Вернутся к фанфику

Глава 14

2 февраля 2026, 16:49
Агнес стояла, неподвижная, сердце сжималось от напряжения, словно она сама превратилась в точку отсчёта, вокруг которой разворачивалась буря. Время растянулось. Каждый звук — удар кулака, скрип ботинка по бетону, тяжёлое дыхание — казался ей гулом гигантского колокола, вибрации которого пробегали сквозь тело. Она пыталась вдохнуть, но воздух был густым, как смола, и каждый вдох причинял лёгкую боль — будто сама буря в ангаре обрушилась на её лёгкие. Скотт снова поднялся. Его тело дрожало от адреналина и ярости, каждый мускул был готов к следующему столкновению. Жёлтые глаза вспыхивали, отблески молний играли на лице, делая его жёстким, почти звериным. Он видел перед собой Дерека, стойкого, сжатого, взглядом пронизывающего насквозь. Этот взгляд не оставлял сомнений: Дерек готов был разорвать его на части, если понадобится. Их движение стало одновременно хаотичным и выверенным. Каждый удар, каждый блок, каждый рывок — результат мгновенного расчёта и дикой инстинктивной реакции. Дерек бил сильно, тяжело, без эмоций, как холодная машина, рассчитанная на эффективность. Скотт же дрался иначе — с эмоцией, с болью, с желанием защитить всё, что ему дорого. В каждом движении было отчаянное «не дай этому случиться», в каждом ударе — воспоминание о прошлой боли и страх потерять Агнес. Агнес всё ещё стояла в стороне, ощущая напряжение словно кожей. Она видела, как Скотт ударился спиной о колонну, как Дерек схватил его за куртку и бросил через весь пол ангара, как Скотт перекатился по бетонному полу и поднялся снова, выдыхая тяжело и хрипло. Она слышала звон ломающегося металла, скрип бетона под ударом тел, ощущала тяжесть дыхания и запах пота, крови и озона, смешанный с запахом сырости и старого ангара. Но всё это происходило будто за стеклом. Агнес не могла вмешаться. Не могла закричать, не могла помочь. Её ноги будто приросли к холодному полу, пальцы сжимались от бессилия, а сердце сжималось так сильно, что казалось, оно готово было разорваться. И тогда Дефкалион двинулся. Он шёл медленно, почти лениво, трость стучала по полу с равномерным, успокаивающим, но в то же время невыносимо раздражающим ритмом. После его глаза вспыхнули алым, а лицо изменилось, он резко кинулся на Дженифер. Блейк взглянула на него — и на мгновение всё вокруг затихло. Она устало выдохнула, плечи опустились, будто смирилась с неизбежным. Затем тело Дженифер начало меняться. Позвоночник выгнулся, суставы хрустнули под неестественным углом. Руки вытянулись вперёд, пальцы растопырились, будто пытались ухватить саму реальность и перетянуть её на свою сторону. Она дышала глубоко, медленно, с усилием — дыхание было почти болезненным, но внутренний голос сказал: ты справишься. Воздух вокруг неё задрожал. Словно сам ангар сжалось под её волей. Затем — удар. Невидимая сила с такой мощью врезалась в Дефкалиона, что его тело отбросило через весь ангар. Он врезался в стену, металл прогнулся, куски штукатурки и пыли посыпались вниз, а гулкое эхо удара наполнило пространство. Дефкалион задыхался, рвал воздух грудью, но он всё ещё был жив. Агнес стояла неподвижно, грудь поднималась и опускалась тяжело, дыхание рваное, но ровное. Сердце колотилось так, что казалось, оно хочет вырваться наружу. В её глазах был огонь — не просто ярость, а смесь гнева, боли, отчаяния и силы, которую она не знала в себе до этого момента. В этот момент свет снаружи изменился. Через окна ангар залило оранжевым, мёртвым светом затмения. Он был странным, неестественным, будто сам мир смотрел на них чужими глазами. Тени вытянулись, лица стали резкими, почти призрачными. — Скотт… — прошептала Агнес, сама не осознавая, что сказала это вслух. Она увидела его. Скотт бросился к Дженифер, но она даже не обернулась. Одним движением руки, словно отмахиваясь от надоедливого насекомого, она отбросила его в сторону. Он пролетел несколько метров и с глухим звуком ударился о кучу мусора, закашлялся, пытаясь подняться, но тело не слушалось. Сердце Агнес сжалось. Она почувствовала, как внутри поднимается паника — холодная, липкая. Она поняла, что больше не может просто сидеть и смотреть. Агнес шла. Каждый шаг отзывался болью, которая была невыносимой, словно в бок воткнули раскалённый нож, и она жгла, рвала изнутри, напоминая о том, что этого делать нельзя. Но она шла. Медленно. Стиснув зубы, держась за бок, словно сама жизнь держалась за неё. С каждой секундой, с каждым движением, её лёгкие горели, грудь поднималась с трудом, сердце колотилось, будто хотело вырваться наружу. — Агнес… — донёсся чей-то голос, и дрожь прошла по всему телу. Она не сразу поняла, чей это голос, не могла сосредоточиться, мысли спутались, но звук заставил её на мгновение остановиться, задрожать всем телом. И тогда раздался холодный, ровный, совершенно спокойный голос Дженифер: — Пора. Эти два слова прозвучали тихо, без спешки, без угрозы — и именно это делало их ужасными. Они звучали как приговор. Агнес не успела понять, что происходит. Всего мгновение назад Дженифер стояла в нескольких шагах от неё, и в следующее — уже холодные, безжалостные руки сомкнулись на её голове. Пальцы вонзились в пряди волос, ладони сдавили виски с обеих сторон, фиксируя её в месте, где не было ни одного шанса вырваться. Сердце Агнес бешено заколотилось. Рука сжала бок, пытаясь удержать боль, но эта борьба была бессмысленной. Она задрожала, губы её непроизвольно дрожали. — Дженифер… — прошептала она, но голос сломался, сорвался на полуслове. И тогда Скотт поднял голову. Его взгляд встретился с её взглядом. Он видел всё. Слёзы на щеках, дрожащие губы, страх, который бился в её глазах как дикий зверь, и вместе с ним — тихое, отчаянное принятие. — Прости меня, Скотт… — тихо сказала она, так тихо, что слова казались сломанными, но он услышал каждое из них. Она знала. Она понимала. Она знала, что умирает. Что если бы в ней была сила оборотня, она бы уже проявилась. Что её судьба повторяет судьбу Пейдж. И в этом знании была странная, почти пугающая тишина — страшно спокойная, будто сама смерть шептала ей на ухо. Дженифер сделала глубокий, медленный вдох. Её руки напряглись. И вдруг — резкая, ослепляющая боль прошла через голову Агнес. Не через рану на боку, не через кожу, а глубже — в основание черепа, в самую суть её существования. Шея дёрнулась, мышцы сократились судорожно, словно тело сопротивлялось, пыталось вырваться, но было бессильно. Её глаза широко раскрылись. Она не успела даже вскрикнуть — звук не успел вырваться. Хруст — глухой, влажный, слишком отчётливый — прозвучал словно в каждом уголке её тела. И тело обмякло мгновенно. Силы покинули её, сознание сползло в темноту, оставив только боль и пустоту. Скотт закричал. — Нет! Этот крик не был просто звуком. Он рвался наружу из самой души, срывался с самого дна сердца, вырывался через грудь, которая вот-вот разорвалась бы от боли и ужаса. Скотт стоял неподвижно, не в силах пошевелиться. Его глаза застыли на теле Агнес, холодная грудь которой больше не поднималась, и сердце сжалось в камень, будто весь мир внезапно лишился тепла. Он ощущал пустоту, глубокую, глухую, которая растекалась по всему телу — руки стали ватными, ноги отказывались держать, дыхание словно застыло в груди. Хотелось подползти к ней, прикоснуться к её коже, почувствовать дыхание, услышать хотя бы слабый вздох, — но вместо этого было только молчание и холод. Он уже знал. Знал, что потерял её. Не из-за слабости. Не из-за промедления. Этот мир забрал у него того, кого он любил, будто вырвал кусок его души. И чувство вины обжигало сильнее любой боли. Дженифер выпрямилась. Медленно. Как будто все эти мучительные мгновения были лишь подготовкой к тому, чтобы показать своё истинное лицо. Её движения были лишены спешки — торжественные, холодные. Плечи дёрнулись, позвоночник выгнулся, кожа дрожала, словно воздух вокруг стал вязким, плотным, тяжелым. Каждое движение казалось предвестием чего-то неминуемого. И лицо изменилось. Сначала — лёгкая тень на чертах, затем кожа, словно обожжённая, сморщилась, щеки впали, лоб покрылся глубокими шрамами, глаза потеряли всякое подобие человечности. Это была она, но уже не она. Дженифер исчезла. Вместо неё — Дарaк: уродливое, изуродованное, страшное, настоящее. Голос ангара, свет, даже воздух — всё подчинялось её существованию, становилось тусклым, болезненно оранжевым, как будто боялось её силы. Дефкалион не стал ждать. Он рыкнул — коротко, злым, отчаянным звуком — и бросился вперёд. На долю секунды опираясь на трость, он мгновенно отбросил её в сторону, чтобы снова броситься на цель. Его тело было загнанным зверем, ярость сверкала в глазах, каждый мускул был готов к атаке. Он знал: сейчас — или никогда. Столкновение было жестоким. Не красиво. Не величественно. Рвано, отчаянно, с болью, которая ощущалась в каждом ударе. Дефкалион бил первым, прямо в грудь, но Дженифер встретила удар, словно он был ничем. Она ухватила его руку, провернула, раздался хруст — и вопль Дефкалиона прорезал пространство, но он не отступил. Снова удар — кулак в лицо. Кровь разлетелась, ударяясь о бетон. Но этого было недостаточно. Дженифер зарычала — низкий, нечеловеческий звук, рвущийся из самой земли, — и с силой отбросила Дефкалиона назад. Он рухнул на колени, тяжело дыша, кашляя кровью. Пытался подняться, но она была над ним. Удар за ударом. Кулаки Дарака били по лицу, по челюсти, по вискам. Кровь текла по подбородку, стекала на шкуру одежды, падала на бетон, оставляя тёмные, липкие пятна. Его крики становились хриплыми, булькающими, постепенно теряли силу, пока не превратились в слабое, болезненное всхлипывание. — Остановись! — крикнул Дерек. Голос срывался, хрипел, ломался, наполняя пространство отчаянием. — Он… он не видел! Дженифер замерла. Медленно повернула голову. Её взгляд был пустым, холодным, чудовищным. — Не видел… чего? — скрежетал голос, как металл по кости. Дерек сжал кулаки, грудь его тяжело вздымалась, каждая клетка напряжена до предела. — Не видел, какой ты стала, — выдохнул он. — Не видел, чем ты пожертвовала, когда Кали пыталась тебя убить. Слова повисли в воздухе. Каждый звук был тяжёлым, будто камень упал на грудь. И в этот момент пространство между ними словно сжалось — напряжение, холод, страх и отчаяние переплетались, образуя невидимую паутину, в которой каждый вдох давался с трудом, а сердце колотилось как безумное. Время будто растянулось, каждый миг был тяжёлым, вязким, пропитанным кровью, страхом и отчаянием. Дефкалион лежал на полу, тело скрюченное, дёргающееся, как будто каждая мышца сопротивлялась боли, каждая клетка взывала о помощи. Его дыхание было прерывистым, мокрым от крови, глаза метались, не находя спасения. Он скулял — не как альфа, не как вожак, не как существо, которое привыкло контролировать, а как пленник собственной слабости, дрожащий, сломленный, лишённый всякой власти. Пальцы скребли по холодному бетонному полу, пытаясь ухватиться за что-то, за воздух, за жизнь, но тщетно. Дженифер опустилась рядом, её движения были медленными, торжественными, но в них не было ни капли жестокости — только холодная решимость. Ладонь лёгла ему на лицо, лёгкое прикосновение, будто рука могла передать всю тяжесть того, что она собиралась сделать. И в тот момент тело Дефкалиона скрутило. Его крик вырвался, дикий, надрывный, пробивающий насквозь. Словно разум рвался наружу, как будто его душа пыталась вырваться из клеток плоти. Глаза распахнулись, зрачки расширились, а потом… он увидел. Не маску. Не человека. А настоящее лицо Дарака. Истинное, ужасающее, чуждое и мощное. Каждое черта была лишена всякой человечности, и в этот миг весь мир вокруг будто затаил дыхание. — НЕТ! — крикнул Дефкалион, наполняя пространство ужасом, животным, абсолютным, первобытным страхом. — Уберите! Он дёргался, корчился, словно каждое движение Дженифер вырвало из него часть сущности. Он рыдал, задыхался, вопил, пытаясь спрятаться от того, что теперь видел ясно, без иллюзий. Осознание обрушилось на него всей тяжестью — на всю его жизнь, на всю гордость, на всё, чем он был. Дженифер подняла руку. Ещё секунда — и удар был бы смертельным. Но вместо решающего движения произошло неожиданное: её плечи дёрнулись, дыхание сбилось, ноги дрогнули. Сила, эта тёмная, чуждая, которой она владела, начала ускользать, как песок сквозь пальцы. Мощь, казавшаяся неуязвимой, таяла на глазах. Она сделала шаг, едва не потеряв равновесие. Но вовремя её поймал Дерек. Его руки схватили её за плечи, удержали, как спасительный оплот. — Что… что не так? — прошептала она, растерянно, почти по-человечески. В её голосе звучала удивительная, пугающая уязвимость. Дерек усмехнулся — устало, горько, словно сам ощущая цену каждого мгновения. — Ты дала ему зрение, — сказал он тихо. — Вернула то, чего он был лишён. Он сделал паузу, позволив этим словам осесть, пропитать пространство холодной правдой. — А это забрало у тебя часть силы. Ты слаба. Потребуется около минуты… может, чуть больше. Её глаза расширились. Она ощутила это физически — силу, уходящую из неё, пустоту, растекающуюся в каждом мускуле, в каждом вдохе. Остаточная ярость вспыхнула в ней, как огонь, не давая сломаться полностью. Она резко оттолкнула Дерека, в этом движении была энергия, почти животная, и развернулась. Она собралась бежать. Бежать не просто от опасности, а от самой тьмы, которая пробовала её поглотить. Каждая клетка тела кричала, каждая мышца знала, что этот шаг — борьба за жизнь. Сердце колотилось, дыхание стало резким и прерывистым, но ноги несли её дальше. — Дженифер! — крик Скотта сорвался с горла, как рана. Он рванулся с места, не думая, не рассчитывая силы, ведомый только одним — паникой. Чистой, животной, разрывающей изнутри. Его тело двигалось раньше мыслей, раньше осознания, будто если он успеет — если дотянется — всё ещё можно будет остановить. Она резко остановилась. Так резко, что движение оборвалось, словно кто-то перерезал нить. Медленно, почти лениво, Дженифер вытащила из кармана чёрный порошок. Он лежал в её ладони тёмным пятном, плотным, как сама ночь. На мгновение она задержала взгляд на Скотте — и в этом взгляде не было торжества. Не было злобы. Только усталость. И решимость, от которой становилось холодно. Она подкинула порошок вверх. Он рассыпался в воздухе, закружился, словно пепел, и в следующую секунду, коснувшись земли, ожил. Рябина вспыхнула — образуя чёткий, замкнутый круг вокруг неё. Воздух внутри круга дрогнул. Стал другим. Неподвижным. Плотным. Давящим. Защитный круг. Скотт не успел затормозить. Он влетел в границу — и остановился так резко, будто врезался в стеклянную стену. Тело дёрнулось, мышцы напряглись до боли, когти непроизвольно вырвались наружу, но шаг вперёд был невозможен. Он зарычал. Рык вырвался из самой груди — яростный, отчаянный, полный боли и бессилия. Он выпрямил руки к невидимой преграде, снова и снова, не чувствуя ни кожи, ни костей, только жгучую невозможность пройти. Рябина не пускала. Она жгла, отталкивала, отрезала его от неё, от всего, что он пытался спасти. А Дженифер стояла в центре круга. Она смотрела на него спокойно. Не победно. Не зло. В её взгляде было что-то почти… человеческое. Печаль. Усталость. Тень сожаления, которая мелькнула — и тут же исчезла. Словно она уже давно приняла всё, что произошло, и всё, что ещё произойдёт.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!