Вернутся к фанфику

Арка II. Глава 7

22 апреля 2025, 20:27
Он обхватил мою ладонь, сжал крепко. Я неотрывно глядела в его глаза, слишком черные для обычного человека, слишком правдивые и чистые для Учихи. Но они быстро залились краснотой, друг за другом появились три томое. Его хватка вмиг стала ещё крепче за секунду до того, как я хотела отдернуть руку. Слова застряли в горле, испуг, смятение, при виде активированного шарингана вгрызлись в сердце.  — Испугалась? — он ухмыльнулся своей самой заносчивой ухмылкой. После этих слов я погрузилась в такую привычную мне тьму. Вокруг не было ничего, только звенящая пустота и весьма ощутимое чувство чужого присутствия.  Шисуи был здесь, я чувствовала его кожей, он был совсем рядом, но я не видела его.  — Где ты? — я позвала в пустоту, но ответом мне было лишь бескрайнее эхо, вскоре вернувшееся обратно.  Меня вновь охватила тревога, я зажмурилась, потерла глаза, и тут же быстро отдернула руки от лица — они были ледяные. Бабочка скоро прибудет.  — Я рядом. — Где-то совсем близко я услышана голос Шисуи, и мне стало чуть легче дышать. — Делай что обычно, я наблюдаю.  Вдалеке показался голубой огонек, я пошла навстречу, протянула руку к слепящей бабочке. Она, плавно лавируя, приземлилась мне на ладонь.  После этих слов я погрузилась в такую привычную мне тьму. Сначала я услышала ветер. Где-то высоко шелестели кроны деревьев, под ногами хрустела влажная трава. Постепенно тьма рассеялась, открывая лесную опушку. Было очень рано. Солнце только поднималось из-за горизонта, окрашивая небо в бледно-розовый и золотой. Между деревьями стелился густой туман. В воздухе пахло сырой землёй, хвоей и холодной водой. Я стояла посреди леса и не понимала, как здесь оказалась. Напротив меня стоял Шисуи. Нет. Не тот Шисуи, которого я знала. Передо мной был взрослый мужчина, лет двадцати трёх, может, немного старше. Черты лица стали резче, волосы длиннее, а взгляд — тяжелее. На нём была чёрная клановая одежда Учиха с красно-белым гербом на спине. Поверх плеч лежал плащ, застёгнутый у горла. Он выглядел иначе. Усталость, которую не скрывали даже прямые плечи, несколько тонких шрамов и какая-то непривычная сдержанность выдавали человека, которому слишком рано пришлось повзрослеть. Но это был он. — Ты всё-таки пришла, — произнёс Шисуи. — Ты думал, я не приду? — Я посмотрела на него с осторожной улыбкой. — Я много раз думал, что больше никогда тебя не увижу. — Он говорил спокойно, но в голосе что-то надломилось. Я сделала шаг навстречу. — Но раз за разом обстоятельства сталкивали нас лбами. Я усмехнулась. Он кажется тоже. — Ты стал главой клана. — это было утверждение, не вопрос. — Да. — он медленно кивнул, повязка на его голове с вырезанным гербом блеснула на солнце. — А ты? Стала главой Сенджу? — Все ждут этого от меня. Ты же знаешь. — Я улыбнулась, легко, краешком губ. Он тоже, в ответ. — Я столько раз думал, что ты мертва. Что больше не услышу твой голос, не увижу тебя. — он осторожно подошел, будто боясь спугнуть мой мираж. — Мито, это было невыносимо. — Я знаю. — я тоже шагнула к нему. Сейчас мы стояли в шаге друг от друга. Я видела его лицо вблизи, чувствовала как сердце сжимается в груди, чувствовала свое неровное дыхание. — Я уже устал. — От войны? — Я подняла глаза. — От того, что каждый раз приходится выбирать между тем, что я должен сделать, и тем, чего хочу. От того, что мы снова и снова расходимся, будто кто-то обязательно должен проиграть, чтобы другой мог жить. Я видела усталость в его глазах и чувствовала, как внутри поднимается что-то давно сдерживаемое. Я потянулась к его руке, легко обхватила горячую ладонь. И кажется нам двоим стало легче от этого простого жеста. — Может, хватит? — тихо спросил он. — Хватит делать вид, что мы можем жить друг без друга. Я не хочу снова узнавать о тебе от чужих людей. Не хочу ждать, пока очередная война решит за нас, встретимся мы или нет. Давай наконец перестанем терять время? Я сама потянулась к нему. Поцелуй вышел совсем не похожим на осторожные прикосновения. В нём было слишком много всего: злость за потерянные годы, страх снова не успеть, облегчение от того, что он жив, и желание больше никогда не отпускать. Его руки обхватили меня за талию, притягивая ближе. Я вцепилась пальцами в его одежду, чувствуя под ладонями тепло и твёрдость плеч. Он отстранился всего на мгновение, коснулся лбом моего лба, но я не позволила ему сказать ни слова. Снова поцеловала, и он ответил так, словно тоже слишком долго ждал именно этого. Туман вокруг нас постепенно светлел. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви, ложились на его волосы и плечи. Шисуи прижал меня к себе, и я услышала, как он тихо произнёс моё имя. Я хотела ответить, но не успела. Видение оборвалось. И я снова оказалась в чайной, сжимая ладонь Шисуи. Несколько секунд я просто смотрела на него. Перед глазами всё ещё стоял туман, рассвет и мужчина в клановой одежде Учиха. Его голос звучал в голове так отчётливо, будто он действительно только что говорил со мной. А хуже всего было то, что я до сих пор чувствовала его руки на своей талии. Я медленно перевела взгляд на настоящего Шисуи. Вот же проклятый дар.   Мы молчали, старались не смотреть друг на друга, но руки не размыкали. Ни мне, ни ему не удавалось взять власть над эмоциями, стереть с лица глупое выражение ступора и румянец, будто намертво въевшийся в кожу. Нужно было сказать хоть что-то, хоть чем нибудь заполнить повисшую паузу… Я украдкой глянула на Учиху, он в ответ взглянул на меня.   — Я… я не понимаю. — Мой голос был скомканный.   — Подожди, я сам пытаюсь сообразить — Его голос был тихим, почти хриплым.   Стыд рос в геометрической прогрессии, и без того белые волосы, казалось, поседели на пару тонов. Что все это, черт возьми, значит?!   — Главное не сообрази ничего лишнего! Я никогда о таком не думала! — Голос сорвался, я постаралась отдернуть руку, но он не пустил. — Я тебе верю. — он протяжно выдохнул, задумчиво почесал бровь. — В этот раз я не пытался наложить на тебя иллюзию, просто зашел посмотреть как все работает… — он немного помолчал, видимо формулируя вопрос. — Объясни мне как ты понимаешь механизм работающий в твоей голове. Может это поможет разобраться.   — Обычно я вижу фрагменты из прошлого людей, которые лезут мне в голову, или какие-то крупные события из ближайшего будущего. Это больше случайность или спонтанность, я не могу контролировать эти видения. — я быстро затараторила, выкладывая всё, что знаю. Надеюсь это как-нибудь поможет разобраться в ситуации.   — Хм… — он вновь замолчал, тщательно что-то обдумывая и после короткой паузы заговорил — твоё сознание похоже на шкатулку с кодовым замком. Когда я пытаюсь его разгадать и не угадываю, оно зеркалит моё, вытягивая последнее сильно эмоционально окрашенное воспоминание. Я напряженно слушала. Кажется сейчас, в диалоге с ним, я узнавала о своих «странностях» куда больше, чем смогла узнать за всю жизнь. — В этот раз было иначе. Я просто смотрел со стороны, как ты сама вскрыла эту «шкатулку» и она выбросила это видение. Но, структура самого видения была странной, я не могу наверняка сказать было ли это воспоминание, или просто фантазия. Скорее многослойная иллюзия.   — Ты хочешь сказать, что я сама на себя накладываю гендзюцу? — Не совсем. Скорее, твоё сознание само создаёт иллюзию, а ты в неё погружаешься. Я не уверен, что это гендзюцу в привычном понимании. Ни ты ни я ведь не управляли происходящим, не задавали направление и не подсовывали образы. Мы просто оказались внутри того, что ты увидела. — И ты всё видел и слышал? — я всем сердцем понадеялась на отрицательный ответ, но то как он дернул уголком губы мне совсем не понравилось. — Разумеется. — Великолепно. — я уронила щеку в раскрытую ладонь. Теперь мне не отмыться от этого стыда до конца моих дней… — Не вижу повода для такого отчаяния. — Он улыбнулся. — Конечно. Тебе-то что? Ты всего лишь увидел как какая-то Сенджу на тебя лезет. — Если так подумать, не самый плохой способ провести время. — он тихо рассмеялся. Я резко убрала руку от лица и уставилась на него. — Ты сейчас издеваешься? — Немного. — Я тебя ненавижу. — Я вырвала свою руку из его руки и немного отодвинулась от стола. На лице снова появилась эта его раздражающе довольная улыбка. Кажется, его случившееся очень сильно забавляло. Меня вот ни капли! Что хорошего в том, что я когда-нибудь осознанно решу связаться с Шисуи Учиха. Не по делу, и даже не по принуждению, а по своему собственному желанию. Ужас… — Так и знай, твои шутки мне поперёк горла! — я нахмурилась, приложила прохладную ладонь к щеке. — Забудь всё, что видел, этого не будет.   — Сама-то сможешь? — он уже откровенно насмехался.   — Ещё как смогу! Он смотрел с интересом за тем, как я злюсь. Его взгляд был слишком внимательным, слишком живым. Меня это бесило. Хотелось вцепиться в его гордую ухмылку и стереть её до последней крупицы спеси. Но вместо этого я скрестила руки на груди и медленно выдохнула. Но он видимо решил не давать мне передышки:   — Неужели тебе не понравилось? — спросил он с такой невинной улыбкой, что мне захотелось запустить в него чашкой. — Это было видение, а не мой осознанный выбор. — мне показалось что мои зубы скрипнули. — Но выглядело довольно убедительно. — У тебя, видимо, богатый опыт наблюдений за тем, как выглядят убедительные поцелуи? — я не скрыла своего скепсиса. И кто осознанно пожелает идти на такие жертвы? Я бы не согласилась. Шисуи на мгновение замолчал. Кажется, мой вопрос сбил его с намеченного курса. — Достаточный, чтобы оценить увиденное, — ответил он после короткой паузы. — Тогда мне жаль всех, кому пришлось участвовать в твоих экспериментах. — я тихо рассмеялась. Он усмехнулся в ответ на мою фразу, но взгляд на секунду отвёл. Попала. — Какая жестокость. А ведь я всего лишь пытаюсь разобраться в твоём даре. — Разбирайся. Только держи свои наблюдения при себе. Чай в кружках уже давно остыл. Хозяйка чайной затерялась в подсобке. А мы, сидя в пустом зале, все продолжали обсыпать друг друга колкостями и даже не думали останавливаться. — Постараюсь. Хотя, признаться, некоторые детали сложно забыть. — Например, как глава Учиха потерял голову из-за Сенджу? — я с азартом придвинулась обратно к столу, ожидая что он ответит на этот выпад. — Я бы сказал, что там всё было взаимно. — он тоже наклонился вперёд. — Тебе показалось. — Никакой взаимности, наверное мне просто стало его жалко. Я же сердобольная. — Правда? — Абсолютно. Мы с тобой никогда не будем вместе, Шисуи. И вообще, ты совершенно не в моём вкусе. — последнее вырвалось случайно. Он приподнял бровь, внимательно посмотрел на меня и вдруг улыбнулся. Не той растерянной улыбкой, что появлялась у него последние минуты, а своей обычной, самодовольной. — Не стоит так категорично заявлять. — Почему? — Вдруг мне захочется тебя переубедить? — Он не определенно махнул рукой. — Можешь не тратить силы. — я почти закатила глаза. Кого он переубеждать собрался? — Вот теперь мне даже интересно. — Что именно? — Смогу ли я добиться тебя хотя бы из спортивного интереса. — Ты сейчас серьёзно? — Я уставилась на него. Мне совсем не понравилось то, какие обороты набирал диалог. Все это нарастало так постепенно, что я не могла вспомнить где мы свернули не туда. — А что? Разве это запрещено? — я слышала, как его голос с каждым словом пытается сорваться на смех. Я сжала губы в тонкую линию и промолчала. — Значит, шанс всё-таки есть? — Шанс получить по голове — вполне. Он тихо рассмеялся, но я заметила, как на мгновение напряглась его челюсть. Кажется, моя предыдущая фраза задела его сильнее, чем он хотел показать. Он быстро отвёл взгляд к окну и сделал вид, что рассматривает улицу. — Что ж, — произнёс он, возвращаясь к прежнему тону. — Люблю сложные задачи. — А я не люблю самоуверенных Учиха. — Ладно, — сказал Шисуи, поднимаясь. — Хватит рассиживаться. Тебе пора домой.   — Я сама дойду.   — Дойдёшь. — он уже выкладывал на поднос счет за чай. — Но я провожу.   Я хотела возразить, но поняла, что сил на спор нет. Да и ноги уже порядком затекли от долгого сидения. Я поднялась следом, кивнула бабуле на прощание и вышла в ночь.   Снег давно перестал, небо очистилось, и над деревней висели крупные, яркие звёзды. Где-то вдалеке ещё играла музыка, и праздничные огни мерцали сквозь ветки. Мы шли молча, и я ловила себя на том, что украдкой поглядываю на его профиль — на прядь волос, выбившуюся из-под протектора, на упрямо сжатые губы, на руки в карманах.   У калитки моего дома мы остановились. Я уже взялась за щеколду, когда услышала голоса — громкие, пьяные, приближающиеся.   — …и вот я ему говорю, а он мне… — женский голос, заплетающийся, но отчего-то знакомый, — а он мне: «Цунаде-сама, вы не можете так просто взять и…» А я ему: «Могу!» И взяла!   Я замерла. Обернулась. По улице, шатаясь, шла моя мать в праздничном кимоно, с растрёпанными волосами и бутылкой саке в руке. Рядом с ней, поддерживая её под локоть, шагал жених Шизуне — Риото, а чуть позади, с выражением обречённости на лице, семенила сама Като. — Черт.  — выдохнула я, но бежать было почти поздно.  — Что? — Шисуи проследил за моим взглядом.  — Они идут сюда. — на обдумывание было слишком мало времени, я силой врезалась в Шисуи, заталкивая его в густые заросли кустарника, у забора, припорошенные снегом.  — Зачем? — только и успел спросить он, прежде чем моя рука наглухо закрыла его рот.  — Тихо! — мы плотно прижались к забору, почти принимая его вертикальную форму. — Не выдай нас.  Мы замерли. Я чувствовала, как ветки цепляются за волосы, как холодная земля проминается под ногами, как Шисуи дышит мне в ладонь — тепло, часто. Его глаза блестели в темноте, будто он был пьян.  Голоса приближались.  — …и не надо мне говорить, что я много пью! — вещала мать, тыча пальцем в воздух. — Я — легендарная саннин! Мне можно!   — Конечно, дорогая, — покорно соглашался Риото.   — Не «конечно, дорогая»! — она резко остановилась, и Шизуне, не успев затормозить, налетела на неё сзади. — Ой. Шизуне. Ты чего?   — Простите, Цунаде-сама, — пробормотала Шизуне, потирая нос. — Я не успела.   — Не успела она. — Цунаде фыркнула и снова зашагала вперёд, пошатываясь. — Вот выйдешь замуж, Шизуне, и узнаешь. Муж — это… это… — она пощёлкала пальцами, подбирая слово, — ответственность!   — Да, Цунаде-сама.   — И не «да, Цунаде-сама»! Это жизнь!   Я прижалась к Шисуи сильнее, стараясь не дышать. Он стоял, не шевелясь, и его рука — я только сейчас поняла — лежала у меня на талии, придерживая, чтобы я не упала в темноте. — Я вообще, с Даном, на миссии познакомилась… — Мать остановилась в пару метрах у калитки. — …он был слишком самоуверенным, — она икнула, тыча пальцем в небо — …совсем не понравился мне. Но, знаешь, стоило мне увидеть его в бою и я… я влюбилась как дура. — голос матери стал приторно сладким. Шизуне тихо вздохнула. Её жених переминался с ноги на ногу. — …потом, мы сидели ночью у костра, и он так смотрел на меня! А я в ответ на него. Прямо сквозь огонь… и он внезапно сказал: «У тебя есть кто-то?» Я в ответ: «Нет». И он мне: «Тогда моей будешь» — она рассмеялась, громко, на всю улицу. А у меня внутри все задрожало. — …ещё говорил, что в ту ночь у меня были такие глаза красивые, каких он в жизни не встречал! И сразу дурак жениться решил… представляешь себе, Шизуне? — Да, Дядя мог такое сказать. — сквозь улыбку согласилась Като. Я сидела в кустах, вжавшись в забор, и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Медленно, больно. Я не слышала эту историю раньше. Я вообще почти ничего не слышала про моего отца. Я знала только его имя — Дан Като. И знала, чем все кончилось. И от того, как мать сейчас рассказывала все это — пьяно, беспечно, будто это было что-то далёкое и почти неважное, мне становилось только хуже. — …а потом поженились. — и в ее голосе появилась странная нота. — Тихо так. Без гостей. Без Кланов. Пообещал, что будет рядом всегда. Я поверила. Дура. Она замолчала. Я услышала как они начали идти. Увидела как зашли в калитку. — Потом была миссия. — её голос стал трезвым, резким, удаляющимся вглубь двора. — Я не успела вовремя. Все было в крови… похороны, я с животом. Входная дверь скрипнула, а потом захлопнулась, скрывая остальной диалог за стенами дома. Я сидела в кустах, вжавшись спиной в холодный забор, и чувствовала, как внутри всё горит, горячо, больно, будто кто-то залил в грудь кипяток. А теперь, пьяная, она рассказала больше, чем за всю мою жизнь. И от этого становилось только хуже. — Они ушли. — Рука Шисуи шевельнулась на моей талии. — Знаю. — выдавила я, но с места не двинулась. — Тогда какого мы тут сидим? Я обернулась, чтобы огрызнуться, и осеклась. В его голосе не было ни насмешки, ни привычной колючести. Только что-то тяжёлое, усталое, будто он тоже слышал всё это и не знал, куда девать. — Дай мне минуту, — сказала я. — Даю две. Он не убрал руку. Просто стоял рядом, в темноте, и смотрел куда-то в сторону, будто давая мне пространство, которого в кустах было не так уж много. Я закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. И вышла к калитке. — Сенджу. — Что? — я стояла глядя на калитку, и чувствовала как внутри скребется то ли грусть, то ли обида, а может и всё сразу. — Ты собираешься стоять тут до утра? — Может и собираюсь. — я не обернулась к нему. — тебе то что? Шисуи молчал. Но я услышала как снег скрипнул под его ногами. — Про отца. — сказал он, таким голосом, будто знает лучше меня, каково это терять близкого. — Мне жаль. Правда. — Мне плевать. Он давно умер. Я его даже не знала. Но мне не плевать. Он это знал. Он это видел. Я тоже это видела, в отражении его глаз. — Пока, Шисуи. — я, кажется впервые за вечер назвала его по имени, а не по фамилии. И казалось, это прозвучало слишком хлестко. — Пока, Мито. — он мотнул головой, развернулся и я ещё долго глядела ему в спину, промеж лопаток, пока он не свернул с улицы. Голова гудела. Это был слишком тяжелый день, слишком перегруженный на эмоции и события. Я быстро, но тихо пробралась в дом, прошмыгнула на второй этаж, и закрылась в комнате. С первого этажа то и дело доносились расстроенные крики матери о том, что ей снова не дают как следует повеселиться. Я выдохнула, начала развязывать тугой пояс, затем сбросила с плеч кимоно, оставаясь лишь в нижнем белье. Слабый сквозняк уколол кожу, я накинула домашнюю футболку и принялась расплетать прическу. Спать в таком виде было нельзя — волосы запутаются за ночь в колтуны и останется только их безбожно отрезать. Закончив с головой, я раздраженно вспомнила, что нужно умыться. К этому времени крики утихли, и я осторожно выглянула из комнаты. Никого. Вся возня до сих пор была на первом этаже. Поэтому я незаметно проскользнула в ванную и принялась смывать макияж. Когда все дела были сделаны, я свалилась без сил. Кровать и подушка казались сейчас слишком мягкими, обволакивающими, и слишком быстро, даже незаметно, утащили в царство грез.

***

Утро пришло мягко, как ласковая ладонь, скользнувшая по щеке. Холодные лучи зимнего солнца проворно заглядывали в окно, золотили подушку, спутанные волосы и край простыни. Я медленно приоткрыла глаза, потянулась, ощущая себя словно в коконе. Мир был тих, дышал легко, будто знал, что мне нужен именно такой, неторопливый, ясный день. Я лениво поднялась с кровати, подошла к окну. Глаза резанул слишком белый снег, укрывший тонким слоем иссохшую за осень траву. Я засмотрелась. Снег в Конохе был редкостью, но, видимо, эта зима решила побаловать жителей новогодней атмосферой. Планов на сегодняшний день не наблюдалось, на смену в госпитале, я заступала следующим утром, а посему нужно было как следует отдохнуть перед работой. Я присела за рабочий стол, откинулась на спинку кресла. Вчерашний день привнес в мою голову слишком много информации для обдумываний. Взгляд скользнул к нижнему ящику стола. Там, среди бесполезных бумажек, альбомов, и письменных принадлежностей скрывался свиток с кунаем. Я не знала, как поступить. Послушать Катена и освободить этого монстра или же ждать следующего «припадка», который высосет из меня приличную часть моральных и физических сил? Подождем. Ведь доверять человеку, которого я видела всего лишь дважды в своей жизни и по вине которого у меня могли быть проблемы, явно не стоит. Разберусь с этим позже. Я просидела так ещё какое то время, искоса глядя на снег за окном, пока мысли не заполнились образом Учихи Шисуи. Щеки патологически вспыхнули. В груди поднялся душераздирающий стыд, безжалостно щекочущий мышцы. Я не могла держать все в себе, мне нужно было с кем-то об этом поговорить, иначе я сожру себя заживо. Но поговорить мне не с кем, да и лучше будет держать эту ситуацию под полным контролем, лишь бы она, не дай Ками, никуда не утекла, тогда ещё и в обществе проблем не оберусь. Я вскочила со стула и быстрым шагом направилась в душ. Хотелось поскорее отмыться от этого позора, победоносно смыть его в канализацию. Хоть и я знала, вода и мыло тут не помощники. Горячая вода обнимала кожу, капли катились по ключицам, животу, по изгибам бедер, совсем не унося едкие воспоминания. Я долго стояла под струями, просто позволяя себе быть здесь и сейчас. Душ ожидаемо не помог, поэтому я решила проветриться. Предварительно высушив голову, я надела штаны, водолазку и сверху накинула куртку. Зимней обуви у меня не было, как и у большинства местных жителей, поэтому никаких альтернатив носкам и сандалиям я не нашла, и молилась, чтобы не застудить ноги. Когда я вышла на улицу, лицо обдала морозная свежесть. Я с жадностью вдохнула этот бодрящий воздух и направилась вдоль улицы. Мысли резко переключились на Хино Рицки. Как она там? Чем занимается? О чем думает? Пора была расставить все на свои места, поэтому я уверенным шагом направилась к её дому. Скоро дом Рицки показался из-за поворота. Я знала этот путь наизусть, хоть бывала у неё нечасто. Каждый шаг отзывался в груди нервным замиранием. Страх услышать правду, которая может разрезать меня пополам, мешался с облегчением от того, что я наконец-то решилась. Снег мягко хрустел под ногами, воздух щекотал нос, и в этом зимнем покое было что-то будто бы преднамеренно равнодушное, как будто мир нарочно замедлил шаг, чтобы я хорошенько всё прочувствовала. Поднявшись по крыльцу, я замялась. Я постучала раз, другой. Сердце в этот момент стучало с таким остервенением, что, казалось, его эхо слышно по всей улице. Несколько секунд — и я уже пожалела, что пришла. Глупо, наверное, ожидать, что разговор всё расставит по местам, особенно если не знаешь, что именно хочешь услышать. Дверь приоткрылась неожиданно, рывком, и я чуть не отшатнулась. На пороге стояла Рицки — волосы собраны в аккуратный пучок, на щеках лёгкий румянец, а в глазах усталость. Она посмотрела на меня, как будто не сразу узнала, и лишь спустя несколько секунд её лицо смягчилось. — Мито? Ты чего в такую рань? — Она пропустила меня в дом. Я прошла в теплую прихожую. В нос сразу пробрался запах яичницы. — Надеюсь, я не помешала вашему завтраку? — Нет, я дома одна. — Она закрыла за мной дверь и направилась в кухню. — Надеюсь, ты не голодная, я только на себя готовила. — Не голодная. — Я прошла в узкую кухню, оперлась о стену. — А родители где? — Буквально вчера отправились в Отафуку, маме нужно обновить гардероб, а папе за все это заплатить. Голос её был обыденным, без грамма вины, как будто между нами совсем ничего не случилось. — Я хотела поговорить с тобой. — Я решила взять все в свои руки. — для этого и пришла. Хино молча налила кипяток в чайник, переложила омлет в тарелку и попросила взять кружки. Я последовала её указаниям и мы переместились в просторную гостиную. — Я хотела обсудить то, что было между нами тогда. — Я тоже думала над этим. — Рицки закинула в рот кусочек омлета и тщательно пережевала. —И считаю, что такие мелочи не стоят нашей дружбы, правда ведь? — Правда. В груди кольнуло, но я не подала вида. Может, она и права, это просто мелочи, недопонимания, а я накрутила себя, как обычно это бывает. Может, в реальности все было не так критично, как мне показалось и как я в процессе себе додумала. — Вот и отлично. — Она улыбнулась и продолжила свою трапезу, а я методично разлила чай по чашкам. — Что нового у тебя, рассказывай. — Да толком ничего, все как прежде: беру максимальное количество миссий, свободное время посвящаю тренировкам. — Она пожала плечами, но я не упустила из виду ее полупрозрачную ухмылку. — А что насчет Акаме? — Это был парень из шестой команды. Он то и дело старался проявлять знаки внимания к Хино, но она их напрочь игнорировала. — А что Акаме? Дурачок дурачком, не удивлюсь, если помрет на следующей миссии в погоне за славой. — Она помотала головой, из прически выбилась пара прядей. — Да и вообще, что мне эти бесклановые, нужно брать выше. — Выше? — я немного не понимала, ведь такой разговор у нас с ней состоялся впервые. — Ну да, родители недавно обмолвились, что планируют связать меня узами с каким-нибудь завидным Нара, Сенджу или, может быть… Учиха? Она задумчиво прикусила губу, а я сжала в кулаке штанину. В мысли, без стука, врывался Учиха Шисуи и наводил там беспорядок. — Якобы их единственная дочь достойна самого лучшего. — Хино продолжила уминать свой завтрак, совсем не обращая внимание на моё внезапное помешательство. — Тогда зачем твой отец так рьяно растит в тебе шиноби, если хочет удачно выдать замуж? — я с силой вышвырнула из мыслей треклятого Шисуи и постаралась вернуть разговор в прежнее русло. — Потому что он хочет, чтобы я была универсальной, — ответила она всё так же спокойно. — Удобной. Привлекательной. Полезной. В бою, за столом, в родословной. Я отвела взгляд. Это звучало жутко, но... не чуждо. Мы обе были дочерями ожиданий. С раннего детства наши родители пытались сделать из нас кого-то выдающегося, правильных детей, которых будут ставить в пример всем остальным. Вот только получилось это лишь у отца Хино. — Я вижу жалость в твоих глазах, Мито — вдруг сказала она. Голос не дрогнул, но в нём была затаённая горечь, как будто она долго репетировала эту фразу. — Хино… ты моя подруга, я не могла просто взять и уйти, увидев тебя тогда в слезах. — Внутри было отвратительное чувство, будто я сейчас связана по рукам и ногам. — Пойми, ты всегда была яркой. Сильной. С нужной фамилией. Даже если ничего не делала — ты уже была. А я… я была просто рядом. — Хино... — я выдохнула. Щеки начали предательски жечь. — Я знаю, я сорвалась тогда. — Она подняла взгляд, и в нём не было раскаяния — только пустота. — Но ты не представляешь, каково это — всё время быть на шаг позади. Не потому, что ты хуже, а потому что ты не из тех. А потом ты пришла — такая добрая, со своей великой фамилией — и я... — Тебе было легче вылить всё на меня? — я проглотила горечь, которая подступала к горлу. — Я пришла, чтобы поддержать тебя, а ты сделала из меня врага. — Прости. Если можешь. Я замолчала. Потому что внутри меня зашевелилось то, чему я не хотела давать имени. Обида. Разочарование. Тонкий страх, что я вновь оказалась не в том месте, не с тем человеком. — Хино, я прощаю тебя. — Я накрыла её руку своей. — И ты была права: такие мелочи не стоят нашей дружбы. Она улыбнулась мне в ответ. Возможно, я совершила зверскую ошибку, дьявольски ужасно оступилась, не поставив крест на нашем общем прошлом. Но я не могу поступить иначе. Порвать мосты страшно, ещё страшнее — стать незнакомцами, знающими друг друга наизусть.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!