Вернутся к фанфику

1. Парапет

7 апреля 2026, 11:37

Элиана

Я замерла перед первым попавшимся зеркалом — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с бешено колотящимся сердцем. Еще полчаса, и генерал собственноручно спустила бы меня с парапета. А то и хуже. Ее фантазии могло хватить и на большее. Когда-нибудь я научусь ночевать в своей постели, в своей комнате, а не черт знает где и черт знает с кем. Но, судя по тому, как я себя чувствую, этот день не наступит ни сегодня, ни завтра. И скорее всего никогда. Если я вообще доживу хотя бы до завтра. Было бы славно… Шесть лестничных пролетов. Обычно пустяк, но сейчас они выросли в настоящую стену, которую нужно преодолеть. Ноги подкашивались, и я сама даже не знаю почему, то ли от того, что сейчас предстоит общаться с приемной матерью, которая последние пару лет стала не то что невозможной, она стала лишь живым напоминанием того, что я чужая в их семье, то ли от того, что придется переходить этот чертов мост, ширина которого оставляла желать лучше, не так подышишь и тебя тут же снесет вниз, как куклу, то ли от того, где я провела эту ночь, хотя обещала себе больше туда не ходить. — Эли! — окликнули меня сзади. Голос Вайолет. Я невольно улыбнулась, медленно оборачиваясь. Она шла ко мне, сгибаясь под тяжестью огромного рюкзака. Фунтов тридцать, не меньше. Ну серьезно? С таким грузом она даже шага по парапету не сделает. — Ви… ты решила прихватить с собой всю комнату? — Я просто беру самое необходимое, — парировала она. Я шагнула к ней и обняла. Вайолет всегда была чуть ниже меня, но сейчас эта разница в росте ощущалась как бесконечная пропасть. Такая же глубокая, как та, что ждет нас за пределами башни. — Ладно, идем. Не будем заставлять твою мать ждать. Потому что заставлять генерала Сорренгейл ждать — верный способ подписать себе приговор. Никаких поблажек. Ни для кого. Даже для дочерей. Особенно для них. Стражники на верхних этажах смотрели сквозь нас — абсолютно пустые, безэмоциональные лица. Год за годом здесь ничего не меняется. Я столько раз ходила по этим коридорам. И все равно каждый раз поражаюсь: некоторые вещи остаются неизменными навсегда. Академия никогда не была добра к нам. Неважно, кто ты — писец, целитель, пехотинец или всадник. Мы все здесь — просто оружие Наварры. У каждого из нас два пути: либо играть по правилам, либо умереть. Особенно у всадников. Черт меня дернул подать документы в академию, щас бы сидела где-нибудь за столом, пила бы наивкуснейший чай и ела бы любимый торт, слушая светские беседы, а не вот это все. Пальцы Вайолет вцепились в мою руку, как только мы приблизились к двери кабинета, выдергивая меня из воспоминаний почему я вообще пошла на это. — Ты отправляешь ее на смерть! — донесся изнутри голос Миры. О, мое любимое шоу. За одиннадцать лет в доме Вайолет я не раз слышала споры ее матери с детьми. — У неё нет ни единого шанса! Её же не готовили, как меня или Элиану! — голос Миры звенел от отчаяния, когда Ви с силой толкнула тяжёлую дверь. Рюкзак дёрнулся вперёд, и Вайолет почти рухнула на пол. Я едва успела подхватить её под локоть. Боги всемогущие. — Проклятье! Мам, ты видишь? Она даже с собственным рюкзаком совладать не может, — Мира обернулась к нам, и в её глазах плескалась настоящая паника. — Я в порядке, — выдохнула Ви, выпрямляясь. Мира шагнула ближе. Мы встретились взглядами, и я почувствовала, как на губах появляется улыбка. Мира улыбнулась мне в ответ, а после перевела взгляд на Вайолет. — Ох… — Привет, Мира, — тихо сказала Вайолет, и её губы тоже дрогнули в улыбке. Старшая Сорренгейл окинула нас тревожным взглядом, а затем решительно встала плечом к плечу с сестрой, поворачиваясь к матери. — Ты не сделаешь этого. — Всё уже решено. Я невольно отступила на шаг. Эти семейные разборки меня не касались. Как бы сильно мне ни хотелось поддержать Миру. Я всегда была и буду на стороне Миры, и мы знали, что Вайолет придется очень тяжело в академии, особенно вспоминая, как она к ней готовилась. Генерал Сорренгейл никогда не славилась милосердием. Честно говоря, я сомневаюсь, что она вообще знала значение этого слова. Я выросла рядом с этой семьёй. По сути, это всё, что у меня было. Другого дома я не знала. Точнее не помнила. И я видела, как жестко Лилит готовила своих детей с самого детства. Изначально она планировала для Ви квадрант писцов — тихую, безопасную жизнь среди книг. Но полгода назад что-то изменилось. И теперь её дочь, которую не готовили ни к чему, кроме чернил и пергамента, должна была пройти то, к чему нас с Мирой муштровали годами. Я повела бровью, наблюдая за перепалкой, но предпочла промолчать. Вставлять свои пять монет в их спор? Нет уж. Как бы там ни было, я уважала Лилит. Эта женщина дала мне крышу над головой, когда я была никем. Я отошла чуть дальше в сторону, стараясь стать невидимой. Все понимали, что ждёт Вайолет в квадранте. Она была хрупкой. Слишком хрупкой. Пока мне на тренировках ломали кости и ставили на ноги заново, она сидела в библиотеке, уткнувшись в книги, и строила свою тихую, размеренную жизнь. А теперь эту жизнь разбивали вдребезги одним приказом генерала. Пока Сорренгейлы пытались сохранить видимость цивилизованного разговора, я смотрела в окно. Меня позвали сюда не для того, чтобы слушать семейные перепалки. Но когда прозвучало имя Бреннана, что-то острое полоснуло по памяти, заставив сердце сжаться в болезненный комок. Я зажмурилась, прогоняя воспоминания о том дне, когда мы узнали о его смерти. Дверь за Вайолет захлопнулась, и генерал отвернулась к окну. — У тебя хорошие результаты, — голос Лилит прозвучал неожиданно мягко, хотя она всё ещё смотрела куда-то вдаль. — Спасибо, генерал. Я растерялась. Что на это отвечать? Она обернулась, оперлась ладонями о стол и впилась в меня взглядом. — Решила не обрезать волосы? В квадранте тяжело будет с длинными. — Я справлюсь и так. Все девушки-кадеты в квадранте всадников стриглись коротко. Это вопрос безопасности. Но я привыкла справляться с тем, что другим кажется невозможным. — Присмотри за Вайолет, — в голосе Сорренгейл что-то дрогнуло, появились нотки, которые теперь редко звучали даже в кругу семьи. — Ей понадобится твоя помощь. Я наконец встретилась с ней взглядом и кивнула. — Конечно, Лилит. Она моя сестра. — Не позволь никому ее тронуть, хоть она и может постоять за себя, но она не станет сама просить о помощи… — Я знаю, я буду рядом. — Хорошо. Иди, Эли. И пусть удача сегодня окажется на твоей стороне. — Благодарю, генерал. Я в последний раз окинула взглядом кабинет и вышла. В коридоре меня ждали Мира и Вайолет — они тихо перешептывались, склонив головы друг к другу. Увидев мой кивок, мы втроём двинулись по коридору к комнате. Рука сама собой потянулась к бедрам, где в ножнах прятались кинжалы. Привычка, въевшаяся в кожу, за пять лет подготовки. Пока Мира с ожесточением перебирала вещи Вайолет, безжалостно выбрасывая «лишнее» из её рюкзака, я смотрела в зеркало. И что-то странное ворочалось в груди, пытаясь прорваться наружу. То ли давно забытая боль, то ли липкий страх, то ли что-то, чему я даже не знала названия. Из зеркала на меня смотрела не та девчонка, что когда-то впервые переступила порог Академии. Там стояла взрослая девушка с тёмными волосами, стянутыми в тугую косу, с глазами, которые странно мерцали на свету, в чёрном кожаном костюме, облегающем каждую линию тела. Я прикрыла глаза, стараясь подавить странное чувство в грудине, но получалось плохо, точнее, вообще не получалось. Тошнота подкатывала в горлу каждый раз, когда я думала о блядском парапете. Вайолет и Мира спорили, можно ли кандидатам носить кожу, а я просто молилась про себя об одном: не умереть сегодня. Ни сегодня, ни завтра, ни на испытаниях, ни на Молотьбе. Я сирота. И кроме этих двоих, которые сейчас грызлись из-за того, выживет ли Вайолет в квадранте, у меня никого нет. И эта мысль — об одиночестве, растянувшемся на большую часть моей жизни, — резала без ножа, ныла где-то под рёбрами. Так. Возьми себя в руки. — Полчаса. Мы идём? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала, но ждать и тонуть в страхах больше не было сил. Мира мгновенно оказалась рядом. — Так, дай-ка взглянуть, что на тебе! — она окинула меня профессиональным взглядом, ощупала ткань костюма, проверила обувь и вдруг мягко улыбнулась. — Отлично! Теперь точно можем идти. Наше шествие вниз по лестнице тонуло в звенящей тишине центральных залов. Но чем ниже мы спускались, тем отчетливее сквозь каменные стены прорывался гул толпы. В оконных проемах уже открывался вид на главную площадь: тысячи прощаний, последние объятия, слезы. Я столько раз видела эту картину — родные цепляются друг за друга до последнего, до самого удара колокола. А подступы к крепости, все четыре дороги, сейчас напоминали улей — экипажи и лошади заполонили каждый дюйм земли. Я сглотнула подступивший к горлу ком. Мы двигались за Мирой. Кандидаты, инструкторы, командиры — все уже были здесь, заполняя двор тягучей предпраздничной атмосферой, от которой у меня всегда холодело внутри. — Найдите Даина Аэтоса, — обернулась к нам Мира, когда мы пересекали двор. — Даина? — я скривилась, но, поймав улыбку Вайолет, не смогла сдержать ответную. — Я, правда, не была в квадранте три года, но, насколько знаю, у него всё хорошо. Он обеспечит вашу безопасность. И не улыбайся так, — Мира погрозила сестре пальцем. — Он же будет на втором курсе. Она выразительно подняла брови: — Не связывайтесь с второкурсниками. Если захотите переспать с кем-то… — многозначительная пауза, — делайте это как можно чаще. Никогда не знаешь, что будет завтра. Но выбирайте одногодок. Нет ничего хуже сплетен, что вы обеспечили себе безопасность через постель. — Значит, я могу пустить в постель кого угодно с первого курса, — хмыкнула Ви. — Главное, чтобы не со второго или третьего. — Именно, — подмигнула Мира. — А если мне дико захочется кого-нибудь постарше? — спросила я с притворной обреченностью. Мира окинула меня таким воодушевленным взглядом, что я пожалела о вопросе. — Тогда… если кто-то начнет распускать слухи, советую перерезать ему горло. Как только мы миновали ворота, хаос накрыл нас с головой. Основная масса толпы выстроилась у северной башни — там вход в пехотный квадрант. Часть людей сворачивала к воротам позади нас, в южную часть академии, где располагались целители. Вход в квадрант всадников, как и пехотный, находился в основании башни. Но если будущие пехотинцы могли пройти напрямую, то нам предстояло подниматься. Главное здание академии и цитадель квадранта разделяло ущелье с рекой на дне. А над ним — мост. Парапет. Через несколько часов он станет границей между жизнью и смертью, между кадетами и кандидатами. Я смотрела на эту каменную полосу и не могла поверить, что мне придется её перейти. — Подумать только, все эти годы я изводила стопки бумаг, готовясь стать писцом, — саркастически пробормотала Ви рядом. — А надо было всё это время кувыркаться на бревне. — Ты бы переломала себе все кости, — отозвалась я, нервно оглядывая толпу. — Не позволяйте ветру пошатнуть вас, когда делаете шаг. Держите равновесие, — донеслось откуда-то спереди. Очередь неумолимо двигалась к регистраторам. — Смотри на камни перед собой, не смотри вниз, — заговорила я, вспоминая собственные уроки. — Руки в стороны для равновесия. Вайолет, если рюкзак начнет соскальзывать — брось его. Лучше он упадет, чем ты. Я оглянулась — за последние минуты толпа позади выросла в разы. Сотни людей. — Может, пропустим их вперед? — шепнула Ви. — Чем дольше ты будешь ждать на этих ступенях, — Мира кивнула в сторону башни, — тем больше у страха шансов окрепнуть. Пройди парапет, пока ужас не захлестнул тебя полностью. — Так странно, я готовилась годами к этому дню, но сейчас чет коленки дрожат… — пробубнила я, стараясь не смотреть вперед и смотреть только в землю. — Это нормально, мне тоже было страшно, — равно ответила Мира как будто говорила о том, что будет сегодня на завтрак. Очередь двигалась. Колокол прозвенел снова. Восемь часов. К этому моменту многотысячная толпа позади нас окончательно рассосалась по квадрантам. Люди выстроились в длинные очереди, чтобы расписаться в ведомостях и официально начать свою службу. — Сосредоточься, — Мира грубо встряхнула сестру за плечи. — Это прозвучит жестоко, но не ищи там дружбы, Вайолет. Тебе нужны союзы. Боги… я точно сегодня умру. — Он что?.. — выдохнула Ви, и я проследила за её взглядом. — Ребенок отступника? Да. Видишь мерцающую метку на запястье? Это след со времен восстания. Я удивленно приподняла брови. Этот завиток шрамов больше походил на клеймо, чем на почетный знак. Зловещее предупреждение для всех вокруг. — Это дракон сделал? — шепнула я. Мира кивнула: — Мама говорит, дракон генерала Мельгрена оставил эту отметину всем детям, когда казнил их родителей. Она не любит обсуждать эту тему. Но в Басгиате свои правила — лучшее наказание для предателей, это ударить по их детям. Жестоко? Безусловно. Но первое правило жизни здесь — никогда не задавать вопросов драконам. Они предпочитают кремировать особо любопытных. — Большинство помеченных из Тиррендора, но несколько семей из других провинций тоже оказались предателями… — Мило, — процедила я сквозь зубы. Я обвела взглядом толпу — напряжение висело в воздухе, оседая на лицах кандидатов липким страхом. — Только сейчас вспомнила, — голос Миры упал до шепота, слишком серьезного для обычных наставлений. — Держитесь подальше от Ксейдена Риорсона. Воздух застрял в легких. Это имя… — Того самого Ксейдена Риорсона, — подтвердила Мира, и в её глазах мелькнул неподдельный страх. — Он на третьем курсе, и он убьет вас, как только узнает, кто вы. — Но его отец был Великим Предателем! Он возглавлял восстание. Что Ксейден вообще здесь делает? — Всех детей командиров призвали в армию в наказание за преступления родителей, — Мира говорила едва слышно, пока очередь подталкивала нас ближе к столам. — Мама рассказала: никто не ожидал, что Риорсон перейдет парапет. Они думали, кто-нибудь прикончит его на Молотьбе, но когда дракон выбрал его… — она покачала головой. — Дальше уже ничего нельзя было поделать. В итоге он дорос до командира крыла. — Да это бред какой-то, — рыкнула Вайолет. — Он присягнул Наварре, но я не думаю, что это остановит его, когда дело коснется вас. Поэтому, как только переберетесь через парапет, найдите Даина. Он возьмет вас в свой отряд, и, будем надеяться, Риорсон будет достаточно далеко. Мира резко развернулась ко мне, вцепившись в плечи. Мои глаза расширились от такого внезапного внимания. — Элиана… тебя это тоже касается. — Эй! А я здесь при чем? — возмутилась я, но под её взглядом захотелось провалиться сквозь землю. — Эли, я серьезно. Держись подальше от Риорсона. И любого, кто носит метку восстания. Риорсон свернет тебе шею, узнав, что ты протеже матери. Пальцы Миры больно впивались в мои плечи, а я лишь вскинула брови, пытаясь переварить услышанное. — Замечательно. Просто ахеренно. И почему мне никто не сказал об этом раньше? Я бы тогда предпочла ночевать на улице, чем жить под вашей крышей! ААААА! Вайолет тихо захихикала рядом. Гнев пульсировал под кожей раскалённой лавой, заглушая голоса толпы, топот ног и даже собственные мысли. Слова Миры всё ещё жгли где-то в груди — «протеже матери», «свернёт шею», «держись подальше». Словно я какая-то преступница только за то, что Лилит Сорренгейл когда-то подобрала меня на улице. Я резко выдохнула, чувствуя, как внутри закипает что-то тёмное и тягучее. — Мне нужно… — я не договорила, просто сделала шаг в сторону, отделяясь от Миры и Вайолет. Два шага. Три. Я втиснулась в узкий просвет между потоками людей, спиной к каменной стене подальше ото всех и позволила себе на секунду закрыть глаза. Идиоты. Все просто идиоты. Я открыла глаза и скользнула взглядом по толпе. Кандидаты, провожающие, инструкторы — всё сливалось в одно большое пятно, в котором я механически выискивала угрозы. Привычка, въевшаяся в кости за годы жизни в Академии. И тут я наткнулась на него. Он стоял в стороне от основного потока, прислонившись плечом к колонне, и, кажется, вообще не участвовал в этой суете. Высокий. Очень высокий. Настолько, что даже на расстоянии было понятно: он возвышается над толпой как скала над бушующим морем. Светлые волосы были небрежно зачёсаны назад, открывая лоб и резкие линии скул. Широкие плечи, которые не скрывала даже простая рубашка, мощная шея, руки, перевитые тугими канатами мышц, спокойно сложенные на груди. Он стоял расслабленно, но в этой расслабленности чувствовалась опасная готовность — как у хищника, который дремлет на солнце, но в любой момент может сорваться с места. А потом я увидела его глаза. Голубые. Нет, не просто голубые — ледяные, прозрачные, как вода в горном озере на рассвете. Они смотрели прямо на меня. В толпе, где мелькали сотни лиц, десятки взглядов скользили по мне, не задерживаясь, но этот взгляд был другим. Он был тяжёлым, цепким, внимательным. Он будто прощупывал меня, оценивал, сканировал, не спрашивая разрешения. Я замерла. Ай, блядь. Вокруг гудела толпа, где-то рядом Мира продолжала что-то втолковывать Вайолет, ветер трепал знамёна на башнях, но для меня всё исчезло. Остались только эти глаза. Почему он смотрит на меня? Он знает, кто я? Он один из тех, кто захочет прикончить меня из-за Лилит? Я напряглась, инстинктивно проверяя, легко ли достать кинжал. Пальцы дрогнули, но я заставила себя не дёргаться. Он не двигался. Просто смотрел. Спокойно, без вызова, без угрозы — но от этого спокойствия по спине пробежал холодок. Что-то в его лице, в том, как свет падал на резкие черты, в том, как он стоял, отдельно от всех, будто не принадлежа этому хаосу, заставило моё сердце пропустить удар. Глупо. Глупо реагировать на какого-то незнакомца, когда через несколько часов мы будем сражаться за жизнь на парапете. Я моргнула, разрывая зрительный контакт, и резко отвернулась, вжимаясь спиной в холодный камень стены. Сердце колотилось где-то в горле. Что это вообще было? Я бросила быстрый взгляд в сторону Вайолет и Миры — они всё ещё спорили, кажется, о Даине. Хорошо. Значит, никто не заметил моей секундной слабости. Я снова посмотрела туда, где только что стоял блондин. Его там не было. Толпа сомкнулась, спрятав высокую фигуру, как вода проглатывает камень. Будто его и не было вовсе. — Эли! — окликнула меня Ви. — Ты как? Я оттолкнулась от стены, встряхнула головой, прогоняя наваждение. Гнев, который кипел во мне несколько минут назад, куда-то ушёл, оставив после себя странную пустоту и нервную дрожь в пальцах. — Нормально, — мой голос прозвучал хрипло. — Идём. Я шагнула обратно к ним, но краем глаза всё ещё искала в толпе светлую макушку, широкие плечи и ледяные глаза, которые смотрели так, будто видели меня насквозь. Боги. Мне точно нельзя пить столько кофе на голодный желудок. Или мне просто мерещится всякое от нервов перед парапетом. Но где-то глубоко внутри, в том месте, где живёт интуиция, выжившая после всех лет, проведённых в Академии, пульсировала мысль: я увижу его снова. И от этой мысли почему-то хотелось бежать без оглядки. — Следующий, — донеслось из-за деревянного стола. Я шагнула вперёд, схватила перо и быстрым росчерком вписала своё имя в ведомость. Рядом уже нетерпеливо переминалась Вайолет. — Вайолет Сорренгейл? — капитан Фитцгиббонс удивлённо приподнял брови, всматриваясь в сестру. — Но я полагал, вы планировали присоединиться к квадранту писцов. — Генерал Сорренгейл решила иначе, — отчеканила Мира, и в её голосе послышался металл. В груди всё ещё ныло после разговора с Мирой, но я усилием воли затолкала это чувство поглубже. Не время. Сейчас нельзя раскисать. Мы распрощались с Мирой и нырнули в прохладный полумрак башни, и перед нами разверзлась лестница. Бесконечные каменные ступени уходили вверх, закручиваясь спиралью где-то под самым потолком. Опять. — Где ты была ночью? — шёпот Ви разрезал тишину лестничного пролёта. Я с трудом повернула к ней тяжёлую голову — сказывалась бессонная ночь. — Милая, я понятия не имею, доживу ли до завтра, так что вчера я жила так, словно это мой последний день. Глаза Вайолет вспыхнули озорным огоньком, расширились от догадки. — Неужели ты была у… Я зажала ей рот ладонью быстрее, чем она успела договорить. — Молчи, мелкая. Иначе лично сброшу тебя с этой лестницы прямо сейчас, — прошипела я, но в голосе предательски дрожала усмешка. — Интересно, сколько кандидатов свалились с лестницы и умерли, даже не дойдя до парапета? — задумчиво протянула девушка, идущая впереди, и я наконец отпустила хихикающую Вайолет. — Двое в прошлом году, — отозвалась я машинально. — Или трое, если считать ту девчонку, на которую сверху приземлился один из парней. Карие глаза незнакомки настороженно сверкнули, но она тут же отвернулась и продолжила подъём. — Сколько здесь ступенек? — спросила она через пару пролётов, когда дыхание уже начинало сбиваться. — Двести пятьдесят, — выдохнула Вайолет. — Не так уж и плохо, — она обернулась и широко улыбнулась, когда мы почти достигли вершины, а кандидаты впереди начали замедляться. — Кстати, я Рианнон Маттиас. — Дилан, — отозвался светловолосый парень, приветливо махнув рукой. — Элиана Лорелейт, — я позволила себе лёгкую улыбку. — Вайолет Сорренгейл, — тихо представилась сестра, всё ещё пытаясь отдышаться. Последние лет пять я знала, что мой путь лежит в квадрант всадников. Всё изменилось после смерти Бреннана. Именно тогда меня начали готовить всерьёз — тренировки, занятия, бесконечные часы на плацу. Но даже в этой мясорубке я урывала время, чтобы бегать с Вайолет на лекции для писцов. Наверное, потому что не хотела признавать неизбежного. Не хотела изначально связывать свою жизнь с драконами, с вечным страхом, с кровью. Особенно зная, что мои родители — всадники — не дожили и до тридцати пяти. Но смерть Бреннана все изменила. Навсегда. Для всех нас. Я прикрыла глаза и пошла дальше вслепую, считая ступени. Один, два, три… Словно это дурацкое занятие могло приглушить панику, разраставшуюся в груди. У самых дверей я распахнула глаза и уставилась на открывшуюся картину: Вайолет сосредоточенно менялась обувью с Рианнон, перетягивая шнурки на незнакомых сапогах. Прям благотворительная лавка на выезде. Ви едва успела затянуть последний узел, как очередь снова пришла в движение, и здоровенный детина сзади толкнул Вайолет в спину. Она пошатнулась и буквально вылетела на открытое пространство, едва удержав равновесие. — Шевелись давай, — его голос резанул по ушам. — Некоторым на той стороне не терпится погибнуть. Что-то во мне оборвалось. Последние крупицы самообладания рассыпались в пыль. Я даже не поняла, как кинжал оказался в моей руке и как его лезвие прижалось к горлу этого придурка. Он замер, глядя на меня округлившимися глазами. — Смотри, куда прёшь, — процедила я сквозь зубы. — Ты тут не один такой нетерпеливый. — Эли, успокойся, не трать на него силы, — Ви мягко, но настойчиво потянула меня за руку. — Элиана, идем, не нужно… — прошептала Рианнон рядом. — Всё в порядке! — рявкнула я, но позволила увести себя в сторону. Ветер хлестал по щекам, утренний воздух, несмотря на лето, казался влажным и тяжёлым. Мы двинулись вдоль края площадки вслед за Рианнон и Диланом, и с каждым шагом парапет становился всё ближе. Осязаемее. Реальнее. У входа на мост — обычной зияющей дыры в ограждении башни — стояли трое всадников. Один, с оборванными рукавами, деловито записывал имена тех, кто уже ступил на каменную полосу. Другой — с узким ирокезом, тянувшимся по центру бритого черепа, — как раз втолковывал что-то Дилану, жестикулируя в сторону парапета. Третий всадник развернулся к нам, и я почувствовала этот взгляд раньше, чем осознала, что он смотрит. Сначала он пристально впился глазами в Вайолет — изучающе, цепко, будто сканировал каждый её дюйм. А потом перевёл взгляд на меня. И в груди снова что-то болезненно сжалось. Это чувство преследовало меня весь день. Каждый раз, когда я думала о парапете, об Академии, о драконах — внутри всё сжималось в тугой узел и не хотело отпускать. Я заставила себя рассмотреть парня внимательнее. Что-то в его чертах показалось смутно знакомым. Возможно, я уже видела его мельком в коридорах или во дворе. Когда живёшь в военной академии, каждый день мелькают сотни лиц, десятки фигур в форме. Но его лицо… оно цепляло. Я смотрела в его глаза — холодные, неуловимо знакомые. Смотрела на метку отступника, змеящуюся по запястью, и пыталась сложить пазл в голове. Где? Где я могла его видеть? Ответ не приходил. Только новые вопросы разрастались в голове, как сорняки. Будто мне мало тех, что уже терзают сознание. Вся моя жизнь — один большой вопрос без ответа. — Увидимся на другой стороне! — крикнул Дилан через плечо, и в его голосе звучала какая-то почти безумная радость. Он шагнул на парапет, широко раскинув руки для равновесия, и ветер тут же рванул его одежду. — Готов принимать следующего, Риорсон? — лениво поинтересовался всадник с оборванными рукавами, даже не поднимая головы от списка. Риорсон. Ксейден Риорсон. Воздух застрял где-то в горле. Тот самый. Сын Великого Предателя. Тот, кто, по словам Миры, свернёт мне шею, если узнает, кто я. Мои губы невольно растянулись в улыбку, я и сама не понимала почему, нервный смешок вырвался из моего проклятого рта. — Готова, Сорренгейл? — Рианнон шагнула вперёд, обращаясь к Вайолет. Ксейден резко развернулся всем корпусом. Ви инстинктивно схватила меня за руку. Я сжала её ладонь в ответ — крепко, до побелевших костяшек, вкладывая в это пожатие всё, что не могла сказать словами: я здесь. Я не брошу. Мы справимся. — Вот дерьмо… — выдохнула она одними губами. — Сорренгейл? — голос Риорсона прозвучал низко и вкрадчиво. Он сделал шаг к Вайолет. Один шаг, и Ви пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом — настолько он возвышался над ней. А я всё ещё сжимала её руку и молилась, чтобы этот ублюдок не смотрел в мою сторону. Потому что если он узнает… если поймёт, кто я… Сердце колотилось где-то в горле, заглушая ветер и голоса толпы. Я нервно хмыкнула, хотя внутри всё дрожало. Он был огромен. Выше шести футов — как минимум на шесть дюймов возвышался надо мной, а уж над Ви и подавно. — Девочки? — Рианнон обернулась, явно недоумевая, почему мы застряли на месте. — Ты — младшая генерала Сорренгейл, — его голос прозвучал низко и обвиняюще, будто Ви была лично ответственна за все грехи матери. — А ты — сын Фена Риорсона, — Вайолет не дрогнула, хотя я чувствовала, как её пальцы судорожно сжимают мою ладонь. Ксейден медленно вдохнул. Я видела, как закаменели мышцы на его шее, как напряглась челюсть. Один вдох. Второй. — Твоя мать схватила моего отца и проследила, чтобы его казнили, — выдохнул он сквозь зубы. Я стояла рядом, вжимаясь в каменный пол, и мечтала провалиться сквозь землю. Это был не мой разговор. Не моя война. Но уйти я не могла — Ви вцепилась в меня мёртвой хваткой. — Твой отец убил моего старшего брата, — голос Вайолет звучал на удивление ровно, хотя я чувствовала, как дрожит её рука. — Похоже, мы в расчёте. — Едва ли, — отрезал он. — Твоя сестра — всадница, — Ксейден перевёл взгляд на её чёрный костюм. — Думаю, этим можно объяснить кожаную одежду. — Думаю, да. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Всё тело напряглось, как струна перед выстрелом. — Ты в порядке? — шепнула я Вайолет, наклоняясь к ней. Она была словно натянутый лук — того и гляди, тетива лопнет. Я чувствовала её страх каждой клеткой. Да я и сама боялась — стоять перед разъярённым сыном предателя, который смотрел на нас так, будто прикидывал, с кого начать. Я резко дёрнула Вайолет назад и шагнула вперёд, заслоняя её собой. Ксейден перевёл взгляд на меня. Ледяные глаза скользнули по лицу, задержались на секунду, словно что-то высматривая. — Вы подруги? — спросил он, и в голосе послышалось что-то странное — то ли насмешка, то ли любопытство. — Я её сестра, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем колотилось сердце. Сама не хотела, чтобы он узнал, и сама сказала. Почему мой рот не закрывается там, где надо. — Что-то вроде этого. Он чуть склонил голову набок и самым наглым образом осмотрел меня с ног до головы. Медленно, оценивающе, будто я была экспонатом в лавке древностей. Боги, какая бестактность. — Интересно… — протянул он, и от этого тона по спине пробежал холодок. — Собираешься убить меня? — вдруг выпалила Вайолет у меня из-за спины. Я мысленно застонала. Ви, ну зачем ты это сказала? Сейчас он действительно задумается. — Я прошу прощения, конечно… — начала я, пытаясь сгладить ситуацию, но договорить не успела. Со стороны парапета раздался душераздирающий крик. Мы все — я, Вайолет, Рианнон — синхронно повернули головы к мосту как раз в тот момент, когда Дилан поскользнулся. — Подтягивайся, Дилан! — закричала Рианнон. — О боги! Его руки судорожно взметнулись вверх, пытаясь поймать равновесие, но ветер рванул одежду, и тело начало заваливаться в сторону. Вниз. В пропасть. Ветер и дождь безжалостно украли звук падения — тело Дилана рухнуло в ущелье в полной тишине, словно его и не существовало вовсе. Только что он был здесь, живой, сжимал в руке кольцо своей девушки, улыбался, шутил. А теперь — пустота. Каменная полоса парапета осталась такой же ровной, будто и не проглатывала только что человеческую жизнь. — Зачем тратить силы на то, чтобы убить тебя, если парапет сделает это за меня? — губы Ксейдена искривились в злой усмешке, когда он перевёл взгляд на Вайолет. — Твоя очередь. Он отошёл, а я всё смотрела туда, где только что исчез Дилан. Парень, который полчаса назад светился от счастья, рассказывая о девушке, которая ждёт его дома. Который сжимал кольцо на груди, будто талисман. Рианнон шагнула вперёд первой. — Я буду ждать вас на той стороне! — крикнула она, обернувшись, и на моих губах сама собой появилась улыбка. Храбрая. Настоящая. — Увидимся! — выдохнула я. — Увидимся на той стороне! — крикнула Вайолет, и в её голосе звучала отчаянная надежда. Рианнон ступила на парапет и пошла. Шаг за шагом, широко раскинув руки, борясь с ветром, который рвал её одежду, пытаясь сбросить в пропасть. Пожалуйста. Пусть она дойдёт. Только пусть дойдёт. — Имя? — всадник у выхода даже не поднял головы от свитка, который его напарник тщетно пытался прикрыть плащом от дождя. — Элиана Лорелейт, — выпалила я, почти выскакивая вперёд, чтобы оказаться перед Вайолет. Если Ксейден что-то задумал, пусть сначала разбирается со мной. — Элиана, говоришь? — его голос раздался слишком близко. Я резко вскинула голову — он снова оказался рядом, нависая надо мной тёмной скалой. Глаза впились в мои, и в груди снова предательски защемило. — Какие-то проблемы, капитан? — спросила я, вкладывая в голос максимум стали. Он чуть склонил голову, продолжая буравить меня взглядом. Изучал. Оценивал. Искал что-то, чего я сама в себе не знала. — Пропустите, командир, — я шагнула в сторону, обходя его, и направилась к краю площадки, где начинался парапет. — Вайолет Сорренгейл, — раздалось позади. — Сорренгейл? — всадник со свитком наконец поднял глаза, и брови его поползли вверх. — Пишется, как фамилия генерала Сорренгейл? — Именно так, — в голосе Ви послышались усталые нотки. Я видела, как она закатила глаза — чисто машинально, по старой привычке — и сделала шаг к парапету. К каменной полосе, которая уже забрала одну жизнь сегодня и явно не собиралась останавливаться.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!