Глава 16.

      Олег закуривает. Горло сжимает чужим недовольством, но он упрямо затягивается и выдыхает дым по направлению ветра. В принципе нормально. Ощущение чужого присутствия до сих пор было бы достаточно терпимо, если бы не тупая ситуация с Владом. Олег надеялся, что тот сам что-то в нём заметит, спросит и они по-тихому решат вопрос, не привлекая Сашу. Вместо этого Влад подумал, что у Олега есть к нему романтический интерес, а дрянь в горле только и рада. Тянулась, желая всеми способами попасть поближе к сильному бесу. Перебор.       Большую часть времени Олег ощущает себя в себе, бывают моменты, когда ты — уже не совсем ты и будто бы смотришь сам про себя кино, но это тоже терпимо. Самое мерзкое — дрянь не всегда даёт сказать то, что хочешь, сжимает горло приступом кашля, уводит мысли в другую сторону. Даже если бы гордость позволила ему сразу обо всём рассказать Саше, то не факт, что позволила бы дрянь. Они с ней в каких-то нейтральных отношениях, а могло быть и хуже.       Олег тушит бычок о бок урны с предельным раздражением, прекрасно осознавая, что ещё два месяца назад и представить не мог, что будет размышлять о своих отношениях с мелким бесом. Да он даже не думал, что его в принципе можно было так легко зацепить и что все эти Сашины воспитательные лекции и ворчание Ангелины были полезны.       С другой стороны, благодаря всему случившемуся, пока Саша и Влад только ходили вокруг да около своего главного дела, Олег почти докопался, в чём его разгадка и с кого вся эта херня началась. Недели через две после злополучного выезда, когда понял, что не так, сразу запросил у аналитиков данные человека, который направил Башарову запрос по делу повешенной Тани.       Вероятно, надо было рассказать обо всём Саше, написать отчёт и пару объяснительных, но он не смог. Представлял взволнованный Сашин взгляд, возможно, фразу «не надо было тебе на эту работу», и сразу появлялось желание разобраться во всём самому, рассказать потом, по факту, когда всё будет решено. Саша в последнее время совсем себя довёл работой; Олег видел, что он почти не спал и не ел, а всё свободное время проводил в БЭС, будто бы смирился, что нормальная жизнь (насколько это возможно) для него превратилась в нечто недосягаемое. Саше хотелось помочь, а не быть очередной проблемой на его хрупких плечах. Думать о том, его это мысли или дряни, не хочется абсолютно.       Домой после встречи с Владом он решает не возвращаться, благо все документы с собой. Ночь проводит на вокзале в зале ожидания, а утром садится в сапсан, чтобы доехать до станции Чудово, а там уже и Новгород совсем рядом.       Все самое интересное в БЭС начинается в пять часов вечера.       Когда Влад заходит в кабинет, там уже собрались все оперативники. Даже успели расставить для себя стулья по периметру помещения, один только Саша сидит на подоконнике, вертит куклу с бесом в руках. Сашу не то чтобы отпустило за эти пару часов; Влад видит, что он просто закрылся, поставил себя в автоматический режим «делай, что должен, и будь что будет».       — Мне шоу, что ли, вам устраивать? — спрашивает Влад, обводя взглядом всех присутствующих.       — Они страхуют, — ровно говорит Саша.       — Как-то всегда без страховки справлялся, — цокает языком Влад и идёт к своей рабочей сумке доставать водку.       — И в последний раз чуть в реке не утопился, — также спокойно говорит Саша, и еле тлеющее раздражение разгорается в груди у Влада с новой силой.       Марьяна даже не старается сдержать смешок.       — Работай, — подытоживает Саша.       «Иди ты», — мысленно отвечает ему Влад и молча забирает куклу из его рук. Садится на колени посреди кабинета. С одной стороны, пытается абстрагироваться от любопытных коллег, а с другой, просто им назло выбирает самый матерный из своих заговоров на вызов. В процессе даже дополняет его фразой «не во имя отца, не во имя сына, не во имя Александра Шепса, на хуй идущего». Саша в этот момент закатывает глаза, а Марьяна неприкрыто смеётся.       Вопреки общему мнению, смысл заговора не особо и важен. Он нужен исключительно затем, чтобы ввести себя в нужное состояние; работаешь ты не со словами, хотя и их силу нельзя недооценивать, а именно со своими внутренними настройками. Влад всегда со смехом вспоминает свою первую встречу с Ангелиной, когда она снимала наведённый им морок словами из песни «Синий туман».       Беса он вдыхает в себя быстро, забирает из куклы за один глоток воздуха. Бес этот — уголь, церковный ладан и удушающая тошнота.       Саша подходит близко, смотрит в глаза, и неВлад начинает улыбаться:       — Ты страдаешь и боишься. — Бесы любят начинать разговор с такого, пытаются выбить из колеи.       — Спасибо за краткий сеанс психотерапии. — Саша серьёзен и зол. Вибрирует напряжением. — В кукле сидеть понравилось?       — Нет. Работать хочу. Много работал. Думал, с ним поработаем. А он, — указывает сам на себя, — выгнал. Обещал поиграть. Ты красиво боишься, думал, мы вместе заставим тебя бояться.       — С кем работал раньше?       — Чернокнижник сильный был, много работал. Много людей погубил.       Глаза у Влада чёрные, его тело как тряпичная кукла: не умеет этот бес нормально человека под контроль брать. Путается в мышцах и сухожилиях.       — Кто в икону тебя запер?       — Перед смертью запер. В род не захотел брать, дочь у него. Жалко её стало.       — Как в Ульяновск попал?       — В иконе. Женщина икону взяла, а я в неё. Я люблю внутри быть.       — Кто икону ей передал?       — Подарили.       — Кто подарил?       — Отвечай нормально, тварь, — это уже Влад. Чувствует, что бес пытается юлить и усиливает над ним контроль. Держит крепко, совсем не так, как в первый раз.       — Муж подарил.       — Чей муж?       — Дочери чернокнижника. Муж подарил. Муж — дурак. Хочет шаманом быть.       Ангелина напрягается, смотрит на Сашу внимательно; он ещё не успел ознакомиться с тем, что они разобрали за это утро, да и совпадением может быть, но… Иногда им, колдунам, очень везёт, и простое совпадение оказывается провидением. Она это знает, как никто другой.       — Где живёт он?       — Новгород Великий.       Саша переглядывается с Викторией.       — Дети у этого шамана есть? — вмешивается Ангелина.       — Есть-есть, — отвечает неВлад охотно. — Слабый ребёнок, болеет, сдохнет скоро.       — Колдует муж?       — Нет, слабый. Нет воли у него, одно желание. Чтобы работать, воля нужна.       — Зовут как?       Бес начинает смеяться, и Влада трясёт судорогой. Хочет выбить себе работу бес, хороший, привык жрать на работе. Порчи и привороты.       — Миша его зовут, — говорит уже Влад своим голосом, стряхивает с себя чужое присутствие. Выдыхает без проблем беса обратно в куклу. Тот туда идёт сам, устал. Даже водка не понадобилась.       Влад поднимается с пола, отряхивает колени, разминает затёкшую шею.       — Хороший бес в общем-то, работать любит.       Вопрос, почему его так выбило из колеи, когда он его взял в первый раз, Влад решает оставить на потом.       — Пробейте… — начинает Ангелина.       — Уже, — перебивает её Краснов. Щурясь смотрит в телефон. — Секунду. Михаил Ожогов, 1991 года рождения, место проживания Великий Новгород. Место рождения Ульяновск. Место работы — Управление Уголовного Розыска, МВД, Великий Новгород. О, как.       Саша с Владом синхронно поворачиваются к нему.       — Это кто?       — Шаман91 с форума, интересовался икотками. Мы дали запросы на ряд ip-адресов, на его в том числе.       — Стоп. — Саша застывает на секунду, судорожно вспоминает, где уже слышал это имя, в каком из сотни отчётов за последние полгода видел. Подходит к собственному столу, перебирает дела, ненужные буквально откидывая в сторону, и наконец находит то самое.       — Михаил Ожогов, УУР, Великий Новгород. Подал запрос в БЭС на проверку дела о повешенной.       В помещении повисает тишина. Влад смотрит на Сашу, который более всего сейчас похож на охотничью собаку, взявшую след.       — Никто не уходит, пока мы не получим полный отчёт об этом Ожогове. Артём, остаёшься на связи с ФСБ, запроси полную информацию о нём: семья, работа, кто и чем болеет, какие дела он вёл. Всё, что можно найти.       Артём сразу кивает и выходит быстрым шагом. Не любит терять время.       — Ангелина, Максим, к вечеру мне нужны все его переписки с форума, чем интересовался, что делал. Полный отчёт и распечатки.       — Хорошо.       — Вик, запроси выписку всех последних действий Олега. Какие дела просил в архиве, что запрашивал через браузер и так далее.       — Марьяна, всё равно пойдёшь к аналитикам, скажи, пусть возьмут билеты нам с Владом в Новгород на завтрашнее утро. Гостиницу тоже, всё как надо.       — В смысле вам с Владом? — тут же возмущается Виктория. — После последних событий ничего не ёкает, Александр? Я тоже поеду.       — Нет, — наконец подаёт голос до этого молчавший Влад. — Нужны колдуны.       Не справится медиум с бесом, может впустить в себя легко и непринуждённо, как это уже сделал Олег.       — На машине поедем, Гель, — Левин скалится, чувствует азарт. — Чтоб менты не просекли, что мы на подмоге. Посмотрим, что там за Михаил.       Сменяется утренняя тревога на больной интерес. У каждого из них он свой, все они поцарапаны в душе чем-то серьёзным. Просто так на эту работу не идут, так же как не идут люди просто в полицию или в волонтёры «ЛизаАлерт». В такие места тебя гонит что-то, что однажды ты не смог решить, кто-то, кому однажды ты не смог помочь, кто-то, кого видел в детстве и кто остался выжженным у тебя на веках и появляется каждый раз, когда хочется сдаться и всё бросить. И оставляет тебя только в такие моменты, когда ты чувствуешь, что можешь быть хоть кому-то нужен. Можешь бесконечно гнать и гнать себя на пределе физических и энергетических сил, чтобы разгадать очередную загадку и перейти к следующей. Я понял, я смог, я помог. Я не бесполезен.       Через два часа Виктория возвращается с информацией об Олеге, о том, что тот запрашивал именно дело повешенной и сводку на Ожогова, что купил билет до Чудово и поехал в Новгород этим утром. Влад хочет пойти к Саше сам, сказать, чтобы он успокоился, что не одержим глубоко его брат, просто дурак немного, но с этим жить можно. Ещё он, возможно, собрался бы с силами и сказал, что родовая защита — это не так страшно, как ему казалось, работать можно. Хоть и раздражает постоянное тепло за спиной, ещё не привык.       Но в переговорке вместе с Сашей Краснов, он видит его профиль сквозь мутное дверное стекло. И понимает, что заходить не хочет. Это могла бы быть ревность, но это не она — скорее, омерзение от того, что Саша общается с ним даже после той сцены в коридоре. Он просто стоит с отчётом в руках какое-то время и понимает, насколько сильно устал. Скорее всего, Краснов просто тоже принёс документы, и они обсуждают работу, но слишком уж близко он к Саше наклоняется, слишком много заинтересованности Влад считывает с него даже сквозь закрытую дверь.       — Нашёл Александра? — спрашивает у него Виктория, когда он возвращается.       — Нет, посмотри позже в переговорке. — Кладёт ей на стол документы по Олегу. Даже не старается врать правдиво. Она делает вид, что ничего не заметила.       — Домой-то пойдёшь?       — Да, — снова врёт он.       Идти домой и оставаться наедине со своими мыслями совсем не хочется, весь этот день подкосил его и физически, и морально. В семь вечера на первом этаже оживление. Аналитики и весь младший состав сотрудников воодушевлены до предела.       — Что случилось-то? — спрашивает Влад у первой попавшейся молоденькой восторженной девочки.       — Лекция в рамках повышения квалификации в готическом зале.       — Это наверх?       — Да, наверху. Зал с витражами.       Влад думает, что это то, что нужно. Не уверен, что кто-то в принципе способен будет повысить его квалификацию, но лучше уж послушать кого-то ещё, чем себя.       В зале расставлено штук пятьдесят стульев, а в центре сидит Марьяна, улыбается спокойной уверенной улыбкой, рассматривает каждого с интересом почти невежливым, исследовательским.       — Влад, и ты здесь, проходи, — замечает его сразу, не давая возможности передумать.       Все синхронно на него оборачиваются, смотрят на него без защит и непроглядов. И, наверное, при других обстоятельствах его реакция была бы другой, но сейчас он думает просто «похуй».       — Влад у нас сегодня беса допрашивал, — тянет Марьяна.       — Александр Шепс допрашивал, а бес просто моим ртом говорил. — Влад не знает, почему, но считает нужным это объяснить всем присутствующим.       Марьяна улыбается ему широко.       — Тема у нас сегодня, знаешь, какая?       Влад смотрит вопросительно. Марьяна забавная, она его радует своим отношением к жизни и к происходящему вокруг пиздецу. Будто он и не касается её вовсе. Хотя в каком-то смысле так оно и есть.       — Итак, сегодняшняя тема: преодоление.       Голос у неё поставлен почти как у профессионального диктора, но она говорит размеренно, буквально волоча слушателей за собой в мир небанальных метафор и интересных вопросов. Влад закрывает глаза; вряд ли она обидится, если он тут, на её лекции, просто подремлет. Наверное, только если он захрапит.       — …магия — это не то, что делает тебя уникальным или сильнее окружающих, не суперсила, не возможность выделиться среди убогих. Это очень тяжёлый путь. Сила — это не удача, именно путь, и чем больше глубоко травмирующих событий ты пережил и прочувствовал, тем больше может быть твоя сила и тем больше у вас шансов преодолеть грани возможного. Многие идут в магию от внутренней неуверенности, от желания защититься от мира вокруг, иногда самыми чернушными способами, просто потому, чтобы окружающим было страшнее. Даже среди вас, мои дорогие, есть несколько нетакусечек в готических шмотках, и это не плохо, не хорошо. Просто опасно. Если вы идёте сюда из желания получить силу или ништяки от вселенной, как вам кажется, простым способом, магия выпотрошит вас, протащит по стеклу и не даст ничего, кроме разрушенной жизни. Правильная позиция — это путь исследователя, самые главные вопросы для вас на любом этапе работы — это «почему?» и «как?» Как это работает? Почему оно работает? И уж никак не набор заговоров и ритуалов под конкретные цели. Марьяна, а дай мне ритуал на деньги. Марьяна, а дай мне ритуал на силу. Какое посвящение мне пройти? Никакое. Вся суть в преодолении себя самого, своих установок, не в том, чтобы себя сломать, а том, чтобы раз за разом раздвигать границы возможного. И если вы достаточно хорошо понимаете магические и энергетические связи, то рано или поздно вы поймёте, что нет вообще ничего невозможного. Вообще. При желании и с того света человека можно вытащить, если знать как…       Влад всё-таки засыпает.       Саша из офиса уходит самым последним. Разошлись даже аналитики с вечерней лекции Романовой. Темно и холодно. Садиться за руль нет ни сил, ни желания, на плечи давит тревога и вина. Лучше на метро. Надо бы позвонить маме, рассказать про Олега, но волновать её совсем не хочется. Расскажет ей потом, когда всё закончится и он вернёт Олега домой, а после, возможно, уволит его с работы, чтобы никогда больше он не подвергал себя малейшей опасности. Иначе Саша просто сойдёт с ума.       Ещё ему сегодня очень хотелось поговорить с Владом по-человечески, но нужных слов он так и не нашёл. Влад злится, и Саша эту злость очень хорошо понимает, ему нечего сказать в своё оправдание, да и в принципе не за что оправдываться. Бесконечный клубок непонимания между ними. А нить, вопреки их тяжёлому недружелюбному общению, ощущается ярко и тепло. Лучше бы она была тонкой и еле заметной, чем так.       Ночью ему тоже снится Влад. Влад берёт его руки в свои и греет, смотрит ему в глаза так, как смотрела когда-то Мэрилин, и Саша думает: наконец он свободен. Думает, как здорово, что все они ошибались и проклятье на самом деле можно было снять, что всё это как в старой сказке про настоящую любовь, что именно она его и спасла и что он отдаст Владу всего себя. Так давно хотелось себя кому-то отдать. Там во сне, рядом с Владом, он впервые за долгое время ощущает себя по-настоящему дома. Они сидят в кафе, за окном сквер, лампочки отражаются в стекле, делая атмосферу по-глупому романтичной; Влад чуть наклоняется через стол и как бы невзначай дотрагивается своими пальцами до его, а Саша понимает, что это совсем не Влад.       — Не обманешь тебя, Александр, — говорит Влад с чужой интонацией и тут же сменяет личину на заросшего бомжа, а чашка кофе в руке превращается в чекушку коньяка.       — Ты кто такой?       Бомж широко улыбается гнилыми зубами.       — Мы уже виделись.       Саша вспоминает торговый центр, «рано Владику моему помирать» и чёрную борзую собаку.       — Ты его бес.       — Нет, — резко отрезает бомж. — Он. Мой.       Саша чуть отодвигается назад; стол, стул и чашка кажутся очень реальными, а вот мир за собеседником размывается разноцветными пятнами.       — Страшно?       — Нет.       — Хорошо. Меня зовут Толик.       В глазах у него темнота: ни белка, ни зрачка.       — Александр.       — Я знаю.       — И чего же ты хочешь, Толик?       — Тебе нравится Владик, нравится. Мне тоже он нравится. Он сегодня род обратно принял, это хорошо. Спасибо тебе. Раз он тебе нравится, поможешь ему.       Он говорит отрывисто, как все бесы: интонация глубоко пьяного человека, язык заплетается.       — Как помочь?       — Завтра его остановишь, а сам пойдёшь.       — Куда?       Бес смеётся. Смех его похож на собачий лай.       — Увидишь-увидишь. Я по ниточке вашей к тебе приду, как сейчас пришёл, помогу. Ты род ему вернул, за это тебе помогу. А там, справишься или нет, не наша с Владиком проблема.       Саша молчит.       — Он всё равно любить тебя не сможет, никто не сможет. Даже я не сниму проклятье твоё. Поэтому нам от тебя толку нет, что подохнешь, что живым будешь.       — А от кого толк есть?       — От брата твоего. Род у вас хороший, колдовской, детей много, я дальше по нему работать пойду, водку давать будут. А если Влад так один умрёт, я свободным буду, на перекрёсток надо будет идти, а я не хочу. Я говорю ему: ребёнка делай, женщину возьми, а он не хочет. Не стоит на баб у него. Я много предлагал.       — Значит, в наш род хочешь?       — Хочу-хочу. Владику брат твой понравился, и Владик ему понравится, а если нет, приворожим, и всё. Я в род войду и водку пить буду долго ещё.       — Ты Влада для этого в БЭС привёл?       Бомж улыбается.       — Завтра пойдёшь вместо него, я по ниточке приду.       Саша просыпается.       На часах шесть утра. Влад вызывает такси, собирает быстро сумку, особо даже не смотрит, что туда кладёт. Кидает всё подряд: ножи, несколько зеркал, даже карты, которыми пользуется очень и очень редко, а в самый последний момент кидает туда и старый тёплый шарф. Так, на всякий случай. В такси, как назло, водителю очень хочется пообщаться, и Влад вполуха слушает бред про детей и собаку. Пишет смс:       «Тебе долго ещё ехать?»       «Пятнадцать минут»       «Я подожду где такси»       Сам себе не может объяснить, зачем ждёт, и зачем взял грёбаный шарф, и почему это всё в принципе вдруг его волнует. Спустя десять минут замечает Сашу в толпе, видит, как он выходит из такси, вытаскивает из багажника маленький чемоданчик на колёсиках, смотрит на худые ноги в джинсах в обтяжку и лёгкое пальто. Опять без шарфа. Он помереть, что ли, решил? Господи, какой же невозможный человек.       — Доброе утро. — Подходит быстрым шагом, перехватывает чемоданчик из его рук. — Давай я помогу, а то такими темпами мы опоздаем на поезд.       Саша смотрит на него удивлённо:       — Сорок минут до отправления.       — Вот именно.       Сам понимает, что суетится, но быстрее хочет дойти до тепла, спрятать Александра от ветра. По своей сути Влад отходчивый, не может долго злиться, к тому же когда работаешь с бесами, учишься злость в себе давить. Александр же вызывает у него целый спектр эмоций, в основном негативных, но и спокойно смотреть на то, как он сам себя гробит, он тоже не может. Наверное, именно поэтому он достаёт из сумки шарф и протягивает ему. И именно поэтому идёт в кафешку и заказывает горячий чай, который потом суёт в холодные пальцы.       — Сколько тебе перевести?       — Бутерброд мне в поезде купишь. Ты лекарства взял свои?       — От эпилепсии? Взял. — Саша этих вопросов не ожидает, это всё похоже на заботу, и это неуютно.       — От простуды.       Саша молчит. Ему было не до них. Встреча с Толиком как-то выбила его из колеи.       — Ты вообще о себе заботиться не умеешь.       — Не до этого как-то.       Влад вздыхает. Возможно, когда-нибудь потом нужно будет сказать ему спасибо за мать, за какое-то новое понимание себя и мира вокруг. Но это потом, сейчас его максимум — это сбегать ещё и в аптеку. До отправления время есть.       — Чай тебе ещё принести? Амулет твой на месте, — проверяет шею, буквально лапает и сам этого не замечает. — Антибиотик вот, амоксиклав, сказали нормальный, с эпилепсией можно. Давай, рано разваливаться. С Олегом всё нормально будет.       — Влад?       — М?       — Всё нормально.       Взгляд у Саши спокойный и добрый, так взрослые обычно смотрят на доставучих детей: с пониманием и иронией.       — Я знаю.       Влад не понимает, что он чувствует. Сердце даже без Толика бьётся предчувствием какой-то беды, и если бы он не боялся выглядеть идиотом, он бы сказал Саше: «Оставайся дома болеть, мы с Ангелиной и Максимом во всём разберёмся и привезём твоего брата домой».       В сапсане они садятся рядом, и он своим коленом чувствует Сашино, и что-то внутри у него вдруг начинает клокотать нежностью. Внезапной и неотвратимой.       — Александр?       Саша поворачивается, глаза у него серые-серые, как небо перед грозой, и как будто сходит с него сейчас пластами что-то, что не давало раньше Владу смотреть на него. Что-то, что в глазах отражалось застарелым неснятым воздействием.       — Ты чувствуешь? — Влад делает неопределённый жесть рукой, показывая на Сашу, его ауру. Словно всё его естество меняется у Влада на глазах, ну как можно этого не чувствовать?       — Что?       Влад качает головой. Не выспался. Переволновался. Показалось.       — В игру хочешь поиграть?       — Ты меня так отвлечь пытаешься?       — Себя отвлечь пытаюсь, — честно отвечает Влад.       За спиной — тепло и уверенность. На запястьях красные канаты, которые он так и не снял, хотя очень хотел.       — Давай.       — Правда или действие?       — Ни за что, — смеётся Саша.       — Тогда просто правда, — пожимает плечами Влад. Сам не знает, что хочет спросить, просто знает, что спросить нужно обязательно. Без Толика сложно, Толик мог подсказать, нашептать прямо в ухо все подсказки. Без него плохо, но и свободно одновременно.       — Класс. Как твоего беса зовут? — не теряет времени Саша.       Они с братом сговорились, что ли?       — Толик.       Саша кивает сам себе, усмехается. Попытка-не пытка. Было бы хорошо, если бы это был просто сон, а не что-то большее. Но нет.       — Кого ты видел тогда в Волховой низине? Кого целовал? — спрашивает Влад то, что хотел спросить уже давно.       — Женщину, — специально как можно короче отвечает Саша.       — Такой ответ не засчитывается.       — Бывшую сотрудницу БЭС. Мы с ней в паре работали.       — Я думал, ты с женщинами не…       — Это уже следующий вопрос, — не прогибается Саша. — Ты бы сделал на моего брата приворот, если бы он не ответил тебе взаимностью?       — Во-первых, он уже не ответил. — Влад пожимает плечами, отворачивается. — Во-вторых, может, я и кажусь тебе совсем козлом-чернушником, но я не совсем козёл. Поэтому мой ответ — нет.       — Это хорошо.       — Ладно, так что насчёт женщин?       Саша решает — честно так честно.       — Были и женщины. Эта меня любила, я её — нет. А у тебя?       — Не было.       Надо бы сменить тему на что-то профессиональное, более безопасное. Хотя какая уж теперь разница?       — Любимый способ снятия воздействия?       — Отливка. Твой?       — Яйцом откатать.       Влад начинает ржать:       — Да ладно? Я думал, руническое что-то или отжиг хотя бы, а ты как бабка в деревне.       — Хороший способ, — искренне чуть обижается Саша.       — И ты на ритуалы с десятком яиц приходишь?       — Иногда да, — серьёзно говорит Саша, а Влад думает, что сейчас умрёт от смеха. Ну не вяжется у него профессиональный образ Александра с бабкиными методами. — Очень показательный метод.       Катастрофа, а не человек. Влад буквально любуется его негодованием.       — Делал на смерть порчи когда-нибудь?       Смех застревает у Влада в горле.       — Да, — уже серьёзно, после паузы говорит Влад. — Думаешь, я сволочь и преступник?       Он уже готов услышать высокоморальную отповедь, но Саша удивляет его:       — Нет, я думаю, без причины на смерть ты бы не стал. Я прав?       Влад кивает. И какое-то время они молчат.       — Ладно, теперь скажи мне, какая любимая и самая эффективная, по-твоему, защита?       — Руны.       — Тогда почему заставил меня родовую сделать?       — Мёртвые меня любят. Это дополнительный контроль над тобой, — и улыбается светло и самодовольно.       Вот же козёл.