Вернутся к фанфику

Арка I. Глава 1

8 сентября 2023, 23:10
— Променять карьеру шиноби на больницу? — Анко все никак не могла успокоиться, репликой за репликой самоутверждаясь за мой счет. Мне даже никак комментировать не хотелось, просто шла себе молча, думала о высшем (о том, как вернусь домой, лягу на кровать и начну морально разлагаться, ожидая следующей изнурительной смены в госпитале). — Анко, — девочку одернул капитан команды, то ли решивший встать на защиту ирьенина в моем лице, то ли уставший от длинного монолога Митараши. В любом из двух вариантов я была ему безумно признательна. К слову, настроение у меня сегодня было ниже плинтуса. На это был ряд своих причин: очень, нет, даже слишком ранний подъем, намного раньше моих привычных семи утра, с учётом, что я ворочалась до полвторого, прежде чем смогла заснуть. Второй причиной был тяжеленный походный рюкзак, набитый свитками с медицинскими приспособами, пилюлями на любой вкус и цвет и тому подобным. Я брала с собой все, что попадалось на глаза, сметала все полки в процедурной, так как ещё не знала, с чем мне придётся иметь дело. По симптоматике вирус, подкосивший деревню, в которую мы сейчас держим путь, был похож на грипп, но перестраховаться было не лишним. Внезапно команда номер три замерла, завидев немой знак сенсея, сигнализирующий о слежке. Я напряглась, с опаской оглянулась себе за спину, обвела взглядом бывшего одноклассника, имя которого совсем позабыла, но упорно делала вид, что это не так. Он ободряюще улыбнулся, подмигнул, как бы говоря «расслабься, со мной тебе ничего не грозит». В это очень хотелось верить, учитывая мою паническую боязнь нукенинов, рассказов о которых я успела наслушаться от раненых шиноби, попадающих на койки в госпиталь. Я выдохнула, крепче схватилась руками за лямки рюкзака, который своей тяжестью придавливал к земле. Поток воздуха ударил в лицо, тихий свист рассек воздух. Мальчик, улыбающийся мне секунду назад, упал на колени, захлёбываясь кровью. Я обомлела, руки ослабли, в голове стоял белый шум. Отрезвить меня смог разве что отбитый в миллиметрах от моего носа кунай. Я скинула рюкзак с плеч и хотела броситься к раненому, но меня схватил за шиворот и спрятал за спину сенсей третьей команды, отбивая железо, напитанное футоном. Я бы отдала всё на свете, лишь бы не находиться сейчас тут. Я бы до потери пульса драила унитазы госпиталя, кормила бродяг, работала бесплатно, взяла кошку из приюта — да что угодно, лишь бы не смотреть за предсмертной агонией мальчишки из-за спин третьей команды и не осознавать, что уже точно внесена в список смертников. Враги быстро показались из-за крон деревьев, расшвыривая по сторонам членов команды три. Я инстинктивно ушла с линии огня, спасая свое бренное тело из-под земляной техники, точно скатавшей бы меня в рулет. Сердце колотилось на границе с гландами, кишки танцевали в животе. Я схватила кунай, воткнутый в землю рядом со мной, и встала в стойку, готовая защищаться, хоть инстинкт самосохранения отчаянно кричал: «Беги, полоумная!» Массивное тело бросилось на меня откуда-то справа. Я поспешно заблокировала удар кунаем, чувствуя, как кости скрипят под натиском противника. Он был раза в три больше, во столько же сильнее. Сил у меня было немного, если взять во внимание то, что я тянула на своем горбу мини-госпиталь полдня. Спасала лишь изворотливость, которой я успела прославиться в академии. Краем глаза я увидела, как сенсея третьей команды пронизывает катана. Клинок легко прошел сквозь живот мужчины, будто его вгоняли не в плоть, а в подтаявшее масло. Сердце пропустило удар. Я отвлеклась. Оступилась. Проиграла. Жесткая ладонь врага сомкнулась на моей шее, подняла на уровень своих зловещих карих глаз. Меня трясло; слезы, брызнувшие из глаз, рекой лились по щекам, скатываясь на сухую, мозолистую руку, до хруста сжимающую горло. Из ослабевшей потной ладони легко выскользнул мой единственный шанс на спасение — кунай. Если бы меня спросили, в какой момент моя жизнь свернула не туда, я бы вряд ли смогла ответить однозначно. Всё же, наверное, это случилось когда я появилась на свет под фамилией Сенджу, в одной из скрытых ниндзя деревень — Кононе. Родись я дочерью другой женщины, где-нибудь в глубинке, из забот у меня был бы ежегодный сбор урожая, и выгул скотины. Но великий Шинигами решил иначе. Когда мне стукнуло шесть, меня решили отдать на растерзание строгим сенсеям, поместив в академию «поломанных судеб» — академию Шиноби. Это было тяжкое время. Откровенно говоря, учиться я не особо хотела, а уж тем более по такой неподъемной программе. Из-за этого я была завсегдатая бесконечных отработок и внеурочек, чтобы не отставать от программы. Дома меня тоже заставляли учиться, отрабатывать дурацкие приемы, наизусть заучивать принципы работы разных боевых тактик и принципы работы чакры. Вся моя жизнь стала похожа на одну сплошную нервотрепку. Но были и хорошие моменты. Я нашла себе друзей. Подругу. Хино Рицки. Самая обычная тихая девчонка. Мне было приятно находиться в её компании. Она не действовала на нервы, скорее, успокаивала их. Но я была бы не я, если бы не нажила себе врагов. Если быть точнее, одного конкретного. Анко Митараши. Она бесила меня больше всех остальных детей в классе. Это было взаимно. Наша вражда зародилась из-за какого-то пустяка ещё на первом курсе и прошла рука об руку с нами до самого выпуска. После академии каждый пошёл своей дорогой. Большинство ушло в шиноби. Мне запретила мать. Я особо и не сопротивлялась, полностью поддерживая её запрет. В шиноби мне делать уж точно нечего. И ситуация, в которой я сейчас оказалась, это предельно хорошо доказывает. Я никогда не любила насилие, это не моё. Всё, на что я способна, — это рыдать, пока мне ломают шею. — Довольно. Их нельзя убивать. Рука разжалась. Я упала на землю, истерично растирая шею и кашляя до боли в легких. Вязкие слюни текли изо рта. Позорная тошнота медленно ползла вверх по горлу, прямо как в тот день, когда я в первый раз помогала с тяжело раненными… шиноби? Нет, скорее, с мясом, которое почему-то до сих пор дышит. Нукенин же, что так беспощадно сжимал мою шею, мерзко улыбнулся, обнажая зубы, беспощадно изъеденные кариесом, и подмигнул. Волна тошноты вновь омыла пищевод; я поспешно отвела взгляд вниз, на выгоревшую от летнего солнца траву, и попатылась восстановить дыхание. Как следует отдышаться не дали. Схватили за волосы и поставили на ноги. Я сжала зубы, прикусила язык, чтобы не издать ни звука. Осторожно огляделась вокруг. Было пять трупов, трое из которых принадлежали Конохе. Анко была жива. И, чёрт возьми, я была этому рада. Всю дорогу мы с Митараши переглядывались. От былой неприязни не осталось и следа. Но я всё ещё не была готова вверить свою жизнь в её руки, по-прежнему ожидала какой-то подставы. Карантинная деревня была не шибко большая, но тысяча жителей точно бы набралось. Пока нас вели по унылым улочкам мимо изнеможенных жителей, я старалась как можно внимательнее следить за дорогой, обращать внимание на мелкие детали, прислушиваться к редким разговорам врагов. Я знала, что это была работа Анко, но ничего не могла с собой поделать: вдруг она не настолько компетентна, как о ней говорят? А говорили о ней много и очень разного. После того, как Орочимару сбежал из деревни и его записали в нукенины, личность Анко Митараши стала очень обсуждаема. Кто-то даже приписывал ей пособничество преступнику, но без весомых доказательств это были всего лишь слухи. Нас с Анко провели через деревню, к древнему покосившемуся зданию со сгнившей табличкой на фасаде, на которой еле угадывалась надпись «госпиталь». Я в очередной раз за этот день кинула на Митараши нечитаемый взгляд. Она в свою очередь картинно закатила глаза — видимо, уже успела отойти от шока. — А теперь время инструктажа, соплячки. Нас с Анко жестко схватил за шиворот и развернул на себя один из нукенинов. Его лицо было перечёркнуто грубым шрамом. Глаза были злые, с безумием, плещущимся в голубой радужке. Меня передёрнуло. Анко ощетинилась, готовая защищаться. — Если я почую, что вы хотите что-то выкинуть, — он сделал гнетущую паузу, заглядывая своими омерзительными глазами в наши по очереди. Я не смогла выдержать, покрылась холодным потом и постыдно отвела взгляд под ноги. Анко же смотрела не моргая, готовая одержать победу хотя бы в ментальной битве. Нукенин её проигнорировал, вместо этого навис надо мной, наслаждаясь витающим в воздухе страхом, и дёрнул за шкирку, вынуждая вернуть взгляд на него. Я подчинилась, чувствуя, как от нарастающей истерики отнимаются ноги. Тем временем он продолжил: — я медленно начну сдирать с вас кожу. Сантиметр за сантиметром. Тупым кунаем. Пока вы не сдохнете. В глазах запрыгали чёрные круги, тошнота подкатила к горлу, ноги в конец ослабли. Я безвольно повисла на одежде, которую всё ещё сжимал в кулаке нукенин.

***

Анко привела меня в сознание, с размаху дав пощёчину. Щека онемела, налилась жаром, в правом ухе стоял звон. Я была уверена: ударь она чуть сильнее, у меня бы вылетела парочка зубов. — Какая же ты, сука, размазня! — злым шёпотом сокрушалась она, пока я рассеянно осматривалась. Мы сидели в конце набитого людьми коридора, оперевшись спинами о стену. В воздухе зависла атмосфера обречённости и страха. — Где мы? — я коснулась рукой горящей щеки. Анко нехотя начала говорить: — Мы в госпитале. Я пока не догоняю, что здесь творится, но, очевидно, эта деревня под нукенинами, — она на секунду замолчала, быстро оглядываясь по сторонам и проверяя, нет ли поблизости угрозы. Её пытливый взгляд остановился на мужчине. Половина его лица была закрыта плотной тканью повязки. Он стоял у двери с табличкой «процедурная» и внимательно наблюдал за людьми, сидящими вдоль стен коридора. — Ты говорила с кем-то из местных? — Нет, они все, как зашуганные крысы, боятся лишний раз вздохнуть. Они не будут говорить с чужаками. Я обреченно вздохнула, привалилась спиной к стене и сползла по ней на пол, прикрывая глаза и пытаясь подавить нарастающую панику. Да, мне было страшно. Чертовски страшно. Меня могли убить в любой момент. Но я не хочу умирать. Постепенно толпа рядела. Людей заводили в процедурную, они были там какое-то время, а после их уводил один из сопровождающих в неизвестном нам направлении. — Поднимайся, — к нам подошла женщина. Она была невысокого роста, но крепкого телосложения. — Я? — я растеряно посмотрела на Анко, ища в ней поддержки. — Обе, — она ждала. Анко нахмурилась. Секунды тянулись медленно, ожидание было невыносимым, — живее, — поторопила женщина. Я начала подниматься, опираясь о стену, и встала на дрожащие ноги, по-прежнему неотрывно глядя на напряженную Анко, даже не думающую двигаться с насиженного места. Именно эта черта меня всегда в ней и бесила. Она постоянно нарывалась на неприятности, категорически не умела прятать свой невыносимый характер, скорее, напротив, с гордостью демонстрировала его всем и каждому. Кроме того, Анко была той ещё наглой выскочкой, лезущей без очереди и высказывающей своё никому не нужное мнение на каждом углу. Именно такой я запомнила её в академии и могу с уверенностью заявить: за все прошедшее время ничего не поменялось. — Я сказала живее, — прорычала преступница, прожигая дырку во лбу Митараши своими необычно чистыми голубыми глазами. Она, в свою очередь, скривила губы и нехотя поднялась на ноги. Нукенин схватила её за локоть, а меня дернула за руку и потянула за собой. Я безвольной куклой потащилась за ней. Ладонь женщины была твёрдой, мозолистой, а хватка — жесткой. Несложно догадаться — это были руки убийцы. С каждым шагом мы все быстрее приближались к процедурному кабинету, и с каждым шагом мне становилось всё дурнее, ведь за дверью ждала абсолютная неизвестность, перемешанная с потенциальной угрозой для жизни. В самом деле, не леденец же мне там дать собираются. И, казалось бы, вот она процедурная, готовая поглотить нас, растворить в своём проспиртованном мирке, но женщина не останавливается перед зловещей дверью, проводит нас дальше, поворачивает за угол и снова ведёт. Палата, в которую нас завели, была тесной, душной, затхлой, а если присмотреться, можно было заметить хлопья пыли, летающие в воздухе, и почувствовать, как они неприятной пленкой оседают на горле. Я невольно поёжилась. Местный аппарат управления явно подворовывал из бюджета. Женщина же наконец-то отпустила наши руки, прошла к окну с облезшей на нём белой краской и с усилием, но открыла раму, впуская свежий осенний воздух. Затем она привалилась поясницей к пыльному окну, завязала короткие каштановые волосы в хвост, достала из кармана сигареты и закурила. Мы с Анко так и остались стоять у двери. Я пыталась предугадать дальнейшие действия преступницы, а Митараши, видимо, старательно разрабатывала план побега… Или всё же убийства? — Чего так вылупилась, блоха? — поинтересовалась нукенин, стряхивая пепел. — Почему мы ещё живы? — Голубые глаза сощурились, розовые губы растянулись в ехидной улыбке. Было очевидно: Анко задала правильный вопрос. — Вы вдвоём зачем-то очень нужны главному, — пожала плечами женщина и затушила тлеющий бычок, — но, на мой субъективный взгляд, кроме колбасы из вас ничего путного не получится. — Она гадко облизала верхний ряд зубов, как будто уже чувствовала вкус нашей пропущенной сквозь мясорубку плоти. Сзади скрипнула дверь. Я шарахнулась к Анко, врезаясь в её плечо. Она недовольно пихнула меня обратно к двери, да с такой силой, что я не устояла на ногах и прочесала подбородком пыльный пол. Захотелось выругаться, подняться и дать Анко сдачи с ноги, но я вовремя опомнилась и быстро вскинула голову. На пороге стоял мужчина. На нём был белоснежный, накрахмаленный лабораторный халат. Смолянисто-черные волосы были зализаны назад, а в тёмно-карих глазах плескался интерес. Он быстро протянул свою руку ко мне, я зажмурилась, боясь даже пальцем шевельнуть, и представила, как моё тело пускает корни и я прирастаю к полу так крепко, что даже чёртов трактор меня отсюда не выкорчует. Но, несмотря на мысленные потуги, меня таки отрывают от пола одним легким движением и ставят перед собой на ноги. Вновь поднимая глаза на незнакомца, я, кажется, забываю как дышать. Одним своим взглядом он уже внушает мне страх. — Мито Сенджу, я полагаю? — бледные губы растягиваются в полуулыбке. — Дражайшая наследница Первого, моё почтение, — он едва склоняет голову в вежливом кивке. Всё, что я могу, так это только открывать и закрывать свой поганый рот, не в состоянии вымолвить и слова, и медленно пятиться назад, ближе к Анко. Я чувствую, как каждый нерв в организме прошивает игла немой тревоги и отвращения. Я даже не знаю, откуда берется это омерзительное чувство, скребущееся внутри, просто возникает само по себе, что-то вроде шестого чувства, подсказывающего, что человек прямо передо мной совершенно не тот, кем хочет казаться, фальшивка. Я знаю, у него внутри скрывается кое-что поистине отвратительное, изуродованное, нечто, что в состоянии перетереть мои кости одним своим неосторожно брошенным взглядом. — И что с того? — голос Митараши звучит на удивление твёрдо и сдержанно. Видимо, общение с жутким змеиным санином не прошло для неё даром, и она вынесла ценные уроки. — Юное наследие змея Конохи, — он резко переключается на Анко. Митараши после упоминания бывшего сенсея непроизвольно морщится, как от кислой смородины. Незнакомец же невозмутимо продолжил: — Было время, мы с твоим сенсеем работали вме… — Ты кто такой? — Анко грубо оборвала мужчину. Я же напоролось спиной на стену, прилипая к ней, как к спасательному кругу посреди открытого моря. — Извиняюсь, я не представился, — вновь звучит этот обходительный тон, — моё имя Суйгин, — он сделал паузу, бросил небрежный взгляд к окну и отдал приказ. — Приведи сюда Шуго, — преступница, подкурившая себе новую сигарету, закатила глаза, запрыгнула на подоконник и сиганула в окно, оставляя после себя дымчатые разводы в воздухе в напоминание о своём недавнем присутствии. — О чём тебе с нами говорить? — пренебрежительно выплевывает Анко. Суйгин ни капли не сменился в лице, просто молча изучал сначала Митараши, затем меня. Анализировал полученную информацию от беглого осмотра, но Анко вновь разбила хрупкую тишину. — Сенсей?! — Выкрикнула Анко, метнув ошалелый взгляд к окну. Суйгин обернулся. Раскладной нож с поразительной скоростью и переливающей через край злобой чуть было не вошел под ребро отвлёкшемуся Суйгину. Но он всё же успел перехватить руку Митараши, выбил из неё холодное оружие и, крепко сжав её запястье в своей ладони, поднял над полом так, что ноги Митараши оторвались от пола. Я сползла на пол, наблюдая за происходящим. В моменте стало тяжело дышать, будто воздух стал плотнее, превратился в мутную озёрную воду и заполнил собой лёгкие. Это совершенно точно была выпущенная Ки. Нож, выбитый из руки Анко, по счастливой случайности оказался у носков моих сандалий. Изо рта Митараши вырвался всхлип. Всё внутри меня содрогнулось, времени на долгие раздумья категорически не оставалось. Было только два варианта: воспользоваться подвернувшейся возможностью, и неправильный. Я рывком схватила нож с пола, кинулась на мужчину, огибая Анко и целясь в живот. Глупый страх растворился, как будто я никогда его и не испытывала. В секунду накрыло чувство эйфории, но оно, быстро возникнув, столь же быстро и оборвалось, больно выбивая воздух из лёгких. Суйгин пнул меня ногой. Я отлетела обратно к стене, ударилась затылком о кафель. В глазах плясали цветные круги, комната наполнилась плавающими объектами, в легких кололо. Анко отпустили, она с глухим «бам» упала на спину и больше не шевелилась. Дверь палаты закрылась за ушедшим Суйгином. Раньше я никогда всерьёз не задумывалась о собственной слабости, но сейчас, пока моё тело пыталось оправиться после стресса и удара ноги в солнечное сплетение, у меня было предостаточно времени. А ведь я действительно была немощной по меркам шиноби. Даже сопливый генин вражеской деревни был способен забрать мою никчёмную жизнь. И как бы это по-идиотски ни звучало, меня это устраивало. Ведь всё своё свободное время я обычно проводила либо на смене в госпитале, либо в чайной, либо дома. Эта была моя первая миссия, еще и за пределами Конохи. До этого я покидала деревню только дважды, и то с личной охраной и по совместительству с заботливой матерью — Цунаде. Но сейчас, когда я оказалась одна, привычная пелена защищенности мигом спала, и я осталась наедине со своими скудными навыками самозащиты, которые едва в состоянии меня сберечь. Как только мой разум более-менее прояснился, я подползла к Анко и к своему превеликому счастью нащупала у неё пульс. Она вновь оказалась жива, хоть и валялась без сознания. Я была рада, что она цела, но это и не отменяет её гадскую подставу с пиханием меня под ноги маньяку, конечно же, и, как только мне представится возможность, я обязательно ей это припомню. Дверь палаты вновь скрипнула, в неё зашёл мужчина. Скорее всего, это был тот самый Шуго, которого велел позвать Суйгин. Я сразу обратила внимание на его лицо. Губы Шуго были изъедены специфическими язвами, а лимфоузлы расширены, больше походя на грецкие орехи, зашитые под кожу. Я готова была поспорить — нукенина жрёт сифилис. Тихое, не свойственное мне в подобных ситуациях злорадство сейчас приятным теплом разливалось в груди. Шуго закрыл за собой дверь, переступил через Анко и прошел к окну, точно так же доставая сигареты и закуривая, как это сделала до него женщина. В воздухе вновь завис сигаретный дым, который подхватил порыв ветра с улицы и доставил прямо к моему лицу. Я с раздражением втянула в легкие этот мерзкий запах и поморщилась, а Анко хоть бы хны. — Буди её, — послышался хриплый, прокуренный голос. — Как? — я решила прикинуться дурой и потянуть время: мало ли что он собрался с нами делать. — Да хоть по морде дай, мне плевать, у тебя есть время, пока я курю, — по интонации было легко догадаться, если не я разбужу Анко, это за меня сделает он, и не было никаких гарантий, что обойдется без травм. Делать было нечего, я подсела ближе к Митараши и принялась трясти её сначала едва ощутимо, но с каждой секундой все настойчивее. Она приоткрыла глаза, попыталась подняться, но с координацией у неё были явные проблемы, поэтому я придерживала её за плечи и помогала встать, как учили медсёстры. Лицо Анко сейчас было бледнее, чем халат Суйгина, руки мелко дрожали, а на коже выступал ледяной пот. Как только она встала на ноги, её согнуло пополам и вырвало желчью. Я вздохнула. Такое в моей практике было не впервой, можно даже сказать часто, особенно после операций, и запах рвоты стал для меня таким же обыденным, как и, например, запах зелёного чая. — Тц, — это была вся реакция Шуго. Он молча потушил окурок о подоконник, прошел вдоль стены, переступая через рвоту и обходя нас с Анко. — За мной. Я перекинула руку Митараши себе через плечо, придержала за бок. Она оказалась худее и легче, чем я думала. Отлично, тем проще будет её тащить. Мы вышли из палаты, миновали длинный коридор, далее — ступени. Когда-то у меня уже был опыт скатывания с лестницы, повторять его я особым желанием не горела. Поэтому я покрепче перехватила Анко, чтобы мы вместе не покатились кубарем. Она особо не сопротивлялась, повисла на мне, как тряпка, и молчала. Меня такой расклад вполне устроил, и я просто продолжила выполнять свой долг. Мы вышли на улицу. Свежий воздух мощным порывом ударил в лицо, откидывая выбившиеся из хвоста светлые пряди. Я сделала глубокий вдох, размяла шею; спина уже начинала ныть, а ноги — уставать. Это было плохо. В случае опасности я навряд ли сумею сбежать, тем более с Анко на горбу. Из-за моей слабости мы обе обречены. И мне действительно жаль… — Чего встала? — спросил Шуго. Я растерянно помялась на месте: Анко тянула меня вниз, придавливала своим весом к земле, но сказать об этом было бы слишком рискованно, поэтому я просто неоднозначно мотнула головой, вновь перехватила сползающую с меня Митараши и уверенным, насколько это вообще было возможно, шагом направилась вслед за нукенином. Он привëл нас в небольшую столовую, где был до невозможности спертый воздух, жутко воняло тухлятиной, медикаментами и гарью. Людей здесь было так много, что не всем хватало мест за столиками — некоторые, держа в руках тарелку с супом, сидели прямо на полу. Деревянные окна закрывали наспех прикрученные ржавые решëтки, а стены были окрашены уже облупившейся в некоторых местах жёлтой краской. Шуго пихнул меня в спину, когда я в растерянности застыла в дверях. — Вперëд, жратву брать там, — он указал на тучную женщину, разливающую суп за длинной стойкой. — И без лишних телодвижений. Какие еще, к черту, лишние телодвижения? Тут хотя бы до раздачи доползти, не то что побег устроить. Я кивнула и поковыляла в конец очереди, теряясь в толпе. Анко уже не так откровенно висла на мне, старалась перебирать ногами самостоятельно. Это, несомненно, был плюс, который не мог не радовать. — Мне уже легче, — вяло подала голос Митараши. — Что он с тобой сделал? — Задавил Ки, — с раздражением выплюнула она, а мои догадки подтвердились. Суйгин действительно воздействовал на неё своей Ки — даже я это почувствовала. Теперь мне было ясно: он не просто какой-то лабораторный псих — Суйгин действительно опасен. Постепенно очередь продвигалась вперёд. Анко уже не держалась за меня, стояла на своих двух и старательно что-то обдумывала. Мне было интересно, что сейчас творится в её голове, ведь выражение лица было до безобразия ехидным и довольным. — Ты что-то придумала? — с опаской поинтересовалась я, ведь, если у неё действительно созрел план, это стопроцентно была какая-то опасная авантюра, а не то, чем должно являться. Анко оставила мой вопрос без ответа, расслабила лицо, помолчала и наклонилась ближе к моему уху, шепча: — Ты ведь забрала мой нож? Внутри всё оборвалось. Нож. Он остался где-то под пыльной койкой, в забрызганной рвотой палате. Анко буравила меня взглядом, пока я медленно бледнела. Она всё поняла без слов, сцепила зубы и тихо простонала. Я чувствовала, как она кроет меня всеми существующими матами этого мира, как чешутся руки, чтобы мне врезать напитанным чакрой кулаком. Но она сдержала себя, выдохнула, закрыла глаза. Женщина, стоящая в очереди перед нами, забрала свою порцию голого бульона и удалилась. Теперь была наша очередь. Мы сделали шаг к поварихе, выжидая. Она глянула сначала на нас, затем на огромную кастрюлю, в которой можно было запросто сварить человека, закатила глаза, погремела половником по дну и разлила в жестяные плошки суп. Я бросила брезгливый взгляд на мутную жижу с кусочками морковки и лука. Было похоже на рвоту Анко. Я сглотнула, взяла двумя руками недосуп и пошла за Митараши вдоль густо засаженных рядов. Мест за столом не оказалось. Это было вполне ожидаемо. Но вместо того, чтобы сесть на пол у стены, Анко взяла уверенный курс к самому громкому столу, за которым я разглядела нукенинов. Быть может, Митараши хотела сесть ближе к ним и послушать, о чём те ведут разговоры? Но уже спустя пару секунд мне стало ясно: она идёт буквально прямо к ним. Я схватила её за локоть, чуть было не расплескав свой и её супы. — Анко, что ты задумала? — напуганно зашипела я. — Не путайся под ногами, немощь, — шикнула она на меня и грубо оттолкнула от себя, уверенно продолжая движение. Тошнотворная тревога скрутила желудок. Я быстрым шагом направилась вслед за Анко. Митараши остановилась у стола нукенинов, резко поставила тарелку на стол. Часть её содержимого расплескалась, а громкий звук привлек внимание преступников. Все шесть пар глаз в мгновение устремились на неё. — Чего надо? — отозвался мужик сидящий ближе всех к Анко. Его зелёные глаза сверкнули недобрым огоньком. Я же замерла в двух шагах позади Митараши, напряженно наблюдая за происходящим. — Ты своё пойло уже дожрал, освобождай место, — меня перекосило в унисон с нукенином, а Анко хоть бы хны. Я была уверенна: она наверняка ещё и ухмыльнуться не забыла. Остальные же, сидящие за столом, с интересом следили за разворачивающейся сценой, как и добрая половина столовой. — А больше ничего не хочешь, шлюха? — нукенин начал подниматься из-за скамейки, вырос перед Анко, как чёртова скала, вполне способная обрушить на Митараши шквал булыжников, забьющих её насмерть. — Хочу, чтобы ты мою подошву облизал, — волосы на моём затылке начали жить своей жизнью, а ноги приросли к полу. Было такое чувство, что всё это сейчас происходит не с Анко, а со мной. Морда нукенина обезобразилась от злости. Он занёс руку, чтобы дать Анко по лицу. Я дернулась вперёд на чистых рефлексах, размахнулась и бросила в лицо мужику тарелку с жижей, которую всё равно не рискнула в себя заливать. Плошка перевернулась в полёте, всё её содержимое окатило нукнина, а она сама с глухим «бам» ударила его по носу и свалилась на пол. Анко дёрнула меня за локоть, и мы побежали чертовски быстро сквозь толпу ошеломлённых пленников. — Ах ты паскуда! — заорал мужик и кинулся за нами. Анко сильнее разогналась, оттолкнулась ногами от пола, утягивая меня за собой. Мы перелетели через стойку, рванули на кухню, закрывая за собой тяжёлую деревянную дверь и молниеносно подпирая её тележкой с грязной посудой. — Ну ты и придурошная! Я просто хотела свиснуть у него один кунай, — прокричала мне Анко. Я не была уверенна наверняка, но, кажется, она смеялась, — а ты ему по морде тарелкой зарядила. Она схватила со стены молоток для отбивания мяса, бросилась к двери, ведущей на улицу, ныне закрытой на амбарный замок, и с размаху долбанула по нему. Я уже ничего не соображала, будто за нами не гнался разъярённый нукенин, способный свернуть наши шеи. Телега с грязными плошками опрокинулась, разбивая кафельный пол. Тяжёлая деревянная дверь зарядила по стене так, что с потолка посыпалась штукатурка. В кухню влетел облитый супом нукенин. Анко не растерялась, запустила в него молоток через всё помещение. Нукенин шарахнулся назад, прицепился к опрокинутой тележке. Молоток пролетел мимо, врезался в стену, оставляя в ней вмятину. Анко снова потянула меня за собой к двери, ведущей на задний двор. Только сейчас я смогла взглянуть на Митараши по-другому, не как обычно, со смесью раздражения и неприязни. Сейчас в моих глазах она выглядела, скорее, как крутая героиня боевика. И мы определённо больше не были врагами. Теперь точно нет. Не успели мы как следует втянуть в легкие запах призрачной свободы, как были пойманы за шкирки, за них же и подняты над землёй. Ворот сдавил горло, я подавилась воздухом. — Что вам было непонятно во фразе «без лишних телодвижений»? — сквозь плотно сжатые зубы процедил Шуго, жестко встряхивая нас и швыряя на землю. Я прокатилась по сухой, колючей траве, собирая все занозы ладонями. — Если бы не главный, я бы не думая всадил каждой по кунаю промеж глаз, — рявкнул он и, схватив нас по очереди за предплечья, поволок за собой. Так мы волочились за ним больше десяти минут, пока не дошли до какого-то дома, находившегося в более-менее приличном состоянии. Он протащил нас по ступеням на веранду и вновь швырнул. Я ударилась позвоночником о деревянную стену и едва слышно завопила. Анко повезло больше: она успела перегруппироваться и избежала столкновения. — На этот раз это последнее предупреждение, — его губы, облепленные язвами, искривились, — если еще раз что-то выкинете, я лично отправлю в Коноху коробку с вашими потрохами. И пусть там уже сами голову ломают, где чьи кишки. Я сглотнула; перспектива оказаться в коробке перемешанной с кусками Анко, меня отнюдь не радовала, скорее, вгоняла в животный ужас, но мысль, пульсирующая на подкорке, отчаянно нашёптывала «дешёвый блеф». Так оно на самом деле и было. Я была в этом уверенна. Он бы не убил нас ни при каких обстоятельствах, скорее, защищал бы ценой собственной шкуры. Ведь мы же так сильно нужны его главному. Я вдруг поймала себя на абсурдной мысли, что ещё вчера бы не сомневалась в правдивости угроз преступника и покорно исполняла все его приказы. Ещё вчера я всей своей душой ненавидела Анко. Ещё вчера боялась нукенинов до нервного тика и панических атак. Ещё вчера, но не сегодня… Сейчас, сейчас я ощущала, будто способна на все. Будто я могу прямо в эту секунду встать и врезать Сифозному промеж ног, и мне за это ничего не сделают. Сейчас я чертовски хорошо прочувствовала эту пьянящую безнаказанность и была готова пользоваться ею на всю катушку. Я искоса глянула на Анко. На её лице не отразилась ни одна эмоция; она просто молча прощупывала взглядом нукенина. Видимо, в её голове уже зрел новый безумный план.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!