Вернутся к фанфику
Событие 3. Кабаре
1 февраля 2026, 04:31«Если кровь убитых братьев сердце твоё не сжимает, ты мертвее тех, кто был убит, и страшнее тех, кто убивает».
— Гусейн Джавид
«Иблис»
Для вечера воскресенья Крюгер принарядился. Снял с себя форму, надел гражданское и уже в пять вечера стоял возле «Пёстрой». Как только он переступил порог полупустого бара, его взгляд устремился к сцене. Сердце на мгновение споткнулось, замерло и тут же пошло ровно, с какой-то тупой обречённостью. Завидев зелёное боа на певице и рыжую макушку, он понял, что обознался. Это была не та, кого он искал. — Зоя сегодня не поёт? — Нет, — ответил Гера вместо приветствия. Его огромный, любопытный нос задёргался, как у мыши, хотя размером он больше походил на приличную картофелину. Нос был опухшим и отдавал нездоровой краснотой — верный признак того, что Гера знал толк в содержимом своих бутылок. — У неё сегодня выходной, — добавил он и потянулся за грязным стаканом. Крюгер удивился. Неужели из-за него? — Как это? — спросил он. Вопрос Крюгера изрядно насмешил Геру. Он закинул голову и по-доброму загоготал. — У певиц тоже бывают выходные, в отличие от меня. — А где она живёт? — Если бы я раздавал адреса всем мужчинам, которые приходят сюда к Зое, она бы давно здесь не работала. — У меня к ней дело. — Тогда приходи завтра. Коньячку? — Нет, но передай ей вот это. Крюгер протянул ему красное боа, которое нёс сюда через весь квартал. Перья были помяты, одно зацепилось за пуговицу кителя. Он аккуратно отцепил его и положил на стойку. Гера глянул на шарф, кивнул, будто видел такое по сто раз, и закинул его за стойку, на ящик с бутылками. — Слушай, таких, как ты, у неё хватает. Забудь — и целее будешь. Она как дворовая кошка: потрётся, согреется — и дальше по своим делам. — Я же сказал, у меня дело есть. — Если человек тебе не важен — и дел к нему не находится. — А ты на всё готовую фразу находишь, — Крюгер опёрся локтем о стойку. — Я жизнь прожил, — Гера пожал плечами и выставил стакан. — Видел всякое. Слова порой решают больше, чем пули. Так что, коньяку? Крюгер помолчал, глядя на тёмное пятно на столешнице. — Давай. Под песни и тихий гомон голосов Крюгер просидел до полуночи. Гера (который оказался не Герой, а Герасимом) поведал ему всю свою жизнь за каких-то пару часов. Оказывается, служил он на востоке, погубил несколько десятков людей и ни капли не раскаивался: ведь это всего лишь война, а на войне ты не человек. На войне ты опускаешь свою личность, надеваешь маску убийцы и играешь роль, пока тебя не ранят или пока ты не умрёшь. А когда возвращаешься в гражданский мир, ты должен поступить грамотно — эту маску спрятать куда подальше. Жизнь у Геры была сложной и опасной, а посмотришь на него — и не скажешь. Но самое главное, что Крюгер понял: Герасим, в отличие от многих, научился самому сложному искусству — просто жить дальше. На следующий день Крюгер в бар не попал. Задержался допоздна и вернулся домой к рассвету. Весь вечер пытали нескольких элдийцев. Пальцы разлетались в сырой комнате, как фейерверки в сопровождении красных, кровавых лент. Крюгер изрядно потел, разрезая их косточки. Сначала насчитал двадцать фаланг, а потом устал считать. Эти же пальцы потом собрали и скормили собакам. Правда, ничего дельного элдийцы не сказали — те, кто готов говорить, обычно делают это в первые полчаса. Зря убили столько времени. Остальных придётся дожимать завтра. Эрен пах кровью. Одежда была в бурых пятнах, которые в сумерках казались просто грязью. Но самое главное — это вымывать лицо. Порой неприятно, когда в рот попадает чья-то кровь, хотя орудовал ножом он предельно аккуратно. Обычно после таких дней Крюгер первым делом приходил домой, садился на кровать, открывал коньяк и смотрел в стену. Теперь он поливал азалию, тщательно осматривал лепестки и переставлял горшок на подоконник, ближе к свету. За окном серело. Зоя была права: заботиться о ком-то помогает. Как и помогает вспоминать её. О ней думалось легче, чем о работе. Он почти ничего о ней не знал, но этого хватало. Воображаемая Зоя была удобнее настоящих воспоминаний. Чтобы не думать о смертях и крови, всего-то нужно было представлять женщину, с которой он поговорил несколько часов. А разлука только кормила эти надуманные чувства.***
На следующий день Крюгер тоже не пришёл. Думал, что среда наконец-то улыбнётся ему удачей, но пришлось ехать на другой конец города ловить очередную подпольную организацию. Они просидели в засаде несколько часов, но никто так и не появился. Донос оказался ложным. Какой приятный день — четверг! Он прошёл на автомате и сразу перемотался к свободному вечеру. Крюгер тут же отправился в «Пёструю», но Зои, по иронии судьбы, там снова не оказалось. — Коньяку? — Откажусь. Где Зоя? — спросил Крюгер, сгорая от нетерпения. Если он сейчас же не узнает, где её искать, то день был прожит зря. — Выходная. Крюгер вздохнул. Хотел было идти к выходу, как Гера его окликнул: — Сходи в «Элитную», там будет твоя ненаглядная. Эрен выскочил на улицу и почти бегом пересёк дорогу. Не помнил, как ворвался в соседний бар, и удивился. Тут всё было не так, как в «Пёстрой». Это был скорее ресторан, нежели простенький бар. Здесь стояла куча столиков, расположенных так близко друг к другу, что можно было подслушивать разговоры соседей. На каждом — тусклые лампы с низкими абажурами. Воздух был пропитан деньгами и дорогим табаком. Крюгер протиснулся сквозь столы и нашёл свободное местечко в самом дальнем углу. Он стал рассматривать соседей, пытаясь оценить их глазами бывалого посетителя. Три привлекательные, хорошо одетые девушки сидели за столиком рядом; та, что ближе к нему, была особенно элегантна и могла принадлежать к азиатской нации. Случайно до Крюгера долетело несколько слов из разговора. Она говорила на характерном диалекте о том, что устала и что ей всё надоело. Уголки рта были опущены. К ней подошел молодой человек и вступил в разговор. Красивый широкоплечий юноша в хорошо сидящем смокинге, он мог быть старшеклассником какой-нибудь привилегированной школы. Видно, парень сделал ей вполне определенное предложение. Она ответила: «Только не со мной», — усмехнулась и сделала резкий жест рукой. К Эрену подошёл официант. — Что желаете? Он немного задумался и принял решение, что коньяк пусть лучше остаётся для «Пёстрой». Незачем менять свои традиции — лучше создавать новые. Для каждого заведения свой напиток, разве не романтично? Крюгер уверенно сказал: — Давайте вишнёвку. — Он осмотрел публику, перевёл взгляд на музыкантов, настраивавших свои инструменты. — Не подскажете, есть ли здесь вечерняя программа? — Да, с минуты на минуту будет живое выступление. — Не подскажете, кого? — Зоя Мерц, господин. — Славно. Тогда принесите мне сразу две. Двойные. — С вами ещё кто-то будет? — Пока что эта вишнёвка только для меня. — Он пристально смотрел в самый конец зала, на ширму, ожидая, что вот-вот оттуда выйдет та, которую он так долго ждал. Официант на несколько секунд замялся, не собираясь уходить. Крюгер вопросительно перевёл на него взгляд. — Что-то ещё? — Не желаете попробовать сливовочки? — предложил официант. — Она у нас просто прелесть, а в вишнёвку чего только не мешают, да ещё и разбавляют. — А в сливовицу — не мешают? — Её делают прямо тут, в Марли. Высшее качество. — Ладно. Несите две двойные. Официант принёс стопки, и Крюгер выпил одну с маху до дна. — Быстро вы её махнули, — заметил официант. — А вкус-то успели почувствовать при такой скорости? — Я и не собирался распробовать вашу сливовицу. Мне нужно было перевести дух. Сейчас выпью другую и уже постараюсь прочувствовать её. Эрен взял стопку в руку. Сначала принюхался, а потом, под заинтересованным взглядом юноши, надпил. — Изумительно. Официант довольно улыбнулся и кивнул. Крюгер отставил стопку, достал из кошелька купюру и всунул её пареньку: — Знаешь толк в своей работе. — Спасибо, господин. Принести ещё? — Нет, на этом достаточно. Принеси только пепельницу. — Конечно. Крюгер опёрся спиной о спинку стула и закинул ногу на ногу. Слава богу, ему подали сливовку, и он смог вернуть трезвость головы, как бы противоречиво это ни звучало. Он осмотрел публику. Мужчины в тисках смокингов, женщины в шелках, пахнущих духами и скукой. Все с нетерпением ожидали, когда заиграют первые ноты. Крюгер знал, что внимание этих людей будет приковано только к Зое, как к небесной луне. В таких заведениях красивые женщины были редким сортом коньяка, на который у магнатов и дельцов всегда находился аппетит. Но птицы с таким оперением долго в клетках не сидят. Никто из них не собирался задерживаться — сразу выскакивали замуж за вариант получше. На такого, как Лотарь, — бедного художника с вечно пустыми карманами и душой нараспашку — эти женщины не взглянули бы никогда. Бог знает, дело было не в его личных качествах: наоборот, Лотарь был чертовски талантлив. И в том, чтобы удовлетворить женщину физически, и в том, чтобы найти лестные слова, вознести её самолюбие к самым звёздам и заставить поверить в собственную исключительность. Но любовь в наше время, как оказалось, — не дешёвая. До чего же безнадёжная идея — требовать внимания женщин, познавших вкус денег и роскоши, при этом оставаясь бедным. Внезапно всё стало до отвращения ясным. Эрен понял, что всё это время вёл себя как мальчишка, верящий в дешёвые романы. Все эти дни он изводил себя, подбирая слова, чтобы как следует извиниться. Расстраивался, когда снова не получалось встретиться, и шёл по пути в штаб кругами, через незнакомые улочки, думая: вдруг она живёт где-то здесь, неподалёку, и они встретятся. Эрен, конечно, соврал бы ей. Выдавил бы кривую усмешку и сказал, что оказался здесь по делам, совершенно случайно. А она его и не узнает — ведь ей не сдались его извинения, и она его давно забыла. Мужчин, как он, у неё много, а она у него одна. Он раздавил сигарету в пепельнице. Хватит. На стол легли мятые купюры — плата за сливовку, — и он поднялся. Больше о ней думать он не станет. Для души у него всегда есть алкоголь, проститутки в гетто и теперь — цветок. Имя Зоя Мерц из его головы сотрётся в это воскресенье. Заиграли первые ноты аккордеона. Стихли голоса в зале, и публика навострила уши. Так бывало в казино за секунду до того, как шарик упадёт на ноль. Но Крюгер уже уверенно двинулся к выходу, не смотря в сторону сцены. За его плечом взорвался шквал аплодисментов — скорее всего, Зоя вышла на сцену. До первых слов песни он успеет выйти и ощутить приятный вечерний ветерок. Но у самой двери кто-то схватил его за предплечье и гаркнул на ухо: — Крюгер! Я думал, ты не любитель таких заведений. — Поэтому и ухожу. Не успел. За его спиной голос Зои взлетел вверх, и он стиснул зубы, чтобы случайно снова не изменить своего решения. — Никуда ты не идёшь, Крюгер. Пора бы с коллегами не только работать, а и выпивать! — загоготал Гросс, приглашая его к столу. — В выпивке больше истины, и как раз мы тут обсуждаем кое-что интересное. Эрен выдохнул, принимая неизбежность злодейки-судьбы. Спорить с Гроссом было бесполезно. Его утащили ближе к центру — к огромному круглому столу, заваленному пепельницами и недопитыми бокалами. Там уже обосновались его коллеги по цеху. Ему уступили место — спиной к сцене. Рядом по-хозяйски восседал Гросс вполоборота, с локтём на спинке стула. Соседи тоже поутихли, только махнули головой в знак приветствия. Крюгер, прикрыв глаза, чувствовал затылком игру музыкантов и пение Зои. Это была весёлая песня о крепкой дружбе и искренней любви. Её голос то взмывал вверх, то внезапно падал, становясь хриплым и низким, будто внутри этой хрупкой женщины находились все тридцать лошадиных сил. Сравнивать её пение с автомобилем, конечно, было убого. Но, по крайней мере, двигатель можно было заглушить, повернув ключ зажигания, а с ней этот номер не работал. Будь здесь Лотарь, он бы точно сказал своим усталым голосом: «Если женщина звучит как хорошо отлаженный двигатель, мужчине остаётся только одно — смиренно занять место пассажира и надеяться, что тормоза ещё работают». Лотарь однозначно знал толк в искусстве и женщинах. — Она идёт сюда! — воскликнул жирный Гросс. Он настолько воодушевился, что казалось — сейчас спрыгнет со своего стула и пойдёт в пляс. Крюгер действительно услышал голос ближе и обернулся. Зоя, раскинув руки, плыла по залу, а за ней покорно тянулась группа музыкантов. Своё прежнее многоцветье она оставила для «Пёстрой», а для «Элитной» переоделась иначе: облегающее чёрное платье, расходящееся книзу, чёрные распущенные волосы, лицо в белой пудре, подведённые чёрным глаза, красные губы — и в руке роза. — Сейчас кому-то повезёт, — прошептал Гросс, вытягиваясь в струнку и лихорадочно приглаживая свои усики. — Повезёт? — переспросил Крюгер, не понимая, что происходит. — Певицы из всей толпы выбирают фаворита, дарят розу и поют ему последние строки. Такие тут обычаи. Крюгер поправил фуражку. Зоя склонялась к столам по бокам, кружилась, сверлила взглядом публику, кокетливо дразнилась, отбирая розу в тот момент, когда ей протягивали руку, и уверенно продолжала идти. Музыка ускорилась перед кульминацией, гитаристы стремительно отыгрывали свою часть, аккордеонисты топали ногами, а зал под чёткий ритм хлопал в ладоши. Но Зоя не останавливалась, направляясь прямо к их столу. Эрен заложил руку за спинку стула и смотрел только на неё. Вдруг он заразился необъяснимой энергией — музыка проникала прямо в его нутро, отбивая чечётку в ушах, а когда их взгляды сцепились, он чуть не бросил свою жизнь к её ногам. Она плыла к нему и смотрела только на него. Будто ничего и никого, кроме них двоих, в этом мире не существовало. Музыка начала становиться тише, а вскоре и вовсе прекратилась — как раз в тот момент, когда Зоя остановилась перед ним в двух шагах. В зале воцарилась тишина. Зоя согнула руку, приложила розу к губам, прикрыв глаза с длинными ресницами. Поцеловала цветок. Крюгер заметил, что её помада была под цвет розы — идентичная. Она медленно протянула руку, и чуть было Эрен не попался. Как только он хотел принять цветок, Зоя стрельнула игриво-мстительным взглядом и дёрнула рукой в сторону Гросса. Музыканты оживились и стали резво отыгрывать лучшую часть песни. Публика начала неистово аплодировать и свистеть, как будто перед ними наконец-то открылись двери в рай. Зоя запела, вытягивая высокие ноты только для Гросса, и больше на Крюгера ни разу не посмотрела. После пения Гросс ещё долго целовал ей руки, а потом все ринулись пить. Крюгер вдруг поймал себя на том, что едва сдерживает смех. Он снял фуражку, положил её на стол и потёр ладонью лоб. Ему понравился взгляд Зои и понравилось то, что она решила таким способом его провести. Так по-женски — даже умилительно. Хоть розы он не получил — да и с чего бы. Он был доволен тем, что она всё-таки его вспомнила. — Не печалься, будет и на твоей улице счастье, — похлопал его по плечу Гросс. — Тут много красивых женщин. — Постараюсь близко к сердцу не принимать, — усмехнулся Эрен и подозвал официанта взмахом руки. — Будь добр, принеси мне сливовки. За столом сидели не только сотрудники карательного органа, но и обычные полицейские. Как и всех, с кем ему удавалось перекинуться словами за последние дни, их интересовало лишь одно — «Триумф». Слово, которое вызывало у властей и марлийских псов одну головную боль. — И что там? Их так и не вычислили? — спросил Руфус, уважаемый товарищ полиции и мастер взяток, любитель юных дев и дерьмового пойла. Он обладал противоречиво интеллигентной внешностью: высокий лоб, орлиный нос и чуть зауженный подбородок. Казалось, что черты его лица передались ему совершенно случайным образом. Слишком парадоксален был его облик и характер. Другое дело Гросс — что внешне он свинья, что внутренне. Из положительных черт его характера можно было отметить необычайную проницательность. Такой позавидовал бы даже высококвалифицированный сыщик. Он не только подозревал свою жену в изменах и оказывался абсолютно прав, но и умел вычислять элдийцев по одному лишь виду. Даже к Эрену он относился с глубоким недоверием, хотя они работали бок о бок уже несколько добрых лет. — К чёрту их. Найдутся ещё. Не первые и не последние. — Гросс опрокинул стопку и вытер губы рукавом. — Чёртовы газетчики, жду не дождусь, когда смогу пристрелить каждого. — Думаете, это элдийцы? — Хрен их знает. Я каждую дьявольскую собаку знаю, но к уму не приложу, где бы в гетто можно было подпольно выпускать газеты, — Гросс почесал усы. — Это во всём чёртовы эмигранты виноваты, я уверен. — Эмигранты? — переспросил другой полицейский, имя которого Крюгер не вспомнил. — А то. Привезли из своих государств и религию, и правила, и ненужное мнение. Пока мы ловим газетчиков в гетто, они у нас под носом печатают, что хотят. Я считаю, на таких тоже повязки нужно надевать. — Да ну, какой прок им от элдийцев? В газетах только об элдийцах и стонут, — подметил Руфус, закурив сигарету. Сигареты были у него дерьмовые, как и пойло. Человек, лишённый вкуса, — это смертельный диагноз. — Это пропаганда, чтобы расколоть нашу власть, посеять зерно сомнения в благоразумии Марли. Но все тут знают, что элдийцы — дьяволы. Если бы я принимал решения, давно бы их всех прищучил. Верно, Крюгер? — Ты, несомненно, прав, — Крюгер поднял стопку. — Выпьем же за это! Они чокнулись. Стекло звякнуло фальшиво, а в зале снова заныл аккордеон. — И всё же, Крюгер, — Руфус не унимался, его глаза по-собачьи блестели. — Чьи это проделки? Эмигрантов или этих демонов? Крюгер закурил, медленно втягивая дым, пока на него с любопытством смотрели несколько пар глаз. — Я всё же считаю, что мы задаёмся неправильными вопросами, господа. — Почему же? — Не важно, кто и где, а важно — как. — Объясни-ка, очень любопытно, — сказал Руфус, придвинувшись ближе, и вытаращился на Крюгера так, будто тот сейчас поведает ему тайну мирового масштаба. — Бумага, краска, типографский станок… — Крюгер начал загибать пальцы. Его голос звучал спокойно и скучно. — Как они закупают столько материалов и остаются незамеченными? В гетто в таком количестве этого не найти, да ещё и учёт везде ведётся. Значит, кто-то помогает им извне. Все округлили глаза. Такие мысли их головы явно не посещали. — И помогают очень хорошо. Скорее всего, у этих людей есть машины. Работают по ночам и платят кому-то деньги, чтобы газеты быстрее распространяли, — Крюгер зажал фильтр между пальцами. — Товарищи полицейские, ночью будьте особенно бдительны и обращайте внимание на машины. Не могут же они пешком раскидывать более сотни газет за одну ночь? Свежая газета «Триумфа» с самого утра уже была в моём любимом кафе. Удивительно, правда? Гросс ударил кулаком по столу. — Эмигранты! Точно вам говорю! Эмигранты с деньгами и своими новомодными машинами! — воскликнул он, но на него уже никто не обращал внимания. Все с восхищением смотрели на Эрена. — Крюгер, должен признать, я глубоко очарован вашими способностями анализировать, — льстиво выразился Руфус. — Что же вы раньше не делились своими наблюдениями? — Я предпочитаю сначала убеждаться в собственных суждениях, а уже потом делать выводы. Но, раз мы здесь собрались вне работы, решил поделиться с вами своим скромным мнением. — Но уже как не… — Руфус, а вы же марлиец? — перебил его Эрен, чтобы тот наконец замолчал. Гросс громко рассмеялся и похлопал Крюгера по плечу: — Конечно же, Руфус — марлиец, причём вылитый! Посмотри, какой он красавец, точно наш! — Прекрасно! Давайте же выпьем за чистоту нации! Они пили, курили предложенный табак, хлопали под песни и играли в карты. Крюгер все партии проиграл и теперь должен был оплатить счёт. Сливовка шла на ура: мягкая, но била в голову, как священник в колокол: резво и со всей силы. Поэтому последние часы он уже не пил. Песня на бис была исполнена устало, и никто уже не обращал внимания на Зою — только Крюгер, облокотившись на стул, не сводил с неё взгляда, а она его демонстративно игнорировала. Музыканты начали складывать инструменты — верный знак, что пора уходить. Крюгер поднялся, бросил короткое «прощайте» коллегам и поманил официанта. — Можно ли у вас купить бутылочку сливовки? Действительно, хорошая вещь. — Господин, нам запрещено продавать на вынос, — вполголоса сказал юноша. — Что ж, очень прискорбно. Значит, придётся беспокоить вашего хозяина. — Его сейчас нет на месте, мне очень жаль… — Он замялся, затем достал карандаш и что-то чиркнул на маленьком листочке. — Это адрес человека, который поставляет нам этот алкоголь. Он делает его сам, так что можете пойти спросить, он вам не откажет. Я лично с ним знаком, точно не обманет. Крюгер едва заметно усмехнулся: — Хорошее дело — помогать друзьям. — Он положил на стол купюру, номинала которой с лихвой хватало на щедрые чаевые. — Качество напитка действительно отменное. Оставляет правильное послевкусие. — Спасибо, господин. Он вышел и развернул листок. Те же имя и адрес давала ему и Рая. Судьба — удивительная вещь: та записка, которую он выкинул, вернулась к нему снова. Крюгер закурил, стоя на широкой, монументальной улице. Входящие в бар люди кивали, кто-то просил сигаретку. Три проститутки за углом прошептали ему: «Пойдём, милый, устроим себе праздник», — на что Эрен отрицательно покачал головой. Этим трём уже за пятьдесят. Они и не пытаются скрыть свой возраст — не злоупотребляют ни пудрой, ни румянами. Одеты они в мешковатые старые шубы, длинные юбки и шляпы, как у почтенных дам. Женщины этого сорта нередко имеют спрос. Многие мужчины среднего возраста предпочитают их девочкам. Эти проститутки ухитряются даже завлекать подростков. Мальчишка стесняется своих сверстниц, но не боится женщин в возрасте, годящихся ему в матери. Из «Элитной» вышла Зоя, поплотнее запахнув плащ с высоким воротником. — Уже отстрелялась? — крикнула ей одна из проституток. — С ног валюсь, пора баиньки, — ответила Зоя хриплым голоском. Она прошла мимо. Заметила его или нет, Крюгер не знал. — А вы? — А мы только начинаем! — расхохотались женщины, закинув головы. — Берегите себя! — крикнула напоследок Зоя и, зацокав каблучками, перебежала дорогу. Крюгер двинулся следом, держась на расстоянии, как побитый пёс, который не знает, прогонят его или позволят идти рядом. — Привет, — сказал он, засунув руки в карманы. — Привет, — она даже не замедлила шаг. — Давно не виделись. — Угу. — Сегодня хорошая погода. — Бывала и лучше. Эрен остановился, а певица продолжала идти, даже не обернувшись. Походка её была торопливой, плащ скрывал фигуру до самых икр, спина была напряжена. — Зоя! — крикнул вдогонку Крюгер, и она остановилась. Нехотя обернулась. Под тусклым, захлёбывающимся светом фонаря она казалась совсем маленькой и бесконечно усталой. Тушь осыпалась, веки отяжелели. На лице читалось одно желание — поскорее добраться до кровати. — Чего тебе? — Хорошо выглядишь, — он сделал шаг вперёд. — У тебя осталась моя шляпка! — зло ответила Зоя. Казалось, в небе ударит молния, если она снова так вскрикнет. Он был уверен, что от её рыка даже кошка в переулке спряталась в мусорный бак. Эрен задумался, действительно ли ей нужна была та шляпка, или обида на него заставляет так сильно гневаться. Впрочем, его это даже забавляло. — М… да. — Крюгер решил, что лучше отвечать бесстрастно, чтобы не вызвать ещё большего гнева. — Да? — усмехнулась она и перекривила его, — боа вернул, а про шляпу забыл. Все вы, мужчины, одинаковые. Бестолковые. — Последние слова Зоя сказала без капли упрёка, как будто она наконец-то смирилась с этим ясным как белый день фактом. — Я перестраховался. Оставил ещё один повод, чтобы встретиться и передать её лично. — Но ты хотел уйти. Я видела тебя перед выступлением. Прекрасно. Теперь она обвиняет его в том, что он хотел уйти, когда сама игнорировала его взгляд весь вечер. Ладно. Всё-таки он заслужил. — Хотел. Но, как видишь, я здесь. — И чего тебе надо? Крюгер помедлил. — Теперь ты поёшь в «Элитной»? Может, выпьем? Я хотел извиниться за тот раз. — Мне не нужны твои извинения. Ты был пьян, а офицеры не славятся особой нежностью. — Прости, я не хотел тебя обидеть, — от всей души сказал Эрен. — Если тебе от этого легче, то хорошо, я тебя прощаю. А теперь прощай. Она обернулась и пошла дальше, как гордая лань. Эрен догнал её и побрёл рядом. — Я тебя провожу. — Не надо. — Она сильнее сжалась, сложив руки на груди, и у Крюгера сложилось впечатление, что она сейчас побежит. — И как тебе «Элитная»? — Не жалуюсь. — Ты хорошо поёшь. — Для тебя же все певицы на один лад! — Теперь — нет. Они остановились. Она посмотрела на него так, будто только сейчас узнала. — В субботу, — сказала она наконец. — После восьми. Принеси мне шляпу. В «Пёструю». — Обязательно. — А теперь иди к себе домой, не надо за мной таскаться. — Доброй ночи, Зоя. — И тебе не хворать, — бросила она и скрылась в темноте переулка. Крюгер ещё долго смотрел ей вслед.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!