Глава 2. Дни и ночи в ожидании

      Прохладная трава хлестала по икрам ног, когда он опускался и сразу же он отталкивался от земли, чтобы вновь быстро проскользнуть по воздуху. Наслаждение дарованной ему силой Анемо хотя и противоречило его неприязни к идее «милости и дара Богов», но возможности практического применения он отрицать не мог. Это странное ощущение, когда вокруг нет ничего, никакого привычного чувства твёрдой опоры под ногами, только стремительные потоки воздуха обволакивали и поддерживали. Сила Анемо могла быть направлена против врагов, представлять ощутимую угрозу. Но сейчас она была мягким ветром, подхватывающим Скарамуша и летящим вперёд, всё ускоряющимся, так, что ветер трепал одежду и запутывался в её причудливом нагромождении, скользил вдоль щёк и юноша с наслаждением ощущал его дуновение.       После пробуждения, оставаться в тот момент дома казалось выше его сил и он, быстро накинув верхнюю одежду и подобрав шляпу, которую оставил небрежно лежать почти на краю стола, покинул небольшой домик. Его влекли открытые пространства, где можно хотя бы попытаться выплеснуть свои чувства, он понимал, что иначе будет ходить всю ночь из угла в угол комнаты, строить планы, выдвигать предположения…       «Она не знает или намеренно умолчала? Виделся ли Кадзуха с Путешественником, сдержал ли тот обещание?…»       Он перебрал в памяти присланные за последнее время записочки, но нигде подобная встреча не упоминалась. Хотя он и понимал, что не может до конца доверять Фу Жун. Его в принципе удивляло, что даже несмотря на его угрозы, девушка сдержала обещание.       «Если они не виделись, возможно, это обычная поездка? Есть ли смысл тогда рассказать лично? Не особо вероятно, что он поверит постороннему...»       Скарамуш прикусил губу, мысли о том, что сейчас Кадзуха может больше доверять этому пришельцу, путешествующему по Тейвату, как-то больно отзывалась в нём. Последствия его действий были разрушительны для его жизни и прежде всего для памяти других.       Он тряхнул головой, как будто надеясь избавиться от мыслей, наполнявшая его сила элементов сияла на участках тела, в глубине глаз. Грядущая встреча несла не только радость, но наполняла его таким привычным чувством страха. Он не любил непредсказуемость событий, исходы, не зависевшие целиком от него самого. Он быстро проносился в тёмном небе, всё удаляясь от города и единственными наблюдателями могли лишь оказаться бессловесные существа леса. Казалось, что всё это пространство принадлежит только ему и он упивался эти ощущением власти… свободы.       - Доступна ли и в самом деле свобода такому, как я? - его любые слова поглощал ветер.       «И свободы ли я жажду?…»       «Искупление прошлого принесёт ли тебе облегчение?…»       Сомнения иногда поглощали его, но он не мог позволить им взять верх и его новая способность к полёту отзывалась этому стремлению, он летел как будто наперегонки со всем, что привязывало его, надеясь когда-то полностью преодолеть, но понимая, что лишь может держаться немного впереди.       Такая способность свободно перемещаться и была почти имитацией свободы, пусть даже движений. Поэтому он снова отталкивался от земли и стремился наверх, поближе к огонькам, созданным на небесном куполе. Их искусственность так напоминала ему собственное мирное существование в Сумеру. Сладкая сказка, которая может разрушиться в любое мгновение.       Наконец он опустился на одном из пригорков и огляделся, охватывая взглядом ночной лес. Огромные деревья над головой, трава, скрывающая мелкие цветочки, спускающиеся плавно в воду до такой степени, что сливаются с ней. Всё окутывает лёгкий туман, отражающий свет, что уже перестаёт быть светом луны и звёзд, а как будто сотни маленьких прожекторов освещают каждый клочок этого забытого леса.       «Когда это я стал таким сентиментальным?…» - он усмехнулся, но тут же ему на ум пришли воспоминания, с каким воодушевлением Кадзуха прежде расписывал ему красоту этой страны. Самурай всегда считал, что именно эти мелочи для остальных являлись крайне важными, хотя и мимолетными сокровищами, которые принадлежат только обнаружившему их. И сейчас он с кривой улыбкой на губах, понимал, как даже воспоминания о Кадзухе меняли его, ещё более заставляя желать и страшиться новой встречи.       - Красивое место, можно будет вернуться сюда вместе, если…       «Он всё же не решит воспользоваться правом отмщения. Если вообще согласится иметь со мной какое-то дело».       Все эти места были ему уже хорошо знакомы, за прошедшие месяцы он исходил все более-менее отдаленные области тропической части страны.       Он часто покидал город вечером и проводил где-то среди деревьев ночные часы, в этом таинственном месте, наполненным странной жизнью, шуршанием и движением вне поля зрения, которое замолкало, стоило ему приблизиться. Звёзды освещали его путь, когда он небрежно сел на ствол поваленного дерева на поляне и посмотрел на панораму города, даже в такой поздний час поблескивающего огоньками. Туман наползал на город, но расступался, рассеиваясь в клочья перед этим светом.       - Значит, первая стадия моего плана подходит к концу. Мы увидимся и пока не могу сказать, как развернутся события. Сомневаюсь, что он захочет убить меня, я хорошо его знаю.       «Так ли?» - переспросил насмешливый отголосок внутри, который вполне мог быть его собственными мыслями, которые он пытался подавить. - «Ты можешь утверждать, что знал его прежде. Этот Кадзуха тебе не знаком. Возможно даже его предыдущая жизнь немного отличалась, могут быть иные взгляды. Сможешь ли ты спокойно подставить ему грудь, чтобы он проткнул мечом и свершил месть, если будет такое желание?»       Скарамуш фыркнул.       - Я согласился признать себя виновным, но жертвой становиться не собираюсь. Я не буду стоять на месте, если он попытается убить меня.       «Но сможешь ли ты сражаться с ним?»       Его кулаки непроизвольно сжались. Но такой исход существовал, нужно было подготовиться и к нему. Он помнил, что Кадзуха может являться серьёзным противником, особенно при сражении за то, во что он верит. Он не станет давать послабления противнику… Скарамуш поднял руку и потёр бок, в котором проснулось ноющее ощущение, как будто от старого ранения. Его друг всегда шёл до конца и делал, что нужно. Его бескомпромиссная, в такой же степени упрямая и жестокая личность, но исполненная чести, отваги и самопожертвенности была в конце концов и тем, что притянуло Сказителя. Его рука наткнулась на предмет в кармане с той стороны и он извлёк его наружу. Выходя из дома, он почему-то сунул в карман и сделанную им куклу, это стало привычкой с момента её изготовления, хотя он редко отдавал себе отчёт, что она сопровождает его, но как будто он чувствовал себя спокойнее, ощущая её вес. Странный маленький человечек, так похожий на ту игрушку, сделанную давным-давно мальчиком в Татарасуне, сгоревшую в огне.       Людям свойственно иметь мелочи, напоминающие им о прошлом, разве нет?       Его неизменный спутник успел немного потрепаться, стали заметны нитки, выбивающиеся из швов, соединяющие части тела. Черты лица, сформированные лишь парой стежков. Одежда, которая воскресала перед его глазами времена в Тарарасуне. Его самого, прошлого. Слабую, жалкую и наивную куклу, заточённого в павильоне Сяккэи. Смотря на эту куклу, он испытывал и чувство утешения, и горькой, отвратительной жалости и раздражения.       Кукла стала двойником исчезнувшей, так же как он сам.       Странно было рассуждать об этом, как о моментах своей истории, ведь это никогда не происходило именно с ним. Живые воспоминания о том, что было, пока он не стёр их и себя из памяти всего существующего в мире. Воспоминания, как его долг и как шанс приблизиться к существованию человека, они были отвратительными и постоянно путались, но он сам выбрал это воссоединение.       Он осторожно погладил куклу по волосам из ниток, что он не стал бы делать в присутствии другого живого существа. Ему нравилось проявлять какую-то элементарную заботу за ней, хотя при этом в его груди возникало странное ощущение, приятное и болезненное одновременно. Может поэтому он и носил её везде с собой, не оставляя.       Кукла, у которой не было имени.       ⁃ Скоро рассвет и нужно будет возвращаться, - произнес он, убирая игрушку в карман.       Скоро, но ещё есть время побыть здесь хотя бы немного. Он особенно ценил подобные моменты и тишину леса, среди всей этой ежедневной суеты крупного города и, в особенности, Академии. Поэтому сейчас, закрыв глаза, он вслушивался в журчание протекающей неподалеку речки, трепет листьев в потоках ночного воздуха. С тех пор, как он получил Анемо Глаз Бога, он стал более восприимчив к ветру, чаще прислушивался к его звучанию и больше ощущал эти приятные дуновения, даже самые слабые, которые едва колебали траву вокруг него. Ветер, несущий запахи ночи и леса.       Помимо Лесного дозора люди часто избегали заходить в глубокие части леса ночью, несмотря на все усилия, группы плесенников можно было встретить в любой момент, да и пустынники часто жаждали наживы и могли подстеречь где-то в тени на повороте дороги. Но Скарамуш полностью расслаблялся здесь, ведь он считал только себя представляющим реальную опасность на многие мили вокруг.       Наконец он спрыгнул со ствола дерева. Солнце мягко затрагивало верхушки деревьев на горизонте и он прищурился, смотря прямо на него. С первыми лучами солнца лес уже переставал выглядеть таким таинственным, туман как будто впитался в почву, исчезая, как и все призраки прошлого. Детальное освещение тайн выставляет их уже не такими впечатляющими.       Он быстро полетел в направлении города, помня о своих обязательствах. Приближаясь к главным воротам, он опустился на землю и дальше уже двинулся неторопливым шагом, чтобы не привлекать лишнего внимания.       Только один из стражников стоял возле ворот. Да и он лишь рассеянно смотрел на другого, который, позевывая, поднимался с земли, отряхиваясь от прилипших к одежде травинок и пыли. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что они стоят на карауле только поочередно. За последнее время он успел запомнить всех стражников, кто сменялся здесь и, подобные едва знакомые обычные люди казались ему одной из причин, почему он остался в Сумеру.       - Доброе утро! - поприветствовал его стражник, который лениво опирался на копье, но при приближении человека в шляпе он сразу же выпрямился. Среди стражи ходили разговоры, кем мог являться этот человек, они только и смогли узнать, что он из Академии. Обычно они не питали много уважения к учёным, но что-то в присутствии этого человека вызывало у них смутное напряжение и страх, поэтому они всегда вели себя подчеркнуто вежливо по отношению к нему, даже если он редко отвечал. - Холодная ночь выдалась, мы на посту продрогли и поэтому, - он пихнул ногой своего товарища, побуждая быстрее подняться, - поэтому мы немного отдохнули.       Скарамуш слегка наклонил голову в знак приветствия, проходя мимо них. Каковы бы ни были причины, почему они захотели оправдываться перед ним, его это не интересовало, поскольку не было его обязанностями. С его точки зрения эти люди были ничуть не более безответны и бездарны, чем и лучшие учёные Академии. Иногда его самого удивляло, почему его так притягивает общество им подобных.       Город постепенно оживал вокруг и он шёл по пробуждавшимся улицам, прислушивался к разговорам. Хотя сама Нахида и стала чаще появляться среди людей, пыталась вникать в дела своего региона, помогать всем, кому требовался её совет и участие, но Скарамуш знал, что многие её опасаются, видят только статус Архонта. Какие-то просьбы могут не достричь её ушей по этой причине. Как и возможные опасности, в то время как на него редко обращали внимание. Он часто сидел за столом где-нибудь в Пуспе и собирал различные слухи, которые доходили до его ушей, сопоставлял, иногда проводил расследование.       И этим утром он вновь отправился на вершину огромного дерева. Хотя Нахида его ни к чему ни принуждала, но он отчитывался перед ней каждый день, как будто выполняя свой долг пленного, показывая, что он всё ещё не покинул пределы города.       - Вчера я видел группу пустынников в Пуспе. Они прибыли несколько дней назад и их группа всё увеличивается. Официальная причина - кто-то их нанял для охраны, только имя, которое они называют не существует. Советую проверить, - он небрежно положил перед Нахидой список отличительных черт и примерный состав этой группы.       Дендро Архонт кивнула.       - Я проверю их и, если твои подозрения оправдаются, пошлю стражу.       - Ещё. Мне надоедает в Академии. Если ты хочешь, что бы я и дальше оставался в этом бездарном заведении, можешь дать мне позицию выше, чтобы мне не приходилось согласовывать каждое своё действие с другими.       Нахида покачала головой и её глаза весело заблестели.       - Студенты и так не могут добиться встречи с тобой, как мне рассказывают.       Скарамуш фыркнул. Он знал о всех этих попытках подтолкнуть других людей к общению с ним, только результата они всё ещё не дали. Он успешно оказывался всегда в другом месте, по сравнению с тем, где его ждали. Ему не хотелось настолько сближаться с людьми, их присутствие его почему-то всегда неуловимо смущало и лишь только в компании таких же существ, как и он сам, он находил некоторое удовольствие. Он взглянул в любознательные глаза Нахиды, которая всегда, как ему казалось, пытается вытянуть из него всю подноготную, даже когда не собирался что-то существенное скрывать. При этом он понимал, что не его сведения ей были нужны. Малая Властительница Кусанали продолжала развлекаться этой странной для него игрой под названием «стать его другом». Она уже почти не пыталась прочесть его мысли, понимая, что их «дружба» была слишком хрупкой, подобное вмешательство могло её разрушить.             Сейчас она склонила голову на бок и задумчиво произнесла:       - Всё ещё сложно с ними общаться, правда? Возможно, не стоит так торопиться, но может дашь шанс кому-то из них?       - Мне не о чем говорить, они слишком… наивные.       - У них могут быть другие хорошие качества, - Малая Властительница улыбнулась ему. - Я понимаю, что компания тебе не привычна и ты скорее останешься в полном одиночестве, чем увидишь необходимость в общении с другими…       Скарамуш неопределённо пожал плечами. Он тосковал по обществу других людей, но понимал свою полную неспособность постигнуть действительную близость с ними, поэтому продолжал держаться отстранённо.       - Не в моей позиции заводить друзей, - коротко ответил он. - В моей голове иногда… полный хаос и я пытаюсь разобраться с прошлым внутри себя. Я не хочу никого впутывать.       Для него действительно наступил период изучения, но далеко не такого, как предполагала Нахида, устраивая его в Академии. Он изучал окружающих, изучал себя. Не только прошлое, он пытался понять дальнейший путь. Многое в нём было как оборванные нитки, не нашедшие конца и их предстояло связать воедино.       Нахида с участием и беспокойством посмотрела на него.       - Если эти воспоминания будут мучить, не скрывай это, расскажи мне. Возможно, в тот момент внедрения твоих воспоминаний, давление оказалось слишком большим и…       - Я не выдержал? - Скарамуш издал короткий, насмешливый смешок, - Я продолжаю проживать всё это когда я меньше всего к этому готов? Что же, это возможно станет моим искуплением за то, что я принимал участие в этих событиях, подвергал опасности множество людей. Это был мой собственный выбор, могу ли я назвать страданием то, что увижу это вновь? - его голос стал холодным. - Это всего лишь реальность, глупо её бояться или грустить по этому поводу.       Он выдержал пристальный и изучающий взгляд этих зелёных глаз, которые даже казалось без применения способностей могут разглядеть его истинные мысли.       «Действительно ли ты мне друг?» - был основной вопрос, который звучал для него, когда он думал о ней. После всего произошедшего между ними сформировалась договорённость. Вслух он продолжал утверждать, что остаётся, чтобы отдать долг. И только идиот будет доверять кому-то с его прошлым, о дружеском общении не может быть и речи. Он никогда не будет тем, кого считают хорошим.       - Ты можешь рассчитывать на мою помощь, - наконец ответила Нахида. - Может быть таким образом ты и узнаёшь что-то новое о себе, постигаешь глубже, переосмысляешь, но если почувствуешь, что эти чувства тебе не преодолеть самостоятельно… возможно, я смогу помочь разобраться.       - Я всегда со всем справляюсь сам, Малая Властительница Кусанали, - произнёс он, хотя её добрые слова обычно отзывались в нём, но он редко выбирал им верить. Он продолжал почтительно обращаться к ней «Малая Властительница Кусанали», каждый раз употребляя этот громоздкий и неудобный титул, сохраняя дистанцию помощника и Архонта, победителя и проигравшего.       - В любом случае, мой Мастер Шляпка, никаких секретов. Если тебе плохо, я хочу знать об этом, хорошо?       Скарамуш закатил глаза от начавшего раздражать его в последнее время обращения. В сущности, это была попытка Нахиды в свойственной ей незатейливой манере разрушить лёд в их общении, немного и по-доброму подколоть. Но Скарамуш невозмутимо использовал это имя поначалу, хотя слышать его от других казалось неприятным. Он мало верил в искренность её заботы о нём. Маленький, неопытный Архонт, ей самой нужна была помощь, не удивительно, что она оставила его возле себя. Но всё же он надеялся, что она присматривает за ним не только с позиции контролирования потенциального опасного существа. Он смягчился и ответил:        - Я обещаю, что если какие-то вещи окажутся неразрешимы, я попрошу твою помощь. Пока что меня занимают другие дела.       - Какие?       Скарамуш чуть не прикусил язык, понимая, что проговорился. Он хотя и подозревал, что Нахида поймёт о происходящем в ту же минуту, как Кадзуха ступит на землю Сумеру, но даже не собирался обсуждать это с ней. Поэтому он пренебрежительно помахал рукой в воздухе.       - Конечно же исправление этих просто ужасающих ошибок во всей работе Академии.       Он знал, что его слова Нахиду не убедят, но ему нравилась эта своеобразная игра, он хотел, чтобы она сказала, что он лжёт. Но Дендро Архонт всегда невозмутимо просто кивала в ответ. Скарамуш счёл, что его сегодняшний визит закончен, он развернулся и направился к выходу из Храма.       - И ещё, - бросил он через спину, - охранники у ворот бездарны, стоит улучшить их дисциплину. Но не сообщай, чтобы их уволили, наверняка у них есть семьи. Можешь ничего и не делать, если тебя не беспокоит, что город не защищён.       Он ушёл и Нахида одобрительно улыбнулась. Мастер Шляпка, такой с виду безразличный ко всем, беспокоится, как бы из-за его донесения не пострадали обычные стражники. Она знала, что не просчиталась и зернышко добра всегда было в нём и процветало без света, хотя он не обращал на него никакого внимания. Но его слова её обеспокоили.       «Посетить его сны я не могу, сам он может никогда и не обратиться ко мне… Что же делать…».       Архонт Мудрости всё ещё не знала, как ей помочь своему подопечному и надеялась, что оставив его как растение под благодатным климатом Сумеру, при небольшом уходе и внимании, он постепенно преобразуется. Но сейчас она начала в этом сомневаться. Закрадывались мысли, не будет ли он в какой-то момент представлять опасности для себя и других, ведь её обязанностью стало защищать и его, с тех пор как он тоже стал жителем Сумеру.       Скарамуш быстро покинул Храм и направился в то место, где часто проводил дневные часы. Он мало ощущал жару от солнца, но это время дня он предпочитал проводить за пролистыванием очередной книги в библиотеке. Хотя в его жизни не так часто представлялась возможность повысить свой уровень образования, но он общался с людьми, которые творили историю Тейвата на протяжении долгого времени, участвовал во многих событиях или слышал о них из отчётов о миссиях Фатуи. Поэтому он был широко осведомлён об устройстве Тейвата, состоянии и истории различных его регионов. Раньше он не являлся самым сильным Предвестником, поэтому ему необходимо было располагать как можно большим количеством информации об остальных, чтобы обезопасить себя. Конечно, это в итоге принесло ему мало пользы.       Высокие своды Академии развернулись над ним, здесь почти всегда было тихо и спокойно, как раз то, к чему и стремился Скарамуш. Чаще всего люди, заходившие в библиотеку, проводили здесь не много времени, разыскивали нужную книгу на полках и тут же уходили. Тихие шаги, приглушённый свет ламп. Он мог проводить в этом здании столько времени, сколько хотелось или по крайней мере пока его кто-то не побеспокоит. Хотя у него и был свой дом, но почему-то он всегда выбирал именно это место, когда вокруг него сновали студенты, оживленно обсуждающие темы своих исследований.       - Не могу выбрать, куда пойти, эти два даршана оба интересуют меня одинаково…       - Мою работу снова отклонили! Я работал над ней последние два года, но все равно считают, что я недостаточно проработал тему…       - Мадам Фарузан снова всё занятие рассказывала не по теме курса. С ней собирается поговорить Мудрец..       - Наконец-то на сегодня всё! Хотя бы когда-то повезло пораньше освободиться и мы можем успеть зайти в Пуспу, все новинки там проходят мимо меня…       Скарамуш вздрогнул, когда услышал обрывок последнего разговора, который был точно отголосок его воспоминаний, тут же оторвал взгляд от книги, которую читал, посмотрел вслед говорящим. Нет, это были всего лишь студенты. Все ученые, которые участвовали в проекте создания искусственного божества давно покинули пределы Академии, либо бежали, либо были арестованы. Поэтому он попытался выкинуть эти мысли из головы и вернулся к книге.       Скарамуш был осведомлён о содержании многих разговоров, пролетающих в углах залов Академии, о перешёптывании над страницами книг и в пустых коридорах. Несмотря на его приметную внешность, его очень часто не замечали. Нахида вначале предлагала ему опробовать форму, которую носят учёные Академии, но встретившись с резким неприятием такого предложения от Скарамуша, сразу же отказалась от своей идеи. Одежда всё-таки является частью сущности, чаще всего это единственное, что мир когда-либо увидит. Ведь Скарамуш редко разговаривал и лишь некоторые из учёных могли припомнить как обменялись с ним парой фраз, когда он был особенно впечатлён их работой, что решил вернуть бумаги лично, а не отправив их назад как обычно.       Даже эти разговоры, которые отвлекли его от чтения, были редки. Студенты Академии были на лекциях, его новые коллеги из разных даршанов заняты преподаванием или очередными исследованиями. Как ни пыталась Малая Властительница Кусанали подтолкнуть и его к проведению различных мероприятий для студентов, ей это пока не удавалось. Самое большее, на что он согласился - иногда посещать лекции или просматривать бумаги, составленные другими учёными даршана. Это представляло для него не так много интереса, их исследования зачастую полнились всевозможными ошибками, которых было трудно избежать людям, чья продолжительность жизни была смехотворно малой. Странника интересовала не достоверность их исследований, а именно то, какие причудливые вариации могут принимать различные события под воздействием искажений времени и, что ещё более вероятно, под воздействием воображения написавшего. Наивные ученые часто предполагали себя крупными специалистами в своём облюбованном вопросе и думали, что вставленные к случаю несколько додуманных ими лично фактов никто не сможет ни заметить, ни распознать. Так скорее всего раньше и было, до того момента, как Нахида записала его имя среди причисленных к даршану Вахумана. Даршан, практикующий исследование взаимосвязей и причин возникновения явлений. Властительница Сумеру рассудила, что сюда наиболее удачно впишутся навыки её подопечного и она не ошиблась.       Так и сейчас он отложил наконец книгу, которую читал и передвинул к себе стопку бумаг, которые собирался просмотреть сегодня. Взяв одну из них, он погрузился в чтение, его глаза бегло скользили по строчкам и он иногда останавливался, чтобы что-то перечеркнуть и надписать исправления. Эта работа и поиск ошибок других поглощали его намного больше и он немного вздрогнул от неожиданности, когда на другой край стола кто-то с грохотом положил стопку из нескольких книг. Скарамуш поднял взгляд и столкнулся с едва сдерживаемой яростью в глазах Акаба, который оперся руками на стол по обе стороны своей стопки книг.       - Могу я узнать, что происходит?       Скарамуш холодно взглянул на него, но не проронил ни слова.       - С какой стати ты считаешь себя в праве советовать что-то моим студентам?       - И кто же ты такой, что я должен ещё и знать, кто из студентов твои? Вряд ли это что-то примечательное, пока что все, кто спрашивал у меня совет, крайне безнадежны.       Мужчина напротив него потерял на секунду дар речи и злость клокотала в его горле, собираясь вырваться наружу. За последние месяцы несмотря на желание Скарамуша держаться в тени, его вызывающее поведение привлекло внимание. Даже в собственном даршане он популярностью среди коллег не пользовался.       - Ты подвергаешь сомнению мой авторитет, это недопустимо между коллегами, - наконец процедил мужчина. - Ты бы знал об этом, если бы действительно являлся частью Академии. Так же ты просто подосланный пришелец, который надеется выехать на заступничестве Дендро Архонта. - Он наклонился еще ближе к Скарамушу, - Но нужно понимать, что некоторые границы не стоит переступать.       Скарамуш перевел взгляд на листки, лежавшие поверх книги, принесенной Акабой. Даже по нескольким словам, что он прочитал вверх ногами, стало понятно, что речь идет о работе по прошлому Инадзумы и Татарасуны. Скарамуш усмехнулся. Он действительно несколько дней назад очень сильно подправил содержание книги, когда пара студентов обратилась к нему с вопросами.       «Значит это была его книга», - подумал он.       - Мне все это не интересно. Претензии можешь высказать собственному скудоумию и неосведомленности, не я виноват, что приходится исправлять и тебя и твоих студентов. Хотя… чему ты их вообще можешь научить.       Акаба как будто ещё мгновение хотел что-то произнести, но понял, что уже и эта перепалка привлекла всеобщее внимание, он слишком повысил голос. Он произнёс уже спокойнее:       - Ты даже не пытаешься стать частью Академии и даршана. Ты здесь не нужен, я поговорю с коллегами и мы отправим петицию Малой Властительнице Кусанали о переводе тебя в другой даршан. Если конечно, - он резко вновь взял в руки стопку книг, - тебя кто-то там ждёт. Ведь слухи о тебе дошли до всех.       - Не имеет значения, - Скарамуш пожал плечами, - не по своей инициативе я здесь нахожусь.       Учёный развернулся и удалился быстрым шагом, Скарамуш посмотрел ему вслед. Несмотря на его слова сейчас, он не был до конца уверен, что не будет сожалеть, если его пребыванию в Академии когда-то придет конец.       «А ты успел привыкнуть к этой расслабленной жизни верно? Спокойствие, уважение, внимание от студентов, которые спрашивают твое мнение… приятно, да?… Тогда почему ты не стараешься удержаться здесь?» - произнес этот раздражающий голос внутри него.       Странник во всю использовал свои знания о прошлом для устранения ошибок в очередном предоставленном ему исследовании и для подкрепления своей позиции он часто приводил доказательства и происшествия, не известные никому прежде, чем повергал некоторых в недоумение. Всё же ученые Академии считали себя сосредоточением высшей мудрости мира (с приемлемым исключением в виде их непосредственного Архонта), поэтому поначалу многие с плохо скрытым раздражением встретили новоприбывшего. Некоторые пытались разузнать о его прошлом, но остались ни с чем, они терялись в догадках, откуда этот юноша мог настолько достоверно знать о событиях, произошедших в достаточно давние времена. Они всегда предполагали, что окончание Академии и осуществление продолжительных исследований просто необходимо для успешного формирования мировоззрения учёного и накопления знаний. «Мастер Шляпка», как его поначалу записала Нахида в качестве представителя даршана на фестивале Сумеру, не мог похвастаться долгой хронологией обучения под руководством одного из представителей даршана или же именем, известным в их кругах. Более того, его включение в представители Академии звучало как какая-то плохая шутка. Но за него ручалась сама Архонт Мудрости и её решение было не тем, которое они могли оспаривать в сложившихся обстоятельствах. Не после всего того самоволия, которое было проявлено Мудрецом Азаром. Происшествия тех дней постепенно стирались из памяти невольных участников и власть Малой Властительницы Кусанали над своим регионом лишь крепла.       Всё же хотя никто сейчас бы не рискнул открыто критиковать её выбор и изгонять его из Академии, Скарамушу претила даже мысль увидеть грусть на её лице и услышать сочувствие в голосе, когда она вновь скажет ему, что так надеялась, что он поладит со своими новыми коллегами…. Ему до сих пор не хотелось вызвать разочарование в своих действиях близких ему людей.       Стоило попытаться найти с ними общий язык, но он понимал, что даже при крайней вежливости не особенно сможет вписаться сюда, они слишком разные, всем не понятно, кем он является и откуда взялся. А зная это, тем более держались бы от него подальше. Но Нахида не оставляла своих попыток найти для него общество, которое он примет и которое примет его.       Особенно её усилия становились очевидны, когда наступал его День Рождения. Для него этот праздник был просто ещё одним днём, поэтому становилось не понятно, с чего люди всегда создают из этого какое-то особенное событие. Просто прошел ещё один год, а таких вех прошествия времени в течение каждого года встречалось много. Наверное люди, жизнь которых так коротка, больше стремятся выставить каждый момент важным… Но пока что усилия Нахиды не увенчались успехом. Скарамуш по-прежнему постоянно где-то пропадал на несколько дней, чтобы потом вернуться, как ни в чем не бывало и снова обосноваться где-то в Академии. Прочитать несколько вышедших статей, выполнить какие-то номинальные обязанности и снова исчезнуть. Окружающие даже не знали, считать его студентом или преподавателем. Он ничему не обучался, зато не стеснялся безапелляционно поучать других, хотя и не брал студентов к себе в обучение. В конце концов от него все просто отстали в попытках конкретизировать его позицию в Академии и род занятости. Все, кроме нескольких людей, для которых его присутствие начинало казаться как бельмо в глазу.       Ближе к вечеру он покинул Академию и направился на набережную. В последнее время его привлекало зрелище кораблей, покачивающихся на волнах в гавани. Он располагался где-то за столиком одного из кафе и пил чай, наблюдая за блеском уходящего солнца на поверхности воды и ему вновь пришёл на мысли Кадзуха, мысли, от которых удавалось отвлечься за всеми событиями дня. Возможно, он приходил сюда каждый вечер именно потому, что надеялся на встречу. Теперь точная дата была известна и этот вечер стал скорее данью привычке.       Горячий чай так привычно согревал горло и распространял комфортное ощущение по всему телу. Всё сложилось достаточно удачно на этот момент. О нём никто не помнил, его никто не знает. Для всех прочих Шестого Предвестника Фатуи как будто никогда и не существовало. И только Странник понимал, что это была и остаётся его суть. Существует не только безымянный Странник из Инадзумы, с мягким характером и ярко интересующийся миром настолько, что ходил под проливным дождем, забыв обо всем. Существует Сказитель, сломанная марионетка Сёгуна Инадзумы, пешка в руках Царицы, объект экспериментов безумного учёного, с его собственным безумным стремлением стать Архонтом, чтобы изменить мир и доказать себе, что он имеет право на существование, вопреки всем и всему. Воспоминания никуда не исчезали и даже мягкий климат Сумеру, разнеженная атмосфера Академии не могли притупить все те произошедшие эпизоды. Забыть об этом всём и потом вспомнить, как будто получив воспоминания кого-то постороннего, чтобы понять, что это всё произошло с тобой. И постепенно принять. Попытаться извлечь что-то полезное из того, что он представлял собой раньше. Его знания, способности, силу, характер. Но и приобрести понимание, что есть вещи, которых невозможно добиться сколько бы усилий ни было приложено, какие бы жертвы ни были принесены. Нести ответственность за поступки, которые немного не воспринимаются своими. Нести злость и обещание отомстить.       Он был несколько рад представившейся возможности хотя бы ненадолго от всего этого отвлечься, хотя и воспринимал жизнь в Сумеру как временную передышку. Поэтому скучная рутина Академии, это одинокое существование не особо были ему в тягость. Постепенно он привык к жизни в Сумеру, нашёл своё место. Пусть большинство окружающих не знали, кто он такой и откуда взялся (как впрочем никогда и не узнают), но он наконец вновь оказался среди людей. Это незнание его вполне устраивало и он точно не собирался становиться тем, кто его разрушит.       Тем более он скоро надеялся увидеться с тем, кто должен узнать, кем он на самом деле являлся. Все прочие не имели значения.