Вернутся к фанфику

Глава 10: В которой потеряли бойца

1 февраля 2026, 11:27
В баре «Сучок» свет был тусклым, словно лампы сами боялись освещать лица тех, кто здесь собрался. Воздух, густой от паров перебродившего меда и едкого мохового табака, казался осязаемым. В углу, у самой двери, за маленьким столиком сидел Койот Йот. Он не пил и не ел. Его узкая морда была наполовину скрыта тенью, но желтые глаза, не мигая, следили за фигурой Барсукота у стойки. Койот видел сотни сломленных зверей, но этот кот сейчас интересовал его больше всего — в нем боролись жизнь и пепел. Барсукот сидел, ссутулившись так, будто на его плечи навалили всю тяжесть Неприступного холма. Перед ним стояла кружка с горьким отваром, к которой он не прикоснулся. Его лапы, те самые, что еще вчера уверенно сжимали рукоять пистолета, теперь мелко дрожали. Он чувствовал это каждой ворсинкой своей шерсти — дома было пусто. Тот специфический запах лаванды и утреннего молока, который всегда исходил от Маркизы, исчез из его ноздрей, сменившись воображаемым запахом ваты и крови из Дома культуры. — Она жива, — прохрипел он в пустоту, но собственный голос показался ему чужим и жалким. Тяжелая, мозолистая лапа опустилась на его плечо. Старший Барсук не подошел — он просто возник рядом, как утес, о который разбиваются любые волны. От него пахло старой кожей и спокойствием. — Сын, посмотри на меня, — голос Старшего был низким, рокочущим, как далекий гром. Барсукот медленно поднял голову. В его глазах отражалось такое отчаяние, что Старшему на мгновение стало трудно дышать. — Слушай меня внимательно, — Барсук наклонился ближе, его взгляд впился в Барсукота, заставляя того сфокусироваться. — То, что ты сейчас чувствуешь, — это не слабость. Это твоя связь с ней. Но если ты сейчас позволишь этому чувству сожрать тебя, ты подпишешь ей приговор. Ты — страж. Ты тот, кто вытащил себя из грязи сельской жизни и стал законом. Она верит в тебя. И если ты сейчас сдашься, кто пойдет в Охотку? Кто вырвет её из этого ада? — У неё оторвали хвост, отец... — Барсукот зажмурился, перед глазами снова всплыла та рыжая улика на постаменте. — А может, и нет, — жестко отрезал Старший. — Мы видели то, что нам хотели показать. «Когти гнева» — мастера иллюзий. Им нужен твой страх, твоя паника. Не давай им этого удовольствия. Соберись. Ты — Барсукот. Ты — моя гордость. И ты найдешь её, даже если тебе придется сжечь весь этот лес дотла. В этот момент тишину их диалога прорезал громкий, хриплый хохот из дальнего угла, где за засаленным столом сидели двое рослых Дальнобойщиков в кожаных жилетах. — Я тебе говорю, в Охотке сейчас настоящий фестиваль! — один из них, старый Волк с порванным ухом, грохнул кружкой по столу. — Вчера проезжал мимо Дома культуры, так там псы-патрульные даже носа не кажут. Коты там заправляют. Слышал, они какую-то рыжую девку приволокли? Орала так, что у меня в кабине слышно было. Но Нуар сказал — беречь её. Она им живая нужна, как козырь против наших «полосатых стражей». Второй дальнобойщик хмыкнул, вытирая пену с губ: — Да уж, беспредел полный. Говорят, они её в подвал к «Главнику» спустили. Пока жива — полиция будет дергаться, как мухи на липучке. Барсукот замер. Дрожь в его лапах мгновенно прекратилась. Каждое слово дальнобойщиков ввинчивалось в его мозг, как каленый шуруп. «Беречь её», «живая нужна», «козырь». Он медленно повернул голову к отцу. Его зрачки расширились, заполнив всю радужку. — Жива... — прошептал он, и на этот раз голос его был холодным и твердым, как лезвие ножа. — Она всё еще жива. Это знание зацементировалось внутри него. Все сомнения, все кошмары о «вате» и «фальшивой крови» отошли на второй план. Остался только один факт, который он закрепил в голове как главную цель. Они не убили её. Они совершили стратегическую ошибку — оставили ему повод для надежды, которая теперь превращалась в чистую, концентрированную ярость. Барсукот медленно встал. Стул со скрипом отъехал назад. Койот Йот в углу едва заметно кивнул, словно одобряя это превращение. — Спасибо за чай, отец, — Барсукот поправил плащ. — Но мне пора. — Куда ты? — Старший Барсук тоже поднялся, в его глазах читалась тревога, смешанная с облегчением. — В Охотку. Но не как полицейский с ордером, — Барсукот посмотрел на свои когти, которые теперь казались ему длиннее и острее. — Я иду за своим «козырем». И если хоть одна шерстинка упадет с её головы, пока я в пути... Дальний Лес узнает, почему я — самый опасный кот в этих краях. Он вышел из бара, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась, впустив внутрь поток холодного ночного воздуха. Старший Барсук остался стоять у стойки, глядя на нетронутую кружку сына. Он знал, что этот вечер изменил всё. Барсукот больше не боялся потерять. Он боялся не успеть отомстить.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!