Глава 12. Два взгляда на мир, в котором нет им места

      Шёпот Сказителя некоторое время раздавался в комнате, пока Кадзуха лежал и слушал, как завороженный. Недостающие подробности уже знакомой ему истории, происшествия последних дней… теперь картина сложилась перед ним наконец полностью и частично он чувствовал благодарность за это. В остальном… слишком о тяжёлых и мрачных событиях рассказывал ему этот человек, с которым он уже связывал себя иллюзиями знакомства и обретения близости, но теперь эти новые грани, разворачивающиеся перед ним погружали его всё больше в сомнения.       - Помнишь, ты упрекнул Странника в том, что я забрал и у тебя хорошие воспоминания о пережитом своим эгоистичным решением устранить включающее меня прошлое из Ирминсуля? Не вспоминал о тебе во время этого решения? Нет, я надеялся спасти тебя! - голос Скарамуша приобретал восторженные нотки, как будто он надеялся заслужить похвалу своего поступка, который в то время был полностью продиктован отчаянием и поиском единственного практичного использования его жизни, которое ему оставалось. - Когда ты умер у меня перед глазами, это оставалось всем, о чём я только мог думать. Вернуть тебя к жизни, получить хотя бы в какой-то форме… Но это было невозможно в этом мире. Как я думал, но на самом деле… Я ведь действительно смог вернуть тебя, могу даже прикоснуться в любой момент если только подумаю, что происходящее лишь вновь какой-то обман или иллюзия, которую я пытаюсь создать для утешения… - как будто в подтверждение своих слов он осторожно взял ладонь Кадзухи, немного хмурясь от того, что даже это прикосновение вызывало ноющие ощущения чуть ли не под кожей, вглубь тела. Он не мог прикоснуться полностью, теперь его отделяли бинты. Но он продолжал, - мне действительно жаль, что я отнял у тебя так много. Я не смогу ни отплатить, ни искупить, никогда. Я и не надеюсь на это.       «В чём-то они похожи. Каждый считает, что совершил непоправимое в отношении меня. И… если в случае Странника я мог ответить, что лишь объяснений достаточно, прошлое тяготит, но будущее, которое мы можем сформировать вместе, ещё можно поменять…»       Сказителю же он не знал, что ответить. Он лишь продолжал лежать напротив него, не в силах ни прервать этот рассказ, который больше напоминал исповедь, ни закрыть глаза, чтобы оторваться от этого завораживающего ощущения, которое на него производила вся обстановка. Он уже привык за последние несколько дней воспринимать человека с этим лицом перед ним как Странника, имел представление об его характере, об истории, медленно но верно начинал формировать взаимопонимание даже несмотря на постоянное ощущение, что тот что-то недоговаривает. А на самом деле недоговорки оказались настолько огромными… что он даже не заметил, когда перед ним предстал другой человек под тем же обличием.       Ему вспомнились слова Дендро Архонта о том, что внутренняя суть его нового знакомого пытается утаить какие-то факты.       «Я думал, что это лишь красивое выражение, которым она пытается обозначить насколько он погружен в непонимание себя… Она же кажется и в самом деле подразумевала, что внутри него всё время оставалась эта прежняя личность. Я и не заметил…».       Кадзуха укорил себя за подобную невнимательность, но… что он мог бы сделать, даже если бы понял? Он пока не знал, как ему воспринимать этого другого Странника, поэтому осторожно присматривался. Значит таким был на самом деле его спутник в утраченном прошлом?…       Но как же сложно было сохранять невозмутимость и лишь слушать, не пытаясь отстраниться, когда этот человек так пристально его рассматривает и с губ слетают фразы «я отдал свою жизнь, чтобы воскресить тебя».       Поэтому он позволял Скарамушу взять его за руку. Подобные слова ослепляли самурая, несмотря на полную темноту комнаты. Он тянулся к ним, хотя они и исходили из такого источника.       «Но всё же как бестактны были тогда мои упрёки о том, что он не подумал обо мне, лишил той памяти… Сложно лишить чего-то того, кто уже умер. Но ведь по его истории, я умер от его руки…»       Кадзуха чувствовал себя полностью потерянным. Одно дело было услышать подобное предположение от Нахиды во время их ночного разговора, но совершенно другое - получить подтверждение из уст совершившего. Не Странника, а…       - Скарамуш… - наконец прошептал он.       Теперь же он лежал и обнимался в кровати со своим убийцей. Насколько ещё абсурднее мог стать этот мир, раз в нём есть такая сущность, которая может перезаписать историю и отменить даже такие происшествия! Создать такой конфликт… в котором он не понимал, как теперь должен поступить.       Он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить, всё ещё стараясь сохранять самообладание. Обо всём этом его предупреждала Дендро Архонт. Теперь он понимал глубину её проницательности и сожалел, что в тот момент не расспросил подробнее о её словах, отмёл всё в сторону с пренебрежением, в полной уверенности что его не беспокоит желание провести какое-то время с человеком, кто по странному стечению обстоятельств приложил руку к его исчезновению из мира. Прежде, чем исчез и он сам.       Обменяв как будто свою жизнь на его.       Лишь чудом они оказались здесь вместе вновь.       - На что тогда ты надеешься? - продолжил Кадзуха, его голос звучал слишком размеренно и он тщательно подбирал слова, сдерживая злость. - Меру того, что ты сделал я и правда не могу оценить. Твоя история просто… ускользает от моего понимания…       Ведь не было чудом эта новая их связь, изменившая прошлую судьбу.       В его ушах вновь отдавались звуки голоса Дендро Архонта и это уже казался не милый голосок маленькой девочки, а как какое-то откровение высшей сущности:       «Ты связан с ним на другом уровне. В твоей жизни не может возникнуть другой человек и занять его место».       Он связан… с этим человеком? Уже сейчас, по этому что он видел, он лишь мог подчеркивать разницу, не понимая, как весь вечер это ускользало от него. Другие интонации, настолько подробные и яркие описание его чувств, которые он даже не стремился скрывать перед ним…       Скарамуш замялся на его слова. Он чувствовал, что что-то идет не по плану и понимал, что может винить в этом только себя. Пользуясь молчаливостью Кадзухи, стоило только решить поведать всю правду, так он уже не мог остановиться в своём желании рассказать все подробности, которые не знал или скрывал Странник. Имя стало как будто тем ключом, на который он запер прошлое и стоило только открыть эту дверь, так можно было разглядеть палубу корабля, который так часто маячил на границе его сознания. Лишь сейчас, под крышей тихого домика в Сумеру, ощущая возле себя присутствие живого человека, к которому так стремился, прикасаясь к нему… всё его притворство, уловки и злость рушились, он безудержно рассказывал о своих страданиях с того самого времени, как будто надеясь получить всё то, что он всегда получал - сочувствие, поддержку, обещания защиты и верности. Радость увидеть именно его сейчас, не Странника…       Но он чувствовал себя обманутым.       Понимая, что его надежды не имели под собой ничего.       Кадзуха лишь внимательно слушал его историю, выглядел потрясённым и…       «На что я и в самом деле надеюсь?» - повторил про себя Скарамуш, пытаясь разыскать в себе ответ. - «На то, что ты станешь прежним. Что своими воспоминаниями я волью в тебя ту сущность, которая сформировалась раньше под воздействием пережитых совместно приключений».       Странник спокойно принял, что Кадзуха утратил память. Скарамуш понимал, что он слишком далёк от этого. Он жаждал того, прошлого Кадзуху.       Но он готов смириться, если это не произойдет.       Вслух он лишь сказал:       - Я надеюсь, что ты решишь остаться. Обещание остаться ты давал Страннику, который не совершал всего того, что сделал я.       - Что случилось с ним?       - Тебя это так беспокоит? - резко спросил Скарамуш.       - Конечно, ведь это мой друг. Проведённые несколько дней с ним много значили для меня и я не могу просто отбросить это в сторону, пусть теперь я внезапно и столкнулся с тобой, человеком, который на самом деле был моим спутником до изменения реальности.       «В прошлой жизни», - поправил себя Кадзуха. Сложно было понять и принять идею своей смерти, являясь при этом живым.       - Теперь как будто этот человек, с которым я начинал чувствовать какую-то связь на более глубоком уровне, это желание задержаться рядом… он умер, как и я в своё время?       - Но ведь он был лишь временной заменой, частью моей личности которая сформировалась в отсутствие моих воспоминаний… - Скарамуш принялся оправдываться, смутно ощущая раздражение и боль. Что-то было слишком не так, до того, что он начинал сомневаться, не лучше ли было… просто замолчать в тот момент когда он решил признаться. Этот вечер был так прекрасен до того, как он с какой-то стати поддался этому желанию.       «Расскажи мне правду», - со злостью повторял он снова и снова, - «зачем же ты спрашивал, если правда тебя не устраивает».       Он закрыл глаза и вздохнул, пытаясь наполнить себя ушедшими ощущениями. Внимание Кадзухи, беспокойство и извинения, желание понять… осторожные прикосновения чтобы не причинить дополнительную боль, которые приносили ему такое облегчение… Большее, чем эта мазь и бинты… всё это было направлено не на него. Он никогда не мог быть объектом этого, не сейчас, после воздействия Ирминсуля. Видимо он утратил это безвозвратно.       Ему действительно не было места в этом мире.       Повторение Кадзухой того, что он умер лишь усугубляло вину, которая, как ему иногда казалось, душит его, лишает воздуха, сдавливает до того, что можно только умолять отпустить. Ведь неужели он не заслужил немного воздуха после того, как просидел с ним мёртвым столько времени?.. Странник так много говорил об искуплении грехов, купаясь во внимании друзей, в счастливой жизни.       «Это я искуплял.       Только я. Так почему вновь…       Неужели всё, что у меня может быть - лишь иллюзии?»       Как будто подтверждая его мысли Кадзуха отвечал:       - Для меня он стал близким человеком. Пусть мы не так много провели времени вместе и может быть он является частью тебя в какой-то мере… - он так и не закончил и вместо этого произнёс, - прости. Я сейчас рассуждаю в каком-то минутном порыве, о чём могу в последствие пожалеть…       Он продолжал смотреть на парня перед собой и его голос стал немного мягче.       - Тебе же я сочувствую. Признаю, что даже если тот вред мне в прошлом… не такое уж имеет для меня значение, была ли это рана или я умер. Было бы мелочностью обвинять тебя в этом, когда я вижу… чувствую, что ты сожалеешь. Сожалеешь даже больше Странника.       Скарамуш вновь поднял на него свой взгляд. Неужели наконец какое-то признание? Но от таких слов желание прощать себя не возникало.       Кадзуха продолжал говорить:       - Постоянно заостряя внимание на том, что уже ушло можно очень легко лишить себя любого взгляда на будущее, боль будет постоянно застилать как туманом…       - О чём тогда мне думать? - резко спросил его маг.       Кадзуха отвёл взгляд, не зная, что сказать.       - Мне не нужно сочувствие, - продолжал Скарамуш.       «Какая ложь».       - Мне не нужно прощение.       «Скажи, что я не виновен. Я сам уже осудил себя».       «Помнишь ли мои слёзы, когда я умолял тебя вернуться, стоя перед тобой на коленях, пока не понял, что все мольбы никогда не достигнут ни тебя, ни любых богов, которые только могут существовать в Тейвате? Бесполезные боги, невозможность иной судьбы, кроме как сопряжённой со страданиями… Бесполезные боги не заслуживают существования. Возможно, если заменить их и стать чем-то большим, я смогу выполнить свою просьбу, преподнеся своё сердце в основе этой жертвы…»       «Мне точно не нужно, что мои глупые чувства снова отвергаются».       Кадзуха ещё не произнёс это прямо такими словами, но Скарамуш чувствовал их в воздухе между ними: «Я успел привязаться к Страннику».       Он не успел. Вновь не успел.       Его рука снова автоматически взлетела к голове, пытаясь удержать боль внутри, как будто этого простого жеста было достаточно. Не было ничего, что Кадзуха может сказать, что облегчит ту ненависть, которую он испытывал к себе.       Не сейчас.       Как сложно себя контролировать. Боль в его руках постепенно начала усиливаться и он закрыл глаза. Он узнавал это чувство, которое начинало возникать под кожей и понимал, что может настать момент, когда он поприветствовал бы возможность забвения, убежище, которое ему предоставлял Странник.       - Мне не… - начал он, когда Кадзуха неожиданно сам потянулся к нему и заключил в объятия.       Скарамуш чувствовал, как у него перехватило дыхание и он не смел пошевельнуться. Стоило отстраниться, высмеять этот порыв? Не знак ли это сострадания?       Но он не мог сопротивляться и просто обнял в ответ.       - И зачем ты решил это сделать? - он постарался, чтобы его голос звучал насмешливо, но вздрогнул, услышав только усталость и грусть.       - Для всего тебе нужна причина? - тихо рассмеялся самурай, не выпуская из объятий.       Когда Кадзуха смотрел на него, то чувствовал, что из него как будто вытекает это раздражение, обида и злость.       «Если я так готов был простить всё Страннику, то… пусть и он совершил это своими руками, пусть он может считаться только плохим человеком… но я не могу сидеть и смотреть, как он своими руками как будто раздирает себя на части. Я не могу объяснить почему… но я чувствую, когда ему плохо».       Никакие сожаления не покроют то, что исчезло. Но он и не хотел рисковать, вызывая всё большие потери.       И он не хотел терять того, кто являлся частью его судьбы.       В комнате вновь воцарилась тишина, пока ни один из них не смел её нарушать.       - Если ты действительно не так расстроен тем, что в прошлом ты на самом деле умер… Тогда почему упрекаешь меня, что я решил занять место в собственном теле?       - Это ведь совсем разное, - Кадзуха вздохнул и отстранился от него наконец, - Это не упрёк… это лишь сожаление и боль потери, которые, как смею полагать, я имею право испытывать в этой ситуации.       Скарамуш нехотя кивнул. Вместо радости получить «боль потери»… что же, с чего он ожидал другое? Обещание Кадзухи обдумать произошедшее вселяло надежду, но он понимал, что слишком много ждёт, слишком быстро, весь его рассказ произошел слишком быстро. Кадзуха не готов к тому, что Сказителю от него нужно, нужно прямо сейчас. Оставалось отстраниться и… ждать?       Вновь ждать?       Но тепло от объятий он всё ещё ощущал, стремясь к нему вновь.       - Ты хотел бы его вернуть? - наконец решился спросить он.       - Это сложный вопрос, - Кадзуха сел на кровати и его взгляд устремился куда-то вдаль, мимо занавесок в тот клочок тьмы, который виднелся за окном. - Всё зависит от так многого. Возможно ли это? Чего это будет стоить? Что тогда с твоим существованием? Ведь можешь мне конечно не верить… - он обернулся и его улыбка на этот раз была искренней. Почти, - мне теперь не хотелось бы утратить и тебя тоже после того, как мне довелось свести знакомство. Вся эта история… Я так многого разве хочу, просто никого больше не терять?       Скарамуш смутился и пожал плечами, как будто это для него ничего не значило. Это ведь было уже хоть что-то, хотя бы не новые рассуждения о том, как он привязался к Страннику.       «Спокойно. Он не говорит, что уйдёт, он же не ушёл прямо сейчас. Ещё есть шанс. Лгать бы всё равно не получилось долго, этот разговор бы состоялся. Поэтому соберись сейчас и не допускай ошибок».       И точно не позволять чувству вины брать над собой власть. Не слушать эти слова о страхе потери, они сжимались как оковами на его душе.       «Ты никогда не потеряешь меня, не теперь», - ответил он про себя, - «после того, через что прошёл я, я не подвергну этому другого. Нет, именно тебя. Ты хочешь увидеть нас двоих как будто… но я не вижу, как это возможно. Придётся сделать выбор, Кадзуха. А я не стану уступать».       - Значит тебе нужно время, чтобы подумать? - осторожно осведомился он.       - Да. И я думаю, нам стоит завтра направиться к Дендро Архонту. Она упоминала, что ты можешь что-то утаивать от Странника и подозревала, что я могу ему как-то помочь, понадобиться в тяжёлый момент, если её не откажется рядом… - Скарамуш слышал сожаление в словах самурая, - но, кажется, я подвёл их обоих. Не знаю, что она предполагала я могу сделать, но видимо мне это не удалось.       - Когда ты с ней виделся? - резко спросил Скарамуш, то имя, которое вызывало в нём столько опасений, сразу же привлекло внимание.       - Прошлой ночью. Она явилась ко мне во сне.       Всего несколько фраз, но Скарамуш понимал, что его желание остаться незамеченным провалено с этой стороны. Она знала о нём, что-то предполагала… Почему тогда не предприняла ничего или же не могла прочесть его план?       «Наивный Странник всерьёз надеялся, что она не читает его разум. Заметно. Как тогда она могла узнать о том, что я всё ещё существую? Не имеет значения… что теперь делать?»       Он решительно поднялся с кровати и сделал пару шагов к столу в другом углу комнаты, затем замер. Так ли ему нужны вещи Странника, если он собирался бежать?       - Почему ты не рассказывал Страннику, что у вас состоялась эта беседа? - нахмурившись, он обернулся к Кадзухе. Его тон резко сменился и под этим взглядом прищуренных глаз самурай почувствовал себя неуютно. В них не было и следа той теплоты, надежды и вины, которые он мог уловить ещё недавно. Теперь он был сосредоточенным и изучающим.       - Дендро Архонт подозревала многое из того, что ты мне рассказал сегодня. Она не знала, каким образом Странник может отреагировать, если узнает, что в том прошлом я на самом деле умер, если рассказать ему это слишком рано, а не дождаться, пока всё вспомнит сам… Так она по крайней мере рассказала мне. Честно говоря не очень всё это понимаю, но решил придерживаться её желания держать нашу встречу в тайне.       Скарамуш прислонился к столу и продолжал пристально наблюдать за Кадзухой. Но взгляд самурая был невозмутим как всегда, и тот не отвёл глаз. Сама идея того, что близкий ему человек и та, с отношением к которой он не мог до конца определиться, обсуждали его была неприятной.       - Допустим. Почему теперь ты решил, что я пойду с тобой к ней?       - Возможно, она сможет помочь тебе?       - С чего ты взял, что мне нужна помощь? - надменно произнес Скарамуш. Третья вещь, которая ему была «не нужна». - Я добился всего, что хотел. Я теперь по-настоящему ожил, вернул своё тело, вновь встретил тебя. Что может быть не так?       - Что тогда ты собирался делать?       «А вот на это у меня уже нет ответа…» - подумал Скарамуш. Он отложил принятие решения на последствия разговора с Кадзухой. Этот момент настал. Оставаться в Сумеру нельзя, она теперь знает.       - Есть несколько стран на выбор. Натлан не предлагай, не люблю жару. Ли Юэ слишком скучный. Мондштадт… - на этом месте он приостановился, вспоминая ласковые ветра, которые дуют в том регионе. Это место было куда больше ему по нраву, хотя остановиться кроме главного города там было практически негде.       Кадзуха покачал головой.       - Скарамуш, тогда я не отправлюсь с тобой.       - Почему?       - Я не могу следовать за тем, кто бежит от себя. А разве это не бегство? Неужели ты настолько боишься Дендро Архонта, которая по рассказам Странника такой твой хороший друг? Даже ведь эта встреча, во время неё она высказывала неподдельное беспокойство о тебе, думала как не навредить преждевременными новостями. Да и я… - Кадзуха отвёл взгляд, - я хочу увидеть благополучный исход. Которого, как предвижу не будет, если мы отправимся в путь сейчас.       «Конечно я её боюсь!» - возмущался про себя Скарамуш. - «Эта девочка в одну из наших последних встреч создала множество симуляций нашего сражения, чтобы найти способ победить меня как можно более изощрённо! Откуда я могу знать, что она предложит теперь!»       Но эта мысль…       «Тебе нет места в этом мире».       …продолжала биться в голове во время всей беседы. Ему действительно некуда было пойти, не было желания бежать. Оставалось ли только сдаться? Нет, на это она могла не расчитывать.       - Что же, я могу допустить возможность, что я выслушаю её завтра, - протянул он, собираясь с мыслями.       - Рад это слышать, - улыбнулся ему Кадзуха. - В любом случае я буду рядом и, если вдруг откажется, что твои лучшие интересы не совпадают с её, то не сомневайся, я не стану стоять в стороне.       - Не разбрасывайся так словами, - нахмурился Скарамуш. - Ещё недавно ты не знал что делать с тем, что я убил тебя в прошлом. Такое рвение странно и попросту вызывает подозрения.       Кадзуха замер на полу-слове и пересмотрел свои действия. В самом деле. Так легко было во время разговора переключаться на ощущение, что он беседует со Странником… но нет, его не касалась та разница, что между ними была, не в этот момент. Была ли она так значительна, это ещё предстояло разобраться. Но все его настойчивые убеждения отправиться к Нахиде вместе бегства были не на пустом месте. Он видел, что другой сам не знает, что ему теперь делать, эта неопределённость веяла от всех его действий. Нужен был совет и Кадзуха понимал, что он не может его дать.       Он лишь надеялся, что Нахида действительно та, какой ему показалась.       - Скажи мне, Скарамуш. В том прошлом, я хотя бы раз дал повод усомниться в себе?       Маг после промедления покачал головой. Всегда упорный и принципиальный, он не обманул его, не мстил. Странник так беспокоился, что первая встреча может перерасти в стычку, но ни тогда, ни сейчас Кадзуха не взял в руки меч, хотя сейчас он стоял там близко, всего два шага и можно было подхватить его с того места, где самурай оставил его у стены…       - Никогда, - он понял, что не сможет держать ответ в себе. - Ты никогда не подвёл меня. От того страшнее, что это может однажды произойти. Ведь все люди изменчивы и могут отступать от своих слов.       - Не опасайся теней будущего, это не имеет смысла.       Скарамуш наконец почувствовал, что это умиротворение, которое он только обретал в начале вечера, вновь вернулось с каждым словом, когда Кадзуха развеял его опасения. Они притаились на грани сознания, всё ещё там, но не пытались активно пожирать его разум. Он вернулся к кровати и присел на край.       - Тогда отправимся утром? - предположил маг, но тут же сердито одёрнул себя.       «Почему я вообще спрашиваю, как будто это его решение».       - Ты же не раз подчёркивал, что во сне для тебя нет необходимости. Не вижу причин откладывать.       Скарамуш прикусил язык, стараясь сдержать раздражение. Он ещё не проверил свои силы, прежде чем отправиться на встречу с потенциальным врагом. Не стоило поступать так неосмотрительно. Но самурай уже встал с кровати и направился к двери.       - Идём? - он замер в дверном проходе и обернулся к Скарамушу.       Маг заметил, что на пути тот прихватил свой меч и это вселило в него немного уверенности. Он неохотно кивнул и вслед за Кадзухой покинул дом.       На улице порывы прохладного ветра окутывали их с ног до головы, такие резкие ветра просыпались ночью и рывками влачили листья вдоль обочин, проникая холодом под одежду. Самурай поплотнее запахнул хаори.       - Кажется, ночью Сумеру немного отличается. Даже пару часов назад эти улицы казались более приветливыми. И не такими таинственными.       И он был прав, странные случайные шорохи раздавались иногда по сторонам, вызывая смутное ощущение у прохожих, что в кустах может кто-то скрываться. Ночью улицы вызывали беспокойство, желание спрятаться в тех немногих островках света, которые встречались.       - Всего лишь пришла ночь, в этом происшествии каждого дня нет никакой таинственности, - Скарамуш пожал плечами и сразу же отправился вперёд, как будто эта их прогулка сейчас была целиком его инициативой и лишь Кадзуха заставлял себя ждать. Но неуютное беспокойство сковывало его движения и он чуть не оступился в темноте, тут же ощутив руку самурая на своём локте, когда тот в то же мгновение поддержал его.       - Не торопись. Мы конечно стремимся добраться до Дендро Архонта, но не стоит добавлять проблемы к уже имеющимся.       И Скарамуш понимал, на что тот намекает. После его повреждений самое меньшее, что было бы нужно - упасть здесь.       Слишком внимательный Кадзуха… даже сейчас, не стал прикасаться к больной части руки.       «Тебе нет места в этом мире».       Скарамуш тряхнул головой, пытаясь выбросить эту мысль.       - Спасибо, - он смущённо произнёс, но всё же отстранился от Кадзухи. Забота приятна, но он не собирался входить к Буэр за руку с самураем.       Они двинулись дальше рядом и Скарамуш старался внимательно ступать по камням дороги, которые едва виднелись во тьме. Он лишь отстранённо подумал об удобстве полета, пока не взглянул наверх и не столкнулся с переплетением ветвей как обычных деревьев вдоль дороги, так и огромные ветви древа Сумеру, столкновение с которыми было бы вовсе не тем, что ему сейчас хотелось. Он ещё не опробовал возможность использования Глаза Бога, о каком полёте может быть речь? Да и он стремился растянуть мгновения.       Не было другого пути, он понимал, ему нужна помощь и совет, но… растянуть время и остаться пока наедине, когда темнота отрезает их как будто от остального мира, заточила в этом коконе из тишины и лишь ветер шуршит вдоль дороги. Даже это спокойствие было временным, нужно подготовиться.       Скарамуш отвёл руку в сторону и попробовал разыскать в себе то стремление, которое существовало в Страннике и одарило его силой ветра. Долго пробовать не потребовалось, маг почувствовал завихрения воздуха, которые набирали обороты вокруг его пальцев, затем начали концентрироваться вокруг запястья и ладони, сосредотачиваясь в плотный вихрь. Он не позволил ему усилиться, но попробовал одновременно концентрировать искры молнии, которые всё ещё существовали в его теле… он знал, что они были там. Прежде чем фиолетовая вспышка смогла протянуться от его руки и осветить темноту перед ними, он резко сжал руку в кулак, замыкая её в себе и заглушая формирующийся ветер.       Его способности были при нём, отсутствие Странника кажется ни на что не повлияло. Он удовлетворенно улыбнулся, ощущая теперь себя в большей безопасности, затем покосился на Кадзуху.       Тот старательно делал вид, что не замечает этих попыток испытаний своих сил. Слух Кадзухи легко улавливал колебания ветра и это изменение в порывах не прошло мимо его внимания. К тому же он был настороже. И он в свою очередь не понимал, что с ним происходит. Он иногда расслаблялся и чувствовал себя как будто в обществе друга, поэтому так легко становилось проявлять мелкие знаки внимания. Но иногда его рука неосознанно ложилась на рукоять меча, как сейчас, когда он почувствовал активацию анемо Глаза Бога возле него. Но всё же он не улавливал опасности.       Всё выше извивалась дорога, постепенно вознося их над городом и погружая как будто в воздух, хотя их ноги по-прежнему касались земли. Огибая в который раз ствол огромного древа, которое уже не могло считаться живым существом, они наконец вышли на площадку перед Храмом Сурастана. Даже в этот час его охраняла пара стражников, которые сначала напряглись при приближении двух тёмных фигур, но затем заметно расслабились, узнав в одном из посетителей доверенное лицо Дендро Архонта.       Скарамуш прошел мимо них и, после небольшой паузы, нажал на двери, которые распахнулись перед ним беззвучно, заливая мягким зелёным светом, лившимся изнутри. Маг стиснул зубы. Страх вновь пробудился в нём, но теперь, когда он понимал что не окажется беззащитным какие бы планы ни строила насчёт него Буэр, он не мог поддаваться этим трусливым ощущениям. К тому же Кадзуха следовал за ним.       «Я надеюсь, что ты действительно окажешься на моей стороне. Я не хочу предусматривать другой исход».       Он вздохнул и сделал шаг внутрь.       Нахида находилась неподалёку, она как всегда умиротворенно покачивалась на качелях, целиком погруженная в свои мысли.       «Не в свои мысли», - поправил себя Скарамуш, - «вероятно вновь шпионит за жителями страны».       В этом он понимал, что не сможет защититься ничем. Его способности, которые сформировались во время создания искусственного божества, развивались странно. Следуя велению его желания быть замеченным, желанию признания его разум наоборот стал слишком открыт для любого, кто мог искать откровения новоявленного божества… кого мог заинтересовать контакт, кто хотел приблизиться.       Осталось ли это в нём и сейчас он не знал.       Он раздраженно нахмурился и шагнул к ней, быстро направился ближе, не стремясь скрыть своё присутствие.       Нахида открыла глаза при звуке шагов и доброжелательно осмотрела парочку.       - Приветствую тебя вновь, Каэдэхара Кадзуха, - дружелюбно она обратилась вначале к самураю, который поклонился ей в знак приветствия. - И тебя рада видеть вновь, Сказитель, - перевела она взгляд на второго посетителя.       Тот не ответил на её улыбку, но лишь присматривался, ожидая момента, когда она решит каким-то образом его задержать, либо позовёт тех самых стражников, которых они только что оставили за пределами двери.       - Ты действительно знаешь всё и с твоей бестактной способностью мне даже нет необходимости представляться. Как любезно с твоей стороны, - хмыкнул он, следя за каждым её действием.       - Конечно, - Нахиду ничуть не смущал ни тон его голоса, ни то, что её бывший недруг явился в то место, что считалось её домом. - Ведь я ждала тебя.       - Да, Кадзуха мне уже рассказал о вашем милом разговоре, который вы осуществили под носом у Странника, прикрываясь вновь мнимой заботой о нём.       Кадзуха, который до этого момента не решался вмешаться в разговор, наконец заговорил.       - Дендро Архонт, не могу предположить, какой был план и во что именно вы рассчитывали, что я вмешаюсь… но я не смог это выполнить. Поэтому мы пришли просить у вас совета, потому что…насколько я могу понять, ваш друг теперь не совсем уже он.       Нахида кивнула ему.       - Не вини себя, ты сделал как раз всё так, как я предполагала. Не беспокойся не о чём, пока что просто послушай.       Кадзуха поднял на неё взгляд при этих словах, но не ответил.       Нахида затем прошла к ним и звуки её легких шагов лишь едва отдавались под сводами Храма. Она подбежала прямо к Скарамушу и он едва сдержался, чтобы не отшатнуться, когда она осторожно взяла его за руку.       - Всё так плохо, да? - она кивнула в сторону руки. - Ты разваливаешься на части. Это ведь началось чем больше ты стремился вновь к единоличному обитанию в своём теле…       «Тебе здесь больше нет места»…       Скарамуш выдернул руку из её ладоней.       - Я здесь не затем, чтобы обсуждать с тобой состояние моего здоровья.       - Конечно нет, - Нахида улыбнулась и её улыбку Скарамуш счёл лукавой, насмешливой и сочувствующей одновременно. - Но тем не менее ты здесь, так ведь?       - Кадзуха считает, что ты можешь мне помочь, - неопределённо начал он, тут же перебивая себя, - не то, что бы мне нужна была помощь.       - Конечно нет. Но ты пришел, поскольку друг переживает за тебя.       Скарамуш чувствовал, как нить разговора ускользает от него. Почему уже второй человек, с кем он столкнулся, ведёт себя по отношению к нему так странно… и не предсказуемо. Он всегда мнил себя знатоком всего, как могут проявляться качества людей. Слишком долго он втайне их изучал и наблюдал. И чаще всего они вели себя ожидаемо, определенными действиями их можно было направить в нужном ему направлении. Но после пробуждения… что-то произошло. Кадзуха, от которого он ждал радость обретения прошлой любви казалось не испытывал такого уж энтузиазма. А Буэр… пусть она и проявила к нему немного доброты в прошлом, но ведь теперь всё иначе. Теперь он отнял возможно что-то у неё, что-то существенное. Почему тогда эта Архонт со внешностью маленькой девочки выглядит так… как будто действительно рада его видеть? На её лице он не мог прочесть ни единого признака фальши, хотя и предполагал, что с её способностями скрыть свои истинные эмоции не должно представлять проблему.       - Мне не нужно твоё одобрение. Я пришел узнать твои планы и твоё отношение к произошедшему.       Нахида задумалась.       - Моё отношение… - протянула она. - Я знала, что придешь ты. Именно ты. Тот, кто решил воспользоваться Ирминсулем и исчезнуть. Лишь я сохранила маленькое семечко ушедшей жизни и теперь оно дало свои всходы.       - Звучит так, как будто ты рада избавиться от этого своего друга, - с издевкой произнёс Скарамуш.       - Я рада, но не избавиться от него, а встретиться с тобой. Разве тебя не удивляло, что я не сделала ничего, что по твоему мнению помешает развитию твоего плана? - Нахида склонила голову на бок и выдержала паузу. Когда он не ответил, она продолжила, - у меня ведь тоже был план.       Скарамуш зло сощурился.       - Если ты что-то предпримешь сейчас, когда я здесь оказался, я тебя уверяю, те сотни наших сражений покажутся тебе милой сказочкой по сравнению с тем, что ты переживешь.       Он чувствовал, что даже предвкушает это. Слишком долго он находился в одиночестве, в одном и том же моменте, запертый без выхода, что теперь эта встреча, которая должна была его пугать… страх вытеснило предвкушение и он облизнул губы.       Но Нахида покачала головой.       - Нет, не воспринимай мои слова как угрозу… Мой план заключался в том, чтобы выманить тебя наружу. Я знала, что это рано или поздно произойдёт, но это не должно было произойти когда я не смогу помочь. Но ты так спрятался, что хотя я иногда пробовала прощупать разум Странника и знала о твоём существовании, но… ты был глух ко мне.       Скарамуш отвёл взгляд.       «Ничего удивительного, что я её не слышал, если она не врёт и действительно пыталась вступить со мной в контакт. Я так мало осознавал себя вначале, с кем она пыталась говорить? А потом… Мне не было дела до разговоров…»       Кровь…. Кровь расплывающаяся по палубе во время дождя.       Он моргнул, прогоняя видение перед глазами.       - Когда же явился твой друг, - продолжала Нахида, посмотрев на Кадзуху, - я знала, что его появление заставит тебя показаться, ты не сможешь удержаться. Поэтому я и попросила его присмотреть за тобой. Мои предположения оправдались, ты действительно попробовал заместить собой Странника…       - Что значит попробовал? - фыркнул Скарамуш, - я не ощущаю больше его присутствия в себе. Он был лишь набором мыслей, возникших за время моего непродолжительного отсутствия. Но что всё это значит? - уверенность в его словах быстро рассеивалась, когда он понимал, что все его идеи последнего времени могли быть… могли быть вновь лишь продуктом чужого замысла. Кто-то вновь искусно провёл его, направляя именно в то место, где и хотел видеть…       Скарамуш вздохнул. Стоило ли этому удивляться, если очень часто так и происходило. Но это чувство лишь фигуры в руках других изнуряло его само сознание.       - К чему всё это было? - пробормотал он. - Тебе что, доставляет какое-то извращённое удовольствие выставить единственное, что я надеялся достичь за последнее время как результат своей мелкой схемы? И что дальше? Я здесь, что тебе от меня нужно? - но он не дал ей и шанса ответить. - Только не говори, что хочешь и со мной поиграть в те игры, что тебя развлекают со Странником. Видимо надоел один мальчик на побегушках, которого ты приставила к Академии, решила поменять на его прежнюю версию.       - Скарамуш, пусть она продолжит, - произнес Кадзуха рядом с ним и Скарамуш осознал, что забыл о его нахождении рядом. Злость бурлила в глубинах его души и всё внимание сосредоточилось лишь на Архонте перед ним. Но от этих нескольких слов он замолчал.       - Ты разве не чувствуешь, что что-то не так? Что сама ткань реальности отвергает тебя? - наконец спросила его Нахида.       «Отвергает меня?»… - повторил он про себя. Слова не казались ловушкой, призванной его запутать. Он чувствовал правду в них и его ощущения со времени пробуждения… даже до, с того самого времени как он начал показывать Страннику свои самые сокровенные видения - всё говорило об одном.       «Тебе нет места в этом мире»…       - Значит это не моя мысль? - вслух отрешённо произнес Скарамуш. В этот миг он перебирал много вариантов, не могла ли она звучать как то, что Буэр может вложить ему в голову. Не были ли это собственные угрызения совести. Но о предложенном ею варианте он не смел и думать…       - Да, - Нахида вновь мягко взяла его за руку и осторожно погладила, несмотря на то, что прикасалась только к бинтам на поверхности, - это. И вот это, - она поднялась на цыпочки и приложила палец ко лбу Скарамуша. - Всё это намёки. Ты слишком изменил реальность своими действиями. Создал множество противоречий и конфликтов в ткани самой жизни. Теперь она отвергает тебя так же, как и ты отверг её, решив изгладить своё существование и рассечь любое своё влияние на судьбы других. Ты жив, хотя исчез. Кадзуха остался жить, хотя умер. Такое происходит впервые, но благодаря тебе я теперь имею представление, как может быть опасно подобное вмешательство…       - Я тебе не объект изучения! - прошипел Скарамуш, чуть ли не отталкивая её прочь. Боль, которую казалось успокоил Кадзуха своими осторожными прикосновениями, вновь пробудилась в руках с удвоенной силой и Скарамуш закрыл глаза, переводя дыхание и пытаясь сосредоточиться вопреки ощущению разваливающихся…       Он пошатнулся и Кадзуха моментально отреагировал, подхватив его и поддерживая на месте.       - Скарамуш, - укоризненно покачала головой Нахида. - Прошу, перестань сопротивляться, у нас нет на это времени!       Впервые со времени их встречи её голос начал звучать обеспокоено. Это производило странное впечатление, Скарамуш сразу затих. Возможно сыграло роль что он чувствовал присутствие Кадзухи рядом и это успокаивало.       - Тебе нужно вновь соприкоснуться со Странником, - поспешно начала объяснять Нахида, увидев что он больше не пытается спорить. - Он - твой единственный шанс на выживание. Но… боюсь тебе не слишком понравится, что я скажу дальше.       - Я исчезну?       Он почувствовал, что при этих словах Кадзуха возле него напрягся и рука самурая непроизвольно больно сжалась на его плече. Но Скарамуш не стал возмущаться от этой боли.       - Не совсем. Как я думаю, исчезнешь и ты и Странник в какой-то степени. Исчезните, как отдельные личности, будет просто единый человек со всеми воспоминаниями и вашими качествами… По крайней мере я так себе это представляю.       - Это очень хороший план, - язвительно отреагировал Скарамуш. - Есть одно «но». Твоего Странника больше нет.       - Так ли это?       - Да. Я втянул его личность в одно воспоминание и потом показал ему видение Ирминсуля, которое запечатлелось в моей памяти. Что бы ни произошло там - я здесь, его же не слышал с тех пор.       Нахида задумалась.       - Я бы всё же посоветовала обратиться к нему. Попытаться разыскать. Других предложений у меня все равно нет, а ты долго не сможешь продержаться.       Скарамуш ухмыльнулся, но закрыл глаза и попробовал в наступившем полумраке обратиться к тому, что могло скрываться в его разуме.       - Странник?       Вновь никакого ответа. Предложение Нахиды было очевидной глупостью, она лишь воспользовалась его плохим состоянием, чтобы вызвать впечатление, что ему необходимо это единение… Вновь обман? Не стоит доверять ей, даже если Странник всё ещё остается в нём, это не значит, что он просто не перехватит контроль обратно при первой же возможности, каким образом такой эгоистичный человек, как он, сможет объединиться во что-то новое?… Ведь даже его воспоминания сформировали обособленную личность, не в силах встроиться в то, что уже существовало. Эмоции, чувства, рвали его на части всю жизнь, наконец оставив лежать в кусках.       - Странник? - уже чуть более робко произнёс он, не надеясь на ответ, но эти странные ощущения под кожей рук и ног постепенно нарастали, этот шёпот, который он слышал на границе сознания и который как будто формировался из самого окружающего его воздуха, заточая в какой-то непроницаемый кокон, изолируя от двух окружавших его людей…       - Странник… - он уже просил.       - Ага, привет, - этот голос, почти идентичный его собственному звучал почти буднично, несмотря на обстоятельства.       Облегчение было ощутимым.       Хотелось высказать всё, что он думает об этом продолжительном молчании, но Скарамуш не хотел тратить на это время сейчас. Он открыл глаза.       - Он действительно всё ещё остается во мне, - объявил он Нахиде.       Она одобрительно улыбнулась.       - Тогда вперёд, пока есть возможность.       - Не знаю, что ты предлагаешь сделать. Мы уже разговаривали.       - Разговаривали… быть может, но слушал ли ты его? Попробуй понять его и себя и может быть у тебя получится разыскать ответ.       - Тогда получается, всё это было напрасно, - горечь в его голосе была неподдельной и искренней, когда он позволил своей маске уверенности и вызова рухнуть. - Что бы я ни делал, я никак не могу переломить свою судьбу. Я надеялся, что смогу оказаться здесь вновь, с тобой, - он повернулся к Кадзухе и, не смотря на присутствие Нахиды, внезапно обнял его, стараясь вложить в это прикосновение все чувства, которые он испытывал к самураю. Почувствовать его рядом даже если это был последний раз когда он это ощутит.       - И ты оказался, - мягко прошептал Кадзуха. - Не грусти так, прошу тебя. Судя по всему, что произнесла Дендро Архонт, другой исход невозможен. Я бы не хотел, чтобы ты исчез вовсе, но ведь это не произойдет, так ведь?       - Не знаю… Я лишь беспокоюсь, что могу быть поглощён без остатка этим Странником, стану до конца тем, что он есть… Ведь меня это не устраивает. Он кажется слишком занудным, необоснованно приближён к людям, пытается быть полезным другим с этим его желанием исправлять документы прошлого… - его голос затих и он покачал головой. - Ладно, оставлю это для разговора с ним. Тебе же, Кадзуха… - он разжал объятия, но не отстранился, а поцеловал его, вспоминая вкус губ Кадзухи, который он почти успел забыть, погружая пальцы в его волосы на затылке, притягивая его ближе к себе. Наконец чувствуя, что дыхание заканчивается, он прошептал, легко касаясь его губ, - я никогда не хотел отпускать тебя. Никогда не хотел навредить тебе. Прошу тебя, хотя бы знай, что моя любовь к тебе всегда будет неизменной частью любой моей сущности.       Он резко отодвинулся, как будто отрывая себя и больше не смотрел на самурая. Тот сделал попытку его удержать, но Скарамуш уже вновь приблизился к Нахиде. Сомнения было не тем, что сейчас он мог себе позволить. Но небольшое прощание… он ведь заслужил его?       Дендро Архонт взяла его за руку.       - Знаю, ты не доверяешь мне. Но поверь хотя бы сейчас.       Она провела его к одному из постаментов из зеленоватого камня и помогла лечь, присаживаясь рядом.       - Я буду наблюдать за тобой. Но… Возможно я не смогу ни на что повлиять и помочь, поэтому что случится дальше - только твой выбор и твоя ответственность.       Скарамуш кивнул, устраиваясь поудобнее. Краем зрения он заметил, что и Кадзуха приблизился, присаживаясь рядом с ним и самурай нерешительно коснулся пальцев его правой руки.       Скарамуш закрыл глаза, вновь отстраняясь от окружающего мира и погружаясь в собственный. В наступившей темноте возник его прежний образ, который он как будто мог наблюдать со стороны - одеяние Предвестника Фатуи, которое настолько долго сопровождало его, почти срослось с его сущностью. Шляпа с этой маской, вуаль, которая покачивалась за спиной и мягко касалась ног.       - Привет, - неохотно произнес он про себя.       - Что, оказалось что я всё-таки нужен? - откликнулся Странник теперь сразу же. И он возник в этом пространстве, как будто темнота проявила его при этих словах. В этом новом его облачении, отшельника, ищущего просветления на своём пути без цели. Он провёл эти несколько часов в забытьи, едва осознавая ещё собственное существование. Он должен быть теперь злиться на своё предыдущее воплощение, но почему-то эта оторванность от тела оставила в нём лишь чувство грусти теперь, когда он смотрел на другого «себя».       Сказитель лишь едва заметно кивнул ему, испытывая неловкость от того, что приходится всё же обращаться.       - Только не говори, что ты знал, что так произойдёт.       - Нет. Но ты не первый раз пытаешься избавить от той или иной части себя, разве нет? «Запереть эмоции за стеклянной непроницаемой стеной, стать чистым листом, готовым к получению божественной власти», - повторил он давние слова немного нараспев, как будто передразнивая и Сказитель понимал, что Странник испытывает искреннее удовольствие от гримасы раздражения на его лице. - Так что это просто то, что можно ожидать от тебя, верно? Тот или иной план, когда ты сочтёшь часть тебя врагом, которого надо устранить и лишь внешние обстоятельства могут принудить тебя к разговору.       - Слишком много болтаешь, - процедил Сказитель. - Всё ещё ощущение, что ты слишком много нахватался от Буэр. Вот тебе так надо же притворяться, что она твой друг, да?       - А тебе так надо отрицать очевидное?       Сказитель замолчал. Сложно принять, что существо, однажды победившее его, причинившее столько страданий… нет, он сам причинил их себе, своим упрямым сопротивлением и желанием победить, проломить любое препятствие на пути становления богом. На пути… хотя бы к какому-то признанию в этом мире.       - Сложно ей доверять… - лишь произнёс он.       Странник кивнул.       - Я знаю, ведь я - ты. Не доверяй ей. Считай, что любой может предать тебя в любой момент. Так и может быть. Ты можешь положиться только на меня. Но что ты сделал по отношению ко мне?       - По твоему я должен был оставаться наблюдателем в собственном теле?! - воскликнул Сказитель, по-прежнему не понимая, как его можно было упрекнуть за то, что он сделал. Он хотя и понимал, что человек перед ним является частично им, но не мог, не хотел признавать. Его неосознанно раздражало всё в нём. Это спокойствие, манера речи вызывала в нём ощущение, как будто тот пытается копировать его собственную.       «Подражание, жалкая пародия», - он стиснул зубы, пытаясь справиться с той злостью, которую он испытывал… по отношению к себе.       - Пока я оставался в бесконечных страданиях, ты устроил себе праздник жизни. Спокойной жизни, полной стабильности, не так плохо относящегося к тебе окружения. Друзей. Когда у меня были друзья? Чем ты это заслужил?       - Ты никогда не стремился их иметь, - пожал плечами Странник.       - А твоя идея вновь сблизиться с Кадзухой? Тоже скажешь что это не было тем, что жаждал получить именно я?       - Хочешь сказать что это не ты настолько одержим им, что посвящаешь значительную часть мыслей, что это повлияло даже на меня когда я получил воспоминания? Да, ты оставил всё плохое себе. В этом и была твоя ошибка. Я помнил произошедшее после нападения на корабль, но это ведь было лишь поверхностное описание. Что доминировало в моих чувствах - все те эмоции, которые тянули тебя к Кадзухе. Я не могу сопротивляться этому твоему желанию. За эти дни… могу признать, он мне нравится. Он внимательный, заботливый, поддерживающий. В точности такой, как я узнал от тебя. Сумевший закрыть глаза на то, что ты… - он замолчал на мгновение, но его взгляд на Сказителя смягчился, - что мы сделали. Кажется, в целом он заслуживает чего-то лучшего, чем любой из нас.       - Тут ты прав… - прошептал Сказитель. - Он сам не знает, что лучше для него. Но я не могу его отпустить, даже если мысли о его благе говорят иначе.       - Конечно, - кивнул Странник. - Ведь он для тебя так и остался единственным человеком, который принял тебя.       - Для тебя это не так?       - Нет. Малая Властительница Кусанали… она кажется действительно может считаться другом. Не только моим, но и твоим. Не могу понять, чем я это заслужил… но я приму это, раз дружба была предложена. Ты поставил на кон всё ради Кадзухи, всё старался преодолеть сложившуюся судьбу. Тебе это удалось. Но я в отличие от тебя не стремлюсь уничтожить себя и не могу… не могу простить тебе что ты это пытался сделать с собой… и со мной. Ведь ты снова пытался это сделать!       В спокойные интонации голоса Странника прокралось негодование, как будто лишь теперь он это осознал в полной мере.       - Ты ненавидишь меня? - поднял голову Сказитель и посмотрел другому в глаза.       - Я не знаю… - пробормотал тот.       - Это нормально, если ты ненавидишь меня. Я и не жду другого, да и для меня это не имеет значения. Ведь я презираю тебя. Тебя, с этим желанием спокойной жизни. Тебя с твоим притворством. Тебя со всем тем, что я не получил.       - Так ли ты хорошо меня знаешь, чтобы презирать? Ты постоянно сторонишься меня и закрываешь уши при звуках моего голоса, ты знаешь лишь созданную тобой в воображении версию меня. «Такая лёгкая жизнь, когда я страдал». Я лишь пытаюсь жить, а не выживать, как это делал ты! Даже сейчас ты не дослушал. Я не ненавижу тебя. Скорее… я не понимаю тебя. Я не понимаю твоё отчаяние и твою боль.       - Я не понимаю твоё доверие и надежду.       - Тогда расскажи мне, наконец, - Странник сделал шаг навстречу ему. - Ты не один. Я всегда буду с тобой, но я не понимаю тебя. Покажи мне эти чувства, которые ты испытываешь и которых я почти лишён, ведь ты оставил всё лишь себе.       Сказитель остался стоять на месте, сдерживая желание шагнуть назад за каждое приближение, которое делал Странник.       - Да что ты вообще можешь понимать… Ты так бесишь. Как и ты достал меня.       - Что ещё скажешь? - Странник поднял руки и с них капала кровь от мечей из видения на корабле. - Ты постоянно ранишь меня и себя, прикрываясь стремлением к другим людям, к лучшей жизни. Постоянно заявляя, что другого выбора нет. Кто-то из нас должен сделать выбор и я понимаю, что это будешь не ты. Ты слишком боишься.       Ещё несколько шагов и он оказался прямо перед Сказителем и сомкнул руки вокруг его плеч. Тот лишь закрыл глаза, почти не ощущая это прикосновение, ни на самом деле.       - Ты хотел лишь понимания, но не получал его. Затем ты отказался и от понимания самого себя. Но так больше не может продолжаться. Доверься мне, наконец.       - Ты занял моё место, - повторял Сказитель когда иных оправданий у него не осталось. - Как я могу доверять тебе?       - Тебя не было! Я не знал о твоём существовании вовсе.       - Жалкие оправдания…       - Я не оправдываюсь. Ведь ты никогда не оправдывал себя.       - Мне лишь… - Сказитель закрыл глаза и как будто так он впервые почувствовал тепло. И какое-то утешение. Слова, вырвавшиеся из его души звучали удивительно просительно для него. - Мне лишь нужно, чтобы ты простил меня. Мне нет оправдания, но прости меня. Пожалуйста. За всё, что я когда-либо сделал плохого тебе. За каждую нанесённую рану. Каждое забвение.       «Лишь у тебя я никогда не просил прощения. Я думал о Кадзухе когда принимал решение удалить себя из реальности. Я думал о людях Татарасуны. Я не думал о себе вообще».       - Я не прошу. Но попытаюсь понять. У меня есть только ты, как бы ты меня уже ни достал. Сказитель, который был Шестым Предвестником Фатуи, воплощение того, что иные бы сочли чистым злом. Я не могу сказать, что люблю тебя. Это никогда не случится. Но хотя бы… можешь принять меня и не отрицать больше?       - Смешно слышать, что даже часть меня не считает меня достойным любви.       - Возможно, это изменится, когда я пойму тебя. Но пока что я могу облегчить твои страдания…       - Какая доброта, - насмешливо произнёс Сказитель. - Не ожидал подобное от того, кто одновременно является мной.       - Я лишь спасаю и себя тоже, не думай о себе слишком много.       Сказитель усмехнулся, чувствуя этот привычный ему эгоизм. Действительно, этот «он» не может быть ему врагом. Без него он не выживет. Даже если ему нет места больше в реальности, он может быть нужен ему, раз тот так пытается уговорить. Поддержать. Сказитель чувствовал, что эти слова постепенно падают ему на сердце, вызывая помимо воли желание их слушать и верить в правдивость. Да и так ли долго можно подозревать даже себя во лжи?       - Я не ненавижу. Я боюсь за тебя, - наконец произнёс он истинные чувства. - Ты слишком слаб и кто-то вновь может этим воспользоваться. Обмануть, склонить к своей воле подлыми манипуляциями. Ты слишком слаб, чтобы существовать.       - Мне жаль тебя, - тихо отвечал ему Странник. - Ты не способен дать другим шанс. После всего в твоей жизни ты не получил забвения, которое так жаждал. Ты не получил ничего из того, что хотел и то, что рассчитывал. Только боль. Ты слишком много страдал. И тоже слаб. Возможно ты считаешь меня слабым из-за моей наивности, как ты это видишь. Я считаю тебя слабым из-за сломанности. Возможно, из двух частей выйдет что-то, что сможет существовать, как думаешь?       Вместо ответа, Сказитель лишь обнял его в ответ. Он чувствовал как это нелепо, стоять и обнимать себя самого в этом пространстве его разума. Нелепо и жалко. Но это наконец приносило успокоение, которое распространялось как будто по каждой клетке его реального тела. Они стояли так молча некоторое время и Сказитель понимал, что кровь с рук его другой сущности просачивается сквозь одежду и впитывается в неё, засоряя её своим бордовым цветом. В тот момент он ясно ощущал другого человека. Который был с ним всё его существование, как и все те отражения его личности, которые возникали в один или другой момент его пути, при смене имени, которое характеризовало этап. Выкидывая их одно за другим, он думал, что когда-то избавится от них без остатка. Вырежет из своей души как те эмоции, от которых он жаждал избавления. Пока он двигался вперёд, могла быть иллюзия успеха. Остановиться и принять поражение, признать, что он ничего не добился, ничего нет… принять его пустое прошлое, которое по капле исчерпало его до дна, когда вся его боль вытекала из ран как будто неиссякаемый источник…       - Я не трус, чтобы признавать слабость, - произнёс он наконец.       - Нет. Ты можешь быть кем угодно. Каждым из тех, кем являлся на своём пути. Дрожащий от страха, несчастный, раздираемый болью, жестокий и эгоистичный. Жалкий… Каждая часть тебя навсегда заключена здесь и ты не сможешь избавиться. Поэтому просто остановись и прими возможность мирной жизни, которую я уже начал здесь. Переживи её вместе со мной. Я прощаю тебя…       Слова будто эхом отдавались в его разуме, переходя от первоначального шёпота, отдаваясь и резонируя.       - Я принимаю тебя… - прошептал Сказитель и его слова как будто скрепляли клятву. Он крепче сжал другого «себя» в руках, чувствуя как он утопает в этой тёплой крови, стекающей по его телу и постепенно поглощает, впитывает без остатка. Чтобы наконец снова стать единым.

***

      Когда он наконец открыл глаза, то увидел своды зеленоватого потолка над собой. Тут же в поле зрения выплыло любопытное и одновременно озабоченное лицо Нахиды.       - Тебе удалось добиться успеха?       - Смотря что ты подразумеваешь под успехом… Нахида, - устало пробормотал Скарамуш. Он тут же попытался сесть и Кадзуха, который продолжал быть рядом с ним во время произошедшего, помог ему.       - Значит Нахида, - улыбнулась Архонт. - Неплохо, что наконец ты назвал меня так. Лучше же, чем обращение как к враждебному тебе божеству или как обращаются люди моей страны?       Скарамуш кивнул. Раньше называть её другим образом казалось ему не правильным. Странник чувствовал ответственность и желание компенсировать свои прегрешения, те сложности, которые он принёс людям Сумеру и их Архонту. Сказитель видел в ней врага, который по каким-то причинам проявлял к нему заботу. Он же… возможно таким неформальным обращением он наконец решил признать её как друга. Хотя имя и казалось инородным исходя из его уст.       Скарамуш чувствовал, что всё его тело как будто одеревенело, но ведь не мог он провести в том пространстве так долго… или же мог? Само произошедшее припоминалось как-то смутно. Обещания, слова… Мысли ещё слишком путались.       - Как ты? - осторожно спросил его Кадзуха и Скарамуш видел неподдельное беспокойство, написанное на его лице. Неловкость переплелась с признательностью в его душе. Кажется произошло что-то…       Он больше не чувствовал той разламывающей боли во всех конечностях. Он схватился за край бинта на руке и хотел развязать, но Нахида удержала его.       - Не стоит. Даже если реальность перестала отторгать тебя, это не значит, что твои повреждения затянутся в тот же миг.       - Кажется у меня получилось добиться, что ты говорила… - он ещё чувствовал себя как в тумане, но воспоминания быстро прояснялись. Они как будто переставали принадлежать либо Сказителю, либо Страннику и объединялись в единый поток. Не самый приятный процесс, он ощущал, как его продолжает немного тянуть как будто в разные стороны… но хотя бы он больше не слышал этот отвратительный шёпот, как будто исторгаемый окружавшим его пространством. И… он больше не чувствовал, как будто только если закроет глаза, то увидит ту, пленившую его душу сцену. Он перестал испытывать страх перед ней, она лишь улеглась ещё одним воспоминанием.       Облегчение от этого казалось невыносимым.       Он перевёл взгляд на Кадзуху.       - Я удивлён, что ты всё ещё здесь.       - Я не из тех людей, кто может оставить в таких обстоятельствах.. К тому же… нет, - он покачал головой. - Поговорим об этом позже. Вне сомнений тебе сейчас не до того. Но… с кем именно я говорю?       - Теперь лишь есть я. Скарамуш, - маг испытывал чувство неловкости, рассказывая о произошедшем, но понимал, что объяснения нужны. - Я тот, с кем ты провёл последние дни. И я тот, с кем ты столкнулся этой ночью, а до этого провёл последнее время своей жизни.       Говоря теперь об этом, он не испытывал такой боли и вины, как раньше. Он принял этот факт, как и всё, произошедшее в его судьбе. Это чувство… могла ли это быть та надежда, которую обещал Странник?       Кадзуха наблюдал за ним. С того момента, как они пересекли порог Храма Сурастаны, он предпочитал не вмешиваться в происходящее. Он слушал разговор Дендро Архонта с тем, с кем вновь столкнула его судьба и его жизнь ещё никогда не казалась ему такой сложной, как в этот момент. Он всегда стремился к лёгкости, спокойному и незатейливому существованию, свободному от колебаний и сильных тревожащих эмоций. Почему тогда он всё ещё здесь, как зачарованный ходит за этим человеком, который сначала привлёк его рассказами о связи, оставшейся в потерянном прошлом, затем постепенно вызвал желание узнать его ближе и понять, задержаться пока это возможно… затем и вовсе, несмотря на все мрачные вещи, о которых поведал ему этой ночью, несмотря на все противоречия, которые таил в себе этот юноша…       «Меня и притягивает это в нём», - с изумлением понимал Кадзуха, пока дожидался, что его друг найдёт то, что ищет в этом своём бессознательном состоянии. - «Меня притягивает что он способен испытать так много. Его душа горит слишком ярко, чтобы я не мог это заметить и я чувствую, что никогда не встречал ещё человека, подобного ему. Пусть он непонятный иногда и тревожный, как буря не находит покоя, но… он так стремился ко мне…» - ему на ум вновь приходили слова Сказителя. Кадзуха понимал, что и он в свою очередь не мог и не желал разрывать эту связь прошлого. Что бы она ни принесла ему теперь, он понимал, что не хочет отступать даже после услышанного ночью. Эта его возможная смерть в прошлом… его душа казалась умерла уже давно, после того опустошения сначала от смерти семьи, затем финальный удар нанесла казнь Томо. Теперь же он впервые чувствовал поползновения чего-то большего, чем обычное его спокойное расположение. Он не хотел утратить это вновь. И понимал, насколько ему недоставало прежде.       Поэтому он остался сидеть возле этого каменного постамента, ожидая. Нахида тоже тихо сидела рядом и Кадзуха не хотел ей мешать, ведь возможно она наблюдала за происходящим… Но, как потом сказала ему, она не увидела ничего.       Теперь заверение, что человек перед ним сохранил всё, что Кадзуха не хотел считать утраченным, заставило его улыбнуться.       - Ты же поверишь мне, если я скажу, что я рад это слышать?       - Только не перед Нахидой, - пожал плечами Скарамуш, но тут же слегка покраснел, вспоминая, что он ещё недавно поцеловал Кадзуху перед ней, не испытывая никакого беспокойства по этому поводу. Но ведь обстоятельства были другими, он действовал в знак отчаяния… Он вновь взглянул на самурая и по виду смущения на его лице понял, что тот подумал о том же.       - В любом случае и я рад, что всё… закончилось хорошо, обычно говорят? А теперь хватит сидеть всем вокруг меня и создавать эту вашу унылую атмосферу, - он вскочил на ноги, но тут же чуть не пошатнулся, голова ещё немного кружилась. - Моё самокопание вас двоих больше не касается. Дальше разберусь сам. Но…спасибо за помощь. Вам обоим, - его голос с преувеличенной бодрости опустился почти до шёпота и он был рад, что в этот момент стоит к ним спиной. Так было неловко признаваться в произошедшем. Его внутренние метания никогда не должен был узнать никто, а теперь… но ведь это два самых близких ему человека, когда-то ведь…       «Я действительно могу довериться им», - он ощутил в своей душе непривычную уверенность и обернулся к ним. Маленькая девочка со властью Архонта. Самурай из Инадзумы, тот, с кем его связывало нечто большее, чем судьба. Всё, к чему он когда-то стремился. Нужно лишь принять это.       Нахида радостно улыбнулась на его благодарность.       - Я рада, что могу помочь тебе, Мастер Шляпка.       Это имя казалось как отжившей своё шуткой, но сейчас оно как будто возвращало более обыденное настроение и Скарамуш впервые улыбнулся ей в ответ.       - Мы снова вернулись к этому?       - Как же иначе. Мастер Шляпка ведь мой друг, который послушно бегает и выполняет каждое моё поручение. «Мальчик на побегушках», - передразнила она его недавние обвинения.       Скарамуш закатил глаза.       - Ты видела же, что я так думал и раньше?       - Да. Сказитель очень плох в защите своего разума. Но ведь… к тебе это не относится теперь, так ведь?       - Да. Но всё же напомню о нашей договорённости.       - Обещаю. Пока ты не попросишь меня сам.       Когда Скарамуш кивнул ей и повернулся к Кадзухе, Нахида произнесла про себя:       «А Сказитель просил. Он постоянно умолял, чтобы его заметили и даже не противился на самом деле чтению мыслей, хотя и выказывал притворное возмущение. Я так рада, что… по крайней мере сейчас тебе удалось достичь стабильности».       Она ещё раз придирчиво его осмотрела. Она могла уловить остаточный разлад, но его личности наконец можно было считать совмещёнными. Она планировала понаблюдать за ним в ближайшие дни и убедиться, что с ним всё будет хорошо. Тем более его заново обретённый друг… Нахида тихо хихикнула. Ей было радостно от того, что судьба Мастера Шляпки теперь казалось беспокоит не только её.       - Мы тогда пойдём? - обратился к ней Скарамуш.       - Подожди, я кое-что вспомнила, - Нахида быстро пробежала в другую комнату Храма и вернулась, размахивая несколькими бумагами, которые она сжимала в руке.       - И что это? - скептически хмыкнул Скарамуш, затем перевёл взгляд на строчки, написанные разными почерками на страницах. Записи покрывали их с обоих сторон.       - Я подумала, что лучше рассказать это сейчас, - Нахида явно чувствовала довольство собой, - я узнала о твоей небольшой проблеме в Академии.       - Да, я собирался отказаться от нахождения там. Все эти твои учёные… Они не испытывают особой радости от моего общества. А мне претит оставаться там, где мне не рады. Да и они мне не нравятся.       - Хорошо, но может взглянешь ещё раз, прежде чем решишь?       Скарамуш нехотя вернул взгляд к листку и прочитал.       «Мастер Шляпка очень помог мне в моей работе. Только благодаря его ценным исправлениям мне удалось продвинуться в моём исследовании…       Малая Властительница Кусанали, Мастер Шляпка из даршана Вахумана просто спас меня! Он предложил мне рассмотреть проблему совсем с другой стороны…       Мастер Шляпка…»       - И что это за поток восхваления, который никто не просил? - смущённо произнёс он, втайне испытывая радость. Странник не рассчитывал на признательность с их стороны, но всё же испытать это сейчас… Казалось приятным.       - Студенты узнали, что у тебя есть сложность с некоторыми представителями других даршанов. И они принесли мне свой список. А я рассмотрела это и приняла во внимание. Там даже некоторые твои коллеги указали свои имена, смотри.       И Скарамуш действительно читал знакомые ему имена на листке… Фарузан. Тигнари. Коллеи. Все эти люди, которые непонятно с чего сочли его своим другом. Неужели теперь он действительно может это принять и наконец ощутить каково это, оказаться в кругу друзей?       Нахида кивнула.       - Тебе есть место в этом мире, можешь больше не сомневаться. Тебе есть место рядом со мной, в качестве моего друга.       - Спасибо, Нахида, - произнёс Скарамуш. - В том числе за это… не ожидал, но… я правда испытываю признательность к тебе и к этим людям.       Вновь он чувствовал, как часть веса свалилась с его души. Заступничество других… Как редко довелось это испытать. Он чувствовал, как происходящего становится слишком много для него, а ведь он только что пережил это объединение….       - Обсудим это завтра. Возможно… я поблагодарю кого-то из них лично. Но не могу ничего обещать.       Он резко развернулся и пошел прочь, пытаясь увлечь за собой за руку Кадзуху. Но тот задержался на мгновение и вновь поклонился, прощаясь с Архонтом.       - Благодарю вас за помощь моему другу, - добавил Кадзуха, - прошу простить меня, что я испытывал сомнения относительно ваших замыслов.       Его подозрение и недоверие к Архонтам не могло пройти окончательно от того, что одна из них оказалась достойной доверия, но… Кадзуха понимал, что для него её поступок значил очень много. Решение остаться в Сумеру теперь приобрело для него новые грани. Возможность пожить в стране, одарённой присутствием не безразличного Архонта, которая действительно слушает обращённые к ней слова и возможно даже думает о благе… Он надеялся, что его доброе мнение о ней, которое формировалось сейчас, не откажется в один день разрушено.       - Тебе моё появление во сне казалось таким подозрительным? - Нахида склонила голову на бок и посмотрела на него. - Но всё обернулось лучшим образом, как видишь. Я была права в том, что положилась на тебя. И всё, что я видела в прошлом… я теперь вижу вновь в твоих глазах, не так ли? Нет, нет, не пытайся возражать, - она рассмеялась, видя как Кадзуха сразу же растерялся от смущения.       «Я доверяю тебе его защиту», - произнесла она напрямую в его разум.       Кадзуха кивнул, не выдавая иначе услышанное.       - Вы закончили? - резко осведомился Скарамуш. - Мне конечно очень приятно, что вы решили все никак не заканчивать свою милую беседу, но это вполне можно оставить на другой день.       «Как же хорошо, что они поладили между собой», - думал он.       Он не хотел признавать, но для него много значило одобрение Нахиды.       - Спокойных снов тебе, Мастер Шляпка, - донеслось до него уже почти из-за двери, когда они покидали Храм.       Путь обратно они провели молча, каждый погруженный в свои мысли. После столького произошедшего разговоры казались излишними, слишком многое нужно было осмыслить. Но у каждого было так хорошо и спокойно на душе, как не было давно. Кадзуха чувствовал ладонь в своей руке и понимал, что ему стоит привыкать к этому ощущению.       Они отворили дверь лишь недавно оставленного ими домика, хотя и казалось, что успело произойти так много.       Так же молча Скарамуш направился к кровати, пока Кадзуха оставил свой меч на том же месте, что и раньше.       - Извини, что втянул тебя во всё это, - произнёс маг. - Наверное ты и не подозревал, когда решил узнать меня лучше, что это знание будет идти с такими подробностями.       - Быть может я не ожидал всего произошедшего. Но желания отказаться у меня не возникло ни тогда, ни можешь не ожидать его от меня сейчас. Ты же хочешь, чтобы я остался? - самурай повернулся к нему и с ожиданием посмотрел в темноту.              - Я никогда не хочу отпускать тебя, - повторил своё признание Скарамуш.       - Тогда я остаюсь здесь. Там, где ты можешь достать меня… - Кадзуха произнёс почти шёпотом, сделав пару шагов вперёд и оказавшись на расстоянии вытянутой руки.       Скарамуш пересёк это расстояние и поцеловал его.       На улице постепенно приближался рассвет, солнце ласкало линию горизонта где-то вдали. Ночная тьма отступала, давая путь новому, чудесному утру.