, в камере, только сейчас на душе скребли хайды… Чего?! — Уходи, я сказал.       Девушка, не понимая что делает, обернулась к выходу, прошла под его рукой и остановилась у двери. — Не верь ей, она готова на все, что угодно, если за этим следует выгода для нее, либо для кого-то из семьи. Она готова даже убить. Она слишком хитрая. — Чтобы твоей ноги больше здесь не было, — ох, пожалеет же он когда-нибудь об этом…       Дверь захлопнулась, из глаза вытекла одинокая слеза, но даже выплакаться ему не дали, дверь вновь открылась и он, даже не разобравшись, прикрикнул. — Я же сказал, уходи! — Эм, — послышался растерянный голос. — что у вас тут случилось? — А, Бьянка, это ты, — голос парня был пропитан горечью. — мы того… немного поссорились. А что тебе нужно? — Да так, приходи сегодня в клуб Бэлладонны в 22:00. — Зачем? — пожал плечами художник и облокотился о край стола. — Предложение для всех есть. Я еще Уэнсдей и Энид позову. — А их зачем? Аддамс не придет, — когда тот произнес фамилию девушки, в место имени, она нахмурилась, но промолчала на эту тему. — А по моему придет, у меня несколько подготовленный причин, зачем ей приходить. В крайнем случае попрошу Энид уговорить ее прийти. А пока мы не поссорились, пойду к девочкам. Пока.       Еле еле дверь захлопнунась, парень съехал по стене на пол и заплакал, не понимая, почему опять на те же грабли по имени Уэнсдей Аддамс. Он что, правда надеялся что она изменилась? Как он мог в это верить? Она же без эмоций и души, и не понимает, что постоянно делает ей больно.       Вещь сочувственно смотрел на это со стороны и решил, что должен их помирить во что бы то ни стало и медленно, чтобы Ксавье его не услышал, вышел из мастеской.