Вернутся к фанфику
34. Лиам.
25 июля 2026, 08:18***
Я сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела в мутное окно. Луна подсвечивала зубцы стен, где сегодня днем, на военных играх, решалась наша судьба. И где сегодня днем Джек Барлоу, этот бешеный пёс, пронзил мечом бок Лиама. В горле стоял ком. Я видела, как он упал. Видела кровь. Гаррик так и не дал мне попасть к Лиаму. Кому, блядь, какое дело до моих чувств? Я с силой вдавила ногти в ладони, чувствуя, как злость и страх разъедают меня изнутри. Я готова была просидеть так до рассвета, прокручивая в голове момент снова и снова, как вдруг… Стук. Тихий. Короткий. Три удара костяшками о дерево. Я замерла. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Я спрыгнула с подоконника, и босые ноги коснулись холодного каменного пола. На автомате, одернув свою одежду, я сделала шаг к двери. — Кто? — мой голос сел до хрипоты. Ответа не было. Я приложила ладонь к дереву, пытаясь уловить хоть звук. Тишина. Осторожно, чуть дыша, я потянула дверь на себя. В проеме, на фоне тусклого света факелов из коридора, стоял Лиам. Мое сердце рухнуло куда-то в пятки, а затем взорвалось фейерверком. На нем не было рубашки. Голый торс, перевитый тугими мышцами, в тусклом свете казался высеченным из мрамора. На широкие плечи была небрежно накинута его старая кожаная куртка, которая совершенно ничего не скрывала. А на боку… на боку красовался повязка. — Лиам… — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает истерический всхлип. Он улыбнулся. — Привет. Не занята? Вместо ответа я схватила его за руку, вцепилась мертвой хваткой и рванула в комнату. Он, споткнувшись, шагнул внутрь, и я тут же захлопнула дверь. Проведя дрожащей рукой по косяку — дверь теперь держалась на магии, и никто бы нас не побеспокоил. А потом я набросилась на него. Я вцепилась ему в шею, зарылась лицом в изгиб плеча, вдыхая знакомый запах. Я сжала его так сильно, как только могла, боясь, что он снова исчезнет или рассыплется пеплом. — Эй, тише, — его руки легли мне на спину, одна скользнула в волосы. — Я, кажется, жив. Вроде того. — Заткнись, — прошипела я ему в шею, чувствуя, как слезы жгут глаза. — Заткнись, придурок. — Ну, там скучно, — его голос звучал глухо у меня над ухом, в нем слышалась попытка пошутить. — В лазарете тихо, никто не пытается меня убить. Соседи по палате храпят. Я подумал, что компания поинтереснее была бы здесь. Я оторвалась от него ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. — Ты идиот, Лиам? — мой голос сорвался. — Ты, блядь, серьезно? Тебе пару часов назад кишки чуть не выпустили! Ты должен лежать, а не шастать по ночам! — Скучно, — он пожал плечом и тут же поморщился от боли. — Как бок? — спросила я уже тише, переводя взгляд на повязку. Рука сама потянулась к ней, но я остановилась в миллиметре, боясь причинить боль. — Сильно? — Уже нормально, — он перехватил мою руку и мягко сжал. — Целители там… колдовали. Сказали, повезло, что по касательной. Немного болит, если смеяться или глубоко дышать. — Он криво усмехнулся. — Но шрам останется. Теперь будет, чем похвастаться перед девушками. Я нахмурилась, чувствуя укол ревности, но он смотрел только на меня. — Дурак, — прошептала я. — Знаю. Мы стояли в тишине. Я чувствовала жар его тела, хотя он был почти раздет. Слышала его дыхание. Видела, как на его шее бьется жилка. Между нами не было ни сантиметра, только тонкая ткань моей рубашки. Он смотрел на меня сверху вниз. Я смотрела на него снизу вверх. А потом это случилось. Одновременно. Без слов, без команд. Мы просто качнулись друг к другу, и наши губы встретились. Это не был нежный, пробный поцелуй. Это был поцелуй голода, страха, боли и той невысказанной правды, что висела между нами с первой нашей встречи. Я целовала его, чувствуя соленый привкус его губ, чувствуя, как его рука сжимает мою талию, притягивая еще ближе, несмотря на раненый бок. Я целовала его и понимала, что если бы он сегодня умер, этот поцелуй так и остался бы только в моем воображении. Я вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами горячую, живую кожу. Мои губы раскрылись под натиском его губ, и я забыла, как дышать. Его язык скользнул внутрь и в моей голове взорвался фейерверк. Я застонала ему в рот, прикусила его нижнюю губу. Руки Лиама блуждали по моей спине, сминая тонкую ткань рубахи, спускаясь ниже, к пояснице, и с силой прижимая меня к себе. Я чувствовала каждую выпуклость его мышц, жар его тела сквозь одежду, и это сводило с ума. Мои пальцы впились в его затылок, ероша короткие волосы, заставляя его запрокинуть голову. Я целовала его линию челюсти, колючую от щетины, спускалась к шее, чувствуя, как бьется его пульс под моими губами. Он шумно выдохнул, когда я провела языком по яремной впадине, и его руки сжались на моей талии до синяков. — Элиана… — выдохнул он хрипло, и этот звук, мое имя, произнесенное таким голосом, заставил низ живота сжаться. Я отстранилась ровно на секунду, чтобы стащить с него дурацкую куртку, которая болталась на плечах. Куртка упала на пол с глухим стуком. Мои ладони легли на его грудь, я чувствовала, как бешено колотится его сердце под моими пальцами. Я провела ладонями вниз, по жестким мышцам пресса, огибая повязку, и остановилась на поясе его штанов. — Слишком много одежды, — прошептала я, глядя ему в глаза. В темноте его зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно. Я сделала шаг назад, не разрывая зрительного контакта, и потянула его за собой. Мои ноги сами нашли дорогу к кровати. Я мягко толкнула его в грудь, заставляя сесть. Лиам опустился на кровать, не сводя с меня глаз. Его грудь тяжело вздымалась, на лбу выступила легкая испарина, а руки, сжатые в кулаки, лежали на коленях. Он сдерживался. Я медленно опустилась перед ним на колени. Каменный пол холодил кожу, но мне было плевать. Все мое существо было сосредоточено на нем. Мои руки легли ему на бедра. Я провела ладонями вверх по внутренней стороне его ног, чувствуя, как дрожит под пальцами мускулатура. Он закусил губу, наблюдая за мной. Я медленно потянула вниз шнуровку на его штанах. Петля за петлей. Дразняще медленно. Его дыхание стало прерывистым. — Ты специально, — выдохнул он. Это не было вопросом. — А ты как думал? — ответила я, стягивая с него штаны вместе с нижним бельем. Он приподнял бедра, помогая мне, и теперь передо мной был весь. Сильный, горячий, уже полностью готовый. На боку белела повязка, контрастируя с загорелой кожей, а ниже… ниже было нечто, отчего у меня пересохло во рту. Я не спешила. Я наклонилась, проводя носом по внутренней стороне его бедра, вдыхая его запах. Кожа здесь была нежной, и я провела по ней губами, едва касаясь. Лиам дернулся, и его рука тут же вплелась в мои волосы, сжимая их у корней. — Элиана… — предупреждающе прошептал он. Я подняла на него глаза, глядя снизу вверх сквозь ресницы, и улыбнулась. Медленно, дразняще, я провела языком по горячей плоти, от основания до самой вершины, но не взяла в рот. Просто лизнула, дразня, чувствуя, как крупная дрожь пробивает его тело. Его рука в моих волосах сжалась сильнее. Я повторила движение. Снова провела языком, теперь описывая круги вокруг головки, чувствуя солоноватый вкус. Затем я просто замерла, горячо дыша на него, обдавая кожу прерывистым дыханием. Это была пытка. Для нас обоих. — Ты… — выдохнул он, и голос его сел до хриплого шепота. — Ты издеваешься. Я усмехнулась, коснувшись губами самой чувствительной точки. Его бедра дернулись навстречу, но я тут же отстранилась, глядя на него снизу вверх с вызовом. Год ожидания. Пусть помучается еще пару секунд. И тут он не выдержал. — Иди сюда. Это не было просьбой. Это был приказ, прорычанный низко, с такой животной страстью, что у меня подкосились бы колени, если бы я уже не стояла на них. Он рванул меня вверх, с невероятной для раненого силой, рывком усаживая к себе на колени. Я ахнула, и в следующий миг его рот накрыл мой, а руки уже задирали мою рубаху, чтобы коснуться голой кожи. Его рот накрыл мой с новой силой, и я задохнулась от этого напора. Я сидела у него на коленях, чувствуя под собой его возбужденную плоть, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Его руки уже задрали мою рубаху до талии, и горячие ладони легли на голую поясницу, прижимая меня теснее. Я выгнулась, запуская пальцы в его волосы, отвечая на поцелуй с той же жадностью. Мои бедра невольно качнулись вперед, и я почувствовала, как он дернулся подо мной, глухо застонав мне в рот. — Лиам… — выдохнула я, когда он оторвался от моих губ, чтобы впиться поцелуем в шею. Он кусал, целовал, втягивал кожу, спускаясь к ключице, и я запрокинула голову, отдаваясь этим ощущениям. Его пальцы нащупали край одежды, и через секунду ткань поползла вверх, обнажая живот, ребра, грудь. Я послушно подняла руки, позволяя стащить её через голову. На секунду он замер, глядя на меня. Я чувствовала его взгляд на своей груди, на сосках, которые затвердели не столько от холода, сколько от этого взгляда. — Красивая, — выдохнул он хрипло. И прежде чем я успела смутиться или ответить, он наклонился и взял в рот сосок. Я вскрикнула — слишком громко для этой тихой комнаты, но плевать. Его язык описывал круги, а пальцы уже играли со вторым, сжимая, пощипывая, заставляя меня выгибаться дугой на его коленях. Мои руки вцепились в его плечи, ногти оставляли следы на коже. Он переключился на вторую грудь, уделяя ей не меньше внимания, а его руки уже спустились ниже, сжимая мои ягодицы, приподнимая, насаживая меня на себя сквозь ткань моих шорт. Трение было мучительным и сладким одновременно. Я закусила губу, чтобы не застонать слишком громко, и начала двигаться сама, натираясь о него, ища большего контакта. Он понял. Разорвал поцелуй с моей грудью, посмотрел мне в глаза — тяжело, затуманено — и резко поднял меня, ставя на пол. — Ложись, — скомандовал он, голос сел до шепота. Но я покачала головой, глядя на него. Встала на колени на кровать рядом с ним и потянулась к его плечам, заставляя его откинуться на спину. — Ты ранен, — напомнила я, кивая на повязку. — Не напрягайся. Он хотел возразить, но я накрыла его рот поцелуем. Лиам помог мне стащить шорты, и через мгновение я осталась полностью обнаженной, сидя верхом на его бедрах. Кожа к коже. Это ощущение — жар его тела, пульсация его члена, упирающегося мне в живот — лишило меня последних мыслей. Я откинула волосы назад и, глядя ему в глаза, приподнялась на коленях, беря в руку его член. Он был такой горячий, такой твердый, что у меня перехватило дыхание. Я провела головкой по своим влажным складкам, размазывая смазку, дразня нас обоих. — Эли, — прохрипел Лиам, и его руки сжались на моих бедрах до боли. — Не мучай. Я усмехнулась, наклоняясь, чтобы поцеловать его в уголок губ. — Терпи. И медленно, мучительно медленно, я начала насаживаться. Первые несколько сантиметров заставили меня задохнуться. Я закусила губу, опускаясь ниже, чувствуя, как он наполняет меня, заполняет пустоту, которая, оказывается, была во мне всё это время. — Боже… — выдохнул он, запрокидывая голову, пальцы впились в мои бедра, сдерживая себя, давая мне контроль. Когда я села до конца, когда почувствовала его внутри целиком, настолько глубоко, что казалось, мы стали одним целым, я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Я смотрела на него — на разметавшегося на моей кровати, с повязкой на боку, с безумным блеском в глазах — и чувствовала, как к горлу подступают слезы. — Лиам, — прошептала я, наклоняясь, чтобы поцеловать его. Он ответил, нежно, почти благоговейно, и в этом поцелуе было всё: и страх потери, и радость, что мы живы, и то самое чувство, которое мы оба так долго отрицали. Я начала двигаться. Медленно сначала, покачивая бедрами, находя ритм. Он заполнял меня полностью, выходя почти до конца и снова входя, глубоко, плавно. Его руки скользили по моей спине, по ягодицам, сжимали грудь, а глаза не отрывались от моего лица, следя за каждым моим вздохом, каждой гримасой удовольствия. — Быстрее, — выдохнул он, приподнимая бедра навстречу. Я ускорилась. Комната наполнилась звуками: влажное шлепанье кожи, наше прерывистое дыхание, мои тихие стоны, которые я уже не пыталась сдерживать. Он впился пальцами в мои бедра, помогая, направляя, и каждый толчок отдавался во мне вспышкой света. — Лиам… я… — слова срывались, я чувствовала, как напряжение внутри растет, как пульсация внизу живота становится невыносимой. Он резко сел, обхватил меня за талию одной рукой, второй вцепился в затылок, притягивая для поцелуя. Мы целовались исступленно, в бешеном ритме. В этой позе он входил еще глубже, под другим углом, и я закричала ему в рот, чувствуя, как оргазм накрывает меня с головой — жаркой, ослепляющей волной. Мое тело сжалось вокруг него, пульсируя, и я услышала его приглушенный стон. Он кончил следом, прижимая меня к себе сильнее. Мы замерли. Я уткнулась лицом в его шею, чувствуя, как бешено бьется его пульс под моими губами. Его руки гладили мою спину, успокаивающе, нежно. Сердце колотилось где-то в ушах, и я слышала, как он пытается отдышаться. — Тш-ш-ш, — прошептал он, целуя меня в висок. — Я здесь. Я подняла голову, встретилась с его глазами. В них больше не было той голодной, звериной страсти. Теперь они были теплыми, почти нежными. — Ты идиот, — прошептала я, но в голосе не было злости. Только облегчение и любовь, которую я так долго прятала. — Знаю, — улыбнулся он, убирая прядь волос с моего лица. — Но ты меня всё равно любишь. Я фыркнула, но спорить не стала. Вместо ответа я поцеловала его — легко, невесомо, просто касаясь губ. И в этой тишине, в этой темноте, прижавшись к нему всем телом, слушая стук его сердца, я поняла, что готова ждать его снова и снова. Хоть целую вечность.***
Мы лежали в тишине, сплетённые друг с другом. Моя голова покоилась на его плече, пальцы лениво чертили узоры на его груди, обходя стороной белый квадрат повязки. Его рука обнимала меня за талию, большим пальцем поглаживая кожу под ребрами. Я слушала, как бьётся его сердце. Сначала бешено, как загнанный зверь, а теперь всё медленнее, ровнее, убаюкивающе. — Лиам, — прошептала я в полумраке, не поднимая головы. — М-м-м? — отозвался он. Голос его был низким и сонным. Я приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо. Даже в темноте я могла разглядеть каждую чёрточку — точеную линию челюсти, высокие скулы, шрам над бровью. — Как бок? — спросила я, кивая на повязку. — Я тебя тут… заездила совсем. Вопрос прозвучал глупо, и я сама это поняла. Ну что он мог ответить? «Отлично, секс с тобой — лучшее лекарство»? Он усмехнулся, и усмешка вышла немного сонной. — Не жалуется, — его рука нашла мою ладонь, сжала, переплетая пальцы. — Честно, уже почти не болит. Целители там действительно маги, — он повёл плечом, проверяя подвижность. — Сказали, мышцы не задеты, только кожа и немного… ну, неважно. Главное, что я здесь, а не там. Он притянул меня ближе, поцеловал в лоб, долго, невесомо. — Ты лучше скажи, как ты, — его глаза блеснули в темноте. — Я тебя напугал сегодня, да? Я промолчала. Потому что «напугал» — это ничего не сказать. Когда я увидела, как Джек вонзает в него меч, у меня внутри что-то оборвалось. Мир пошатнулся, краски поблекли, и только крик застрял в горле ледяным комом, не в силах вырваться наружу. — Дурак. Он открыл рот, чтобы ответить, и в этот миг… Вспышка. Яркая, ослепительно-белая, на миг залила всю комнату светом, выхватив из темноты каждую трещинку на каменных стенах, каждую ресницу на его лице, удивлённо распахнутые глаза. Тень от спинки кровати метнулась по стене, словно живая. А через секунду грянул гром. Не просто раскат — настоящий удар, от которого, кажется, содрогнулись сами стены. Звук ворвался в комнату, отразился от каменных сводов и утонул где-то в коридорах, оставив после себя гул в ушах и вибрацию, пробирающую до костей. Мы оба вздрогнули и замерли. Я инстинктивно прижалась к нему теснее, вцепившись пальцами в его плечо. Его рука рефлекторно сжалась на моей талии, притягивая под защиту, словно он мог заслонить меня от небесной стихии своим телом. Вторая вспышка. Третья. Одна за другой молнии раздирали небо за нашим крошечным окном, и теперь я видела их в полной красе. — Красиво, — выдохнул Лиам, и я почувствовала, как его грудь поднимается от глубокого вдоха. Я подняла голову с его плеча, чтобы тоже посмотреть. И правда. Окно было маленькое, но его хватало, чтобы увидеть этот адский фейерверк. Молнии били одна за другой, освещая комнату прерывистым светом. Гром грохотал теперь почти непрерывно, то отдаляясь, то накатывая с новой силой. — В такую ночь хорошо быть внутри, — пробормотал Лиам, касаясь губами моего виска. — В безопасности. — В безопасности? — фыркнула я. — С тобой? Ты ходячая катастрофа, Майри. Он тихо засмеялся. — А ты меня выбрала. Я не нашлась, что ответить. Потому что да, выбрала. Выбрала ещё тогда, в плацу после Парапета. Выбирала каждый день, каждую ночь, каждую минуту этого проклятого года. Я приподнялась, опираясь на руку, и посмотрела на него сверху вниз. Очередная вспышка молнии выхватила из темноты его лицо — сосредоточенное, серьёзное, с блестящими глазами. — Лиам, — позвала я. — М-м? — Если ты ещё раз позволишь себя так ранить… если ты посмеешь умереть… Он перехватил мою руку, поднёс к губам и поцеловал костяшки пальцев, не давая договорить. — Не посмею, — сказал он тихо, но твёрдо. — Обещаю. Громыхнуло особенно сильно, и мелкая дрожь прошла по моей коже. Я опустилась обратно, прижимаясь к нему всем телом, утыкаясь носом в ямочку между шеей и плечом. Его руки обняли меня. — Расскажи мне что-нибудь, — попросила я почти шёпотом. — О чём? — О чём хочешь. О себе. Он помолчал, поглаживая меня по спине. За окном продолжала бушевать гроза. — Когда всё это кончится, — начал он медленно, — я хочу забрать тебя туда, где нет войны. Где есть только лес, горы и небо. Чтобы мы могли просто… жить. Без страха. Без долга. Я улыбнулась в его кожу. — И чем мы будем там заниматься? — Ну, — его руки скользнул ниже, по пояснице, вызывая мурашки, — я думаю, найдём чем. Я тихо засмеялась, и он засмеялся в ответ, прижимая меня крепче.***
Я проснулась от прикосновения. Нежного, едва уловимого — чьи-то пальцы путешествовали по моей обнаженной спине, от лопаток до поясницы, выписывая узоры на коже. Пальцы настойчиво возвращали меня в реальность. Я приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась. Серый утренний свет сочился в окно. И Лиам. Лиам лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня с такой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — Доброе утро, — прошептал он, и его пальцы продолжали гладить мою спину, спускаясь всё ниже. Я почувствовала, как жар приливает к щекам. Смущение накрыло меня совершенно неожиданно — после всего, что было ночью, после того, как я сама стояла перед ним на коленях, после того, как шептала его имя… Я вдруг застеснялась лежать перед ним голой, чувствуя на себе его взгляд. Черт. — Перестань, — пробормотала я, пытаясь натянуть одеяло выше и пряча лицо в подушку. — Не перестану, — его голос был низким, хриплым со сна и бесконечно нежным. — Ты такая красивая. Особенно утром. Особенно в моих руках. Я выглянула из-под одеяла одним глазом. — Ты издеваешься? — Ни капли, — он убрал прядь волос с моего лица, заправил за ухо. — Серьезно, Элиана. Если бы я умел рисовать, я бы писал тебя каждое утро. И каждое утро получалось бы по-разному, потому что ты прекрасна в любой миг. Я зарылась лицом в подушку, пряча улыбку. Щёки горели огнём. — Ты невозможен. — Знаю, — он поцеловал меня в плечо, потом в шею, заставляя выгибаться от щекотки. — Но ты меня любишь. Я развернулась, наконец встречаясь с ним взглядом. Он улыбнулся шире и потянулся ко мне за поцелуем. Но время — штука коварная. Я бросила взгляд на окно, оценивая высоту солнца, и внутри всё оборвалось. — Лиам! — я резко села на кровати, прижимая одеяло к груди. — Который час? Он посмотрел на свет, прищурился, и его лицо вытянулось. — Кажется… мы проспали всё, что можно. — Кажется? — я заметалась по кровати в поисках одежды. — Мы пропустили утреннюю перекличку, завтрак, и, кажется, первое занятие! — Ну, — он потянулся, ничуть не смущаясь своей наготы, и это было до неприличия сексуально, — нас всё равно убьют. Может, не выходить вообще? Я замерла с трусами в руках, уставившись на него. — Ты предлагаешь нам умереть здесь, в этой комнате, от голода и обезвоживания, только чтобы не идти на разнос к Ксейдену? — Звучит неплохо, — он улыбнулся своей кривой улыбкой. Я закатила глаза и продолжила одеваться. И тут в моей голове раздался голос. «Я вообще-то жду». Я замерла с корсетом в руках. Рам, который, судя по тону, уже давно проснулся, заметил отсутствие связи и теперь проявлял чудеса терпения, которых я, честно говоря, не заслуживала. «Прости, прости, прости, — затараторила я мысленно. — Я сейчас выхожу». «Ты сейчас выходишь уже пятнадцать минут по моему времени, — сухо ответил Рам. — Я рад, что ты нашла себе занятие, но, может, продолжишь потом?» Я почувствовала, как краснею до корней волос. Драконы всё знали. Всё. Всегда. «Я иду!» Я прервала связь и принялась лихорадочно зашнуровывать корсет. Чёрная кожаная форма сегодня казалась особенно непослушной. Пальцы скользили по шнуровке, никак не попадая в нужные дырочки. — Лиам, — позвала я жалобно. — Помоги. Он подошёл сзади, и я почувствовала его тёплые ладони на своей талии. — Затягивай, — скомандовала я. Он потянул шнурки, и корсет сжал рёбра в привычном объятии. — Спасибо, — выдохнула я, поворачиваясь к нему. — Теперь твоя очередь одеваться. — Проблема, — он развёл руками, абсолютно голый и невозмутимый. — У меня ничего нет. Всё осталось в лазарете. Я застонала. — Сиди здесь, — я натянула сапоги и подошла к двери. — Твоя же комната соседняя? — Ну да. Я приоткрыла дверь, выглянула в коридор. Пусто. Идеально. Выскользнув за дверь, я буквально через три шага оказалась перед его комнатой. Ручка поддалась — не заперто. Внутри было пусто и холодно, и на кровати аккуратно лежала сложенная чёрная форма. Я схватила её и через минуту уже вручала Лиаму. — Лови. Он поймал, но одеваться не спешил. Стоял посреди комнаты, держа форму в руках, и смотрел на меня. — Выходим, — поторопила я. — Подожди, — он шагнул ко мне. — Дай мне ещё минуту. — Лиам… — Минуту, — он обнял меня, прижимая к себе, утыкаясь носом в макушку. Я замерла в его объятиях, чувствуя, как сердце пропускает удар. Потом обняла его в ответ, прижимаясь щекой к его груди. — Боги, Рам меня сожрет… Он рассмеялся и начал натягивать штаны. Через пять минут мы вышли в коридор. Я шла чуть впереди, и вдруг его рука легла мне на талию — уверенно, собственнически, будто так было всегда. Я улыбнулась, прижимаясь к нему плечом. — Как думаешь, сколько взысканий мы сегодня получим? — спросила я. — Все, — философски ответил Лиам. — Отличный план. Карьера в зародыше. — Зато весёлая смерть. Мы тихо хихикали, когда Лиам резко остановился. Я замерла следом, не понимая, в чём дело. А потом он развернул меня к себе, взял лицо в ладони и поцеловал. Прямо посреди коридора. Средь бела дня. На глазах у всего мира. Я ответила — как могла не ответить? — и на мгновение забыла, где мы, кто мы и что нас ждёт. Был только он, его губы, его руки, его запах. — Кхм. Звук был тихий, но прозвучал как гром среди ясного неба. Мы замерли, всё ещё в поцелуе, а потом медленно, очень медленно повернули головы. Дверь в комнату Вайолет была открыта. Напротив которой мы, по чистой случайности, и остановились. И в дверях этой комнаты стояли Гаррик и Ксейден. Они выносили обломки шкафа. Буквально. Огромный деревянный шкаф, который, судя по всему, не пережил ночи. Оба смотрели на нас. Выражение лица Ксейдена было бесценным. Смесь шока, узнавания и осознания, что он только что застукал свою новообретённую сестру за страстным поцелуем с парнем, который к тому же охраняет его девушку. Тишина длилась вечность. А потом до меня дошло. Я перевела взгляд со сломанного шкафа на Ксейдена, с Ксейдена на Гаррика, с Гаррика на Лиама, и меня прорвало. Сначала тихий смешок, который я пыталась сдержать, зажимая рот рукой. Потом хрюканье. Потом я согнулась пополам, потому что смех рвался наружу, неконтролируемый, истерический, абсолютно неуместный. — Так вот откуда были молнии, — выдавила я сквозь слёзы, показывая пальцем на шкаф. — Сильные эмоции, все дела. Ви же у нас заклинательница молний! Лиам рядом со мной издал какой-то странный звук — не то смех, не то всхлип. Он нервно хихикал, пытаясь сохранить лицо, но у него плохо получалось. — Братец, — я повернулась к Ксейдену, вытирая слёзы, — а ты, оказывается, горячий любовник! Шкаф не выдержал! Лиам сполз по стене, хватаясь за живот. Он смеялся беззвучно, трясясь всем телом, и слёзы уже текли по его щекам. Ксейден стоял каменным изваянием, но на его скулах играли желваки. Гаррик уже не скрывал улыбки. Он с явным удовольствием наблюдал за тем, как его подруга издевается над старшим братом. — Если вы кому-то расскажете… — начал Ксейден, и его голос звучал угрожающе низко. Но я только рассмеялась громче. — Что такое, сладенький? — я сложила руки на груди, нагло улыбаясь. — Ты убьешь нас? Меня? Твою сестру, которую ты только нашёл спустя сколько лет? Или Лиама? Который, между прочим, охраняет Вайолет? Она же расстроится, если её телохранитель пострадает. Ксейден открыл рот, закрыл, снова открыл. — Это не… я не… — Что «не», Ксей? — я сделала шаг вперёд, входя в роль. — Не ломал мебель от страсти? Не стонал на весь Басгиат? Не устроил грозу посреди ночи? — Это была не я, — раздался голос из комнаты. Вайолет выглянула из-за косяка, красная как мак. — Это он виноват! Ксейден бросил на неё убийственный взгляд, но Ви только фыркнула и спряталась обратно. Гаррик уже откровенно ржал, утирая слёзы рукавом. — Элиана, умоляю, продолжай, — выдохнул он. — Я ждал этого момента всю жизнь. — Я вообще-то всё ещё командир крыла! — рявкнул Ксейден, сверкая глазами. Я подошла к нему вплотную, встала на цыпочки, потому что этот гад был всё-таки выше, и положила руку ему на плечо. — Вообще-то, — сказала я медленно, с расстановкой, глядя ему прямо в глаза, — ты мой брат. А это значит, что теперь я имею право позорить тебя при любой возможности. Смирись. Ксейден замер. В его глазах мелькнуло что-то странное — смесь раздражения, удивления и… нежности? А потом он не выдержал. Уголки его губ дрогнули. — Ты невозможна, — выдохнул он. — Знаю, — я улыбнулась, хлопнув его по плечу. — Но ты меня любишь. Он закатил глаза, но на его лице всё-таки появилась тень улыбки. — Пошли уже, — буркнул он, подхватывая шкаф. — Нас всех убьют за опоздание. Лиам наконец поднялся с пола, всё ещё всхлипывая от смеха. Он подошёл ко мне и снова обнял за талию — теперь уже открыто, при всех. — Ты чудовище, — прошептал он мне на ухо. — Твоё чудовище, — прошептала я в ответ. И мы пошли по коридору — я, Лиам, Ксейден с обломками, Гаррик, всё ещё давящийся смехом, и Вайолет, которая высунулась из комнаты и показала нам всем средний палец. Впереди был разнос от коменданта, пропущенные пары и, возможно, смертная казнь. Но сейчас, в это утро, после этой ночи, мне было плевать.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!