Вернутся к фанфику

Глава 21:в которой Промелькнула вся жизнь

1 февраля 2026, 11:27
Небо над Дальним Лесом сегодня напоминало свежую рану — фиолетовые края туч набухали кроваво-красной предзакатной тревогой. Сорока летела сквозь этот плотный, враждебный воздух, чувствуя, как каждое движение крыльев отдается тупой болью в ушибленном затылке. Воздух казался густым, как кисель, и она буквально продиралась сквозь него, одинокая и покорная своему долгу. — Ну, лети-лети, дорогая... — бормотала она под нос, стараясь не слушать звон в ушах. — Никто-то тебя не пожалеет, кроме тебя самой-то. В голове всё перемешалось. Реальность плыла, и перед глазами то и дело возникал кабинет в клинике «Семейный Грач». Она видела строгое лицо Грача-врача, его начищенный клюв и холодный взгляд через пенсне. «Вам нужен покой, Сорока. Полный покой и восемь часов сна в темном дупле», — чеканил он в её воспоминании. — Ах, доктор-то, миленький-то! — спорила она с призраком, едва не засыпая прямо в воздухе. — Выпишите мне показание-то! Чтобы я спала-то до самой весны-то! Чтобы никто-то не смел меня будить-то своими ква-каунтами! Её лапы подкашивались прямо в полете, а маховые перья, когда-то отливавшие идеальным «черным металликом», теперь казались серыми от дорожной пыли и бесконечной усталости. Внизу, на кромке болота, она мелькнула серой тенью над Волчицей. Та подняла морду, и в её желтых глазах Сорока прочла странную смесь жалости и надежды. Волчица тоже ждала вестей, она тоже хотела верить, что Грач-врач когда-нибудь выпишет всем им рецепт на мирную жизнь, где не нужно бежать до изнеможения. Волчица завыла — не страшно, а как-то подбадривающе, словно передавая Сороке последние крохи своей дикой силы. — Спасибо-то, кумушка-то... — прошептала Сорока, делая вираж. — Я-то долечу. Я-то их всех остановлю-то... Полицейские-то должны-то поймать бандитов-то. Но болото внизу выглядело странно. Тишина была неестественной, мертвой. Сорока снизилась, преодолевая тошноту и головокружение, и увидела: лягушки везде — на кочках, на листах кувшинок — спали беспробудным сном. А в воде, среди бурой жижи, плавали корешки валерьяны. — Ах вы-то гады-то! — Сорока даже встряхнулась от возмущения. — Усыпили-то всё ведомство-то! Диверсия-то! Корешочки-то снотворные подбросили-то! Вот это новость-то! Она поняла: это её шанс. Если она принесет этот корень Старшему Барсуку, она станет героем. Не просто «старомодным средством связи», а настоящим детективом, разоблачившим химическую атаку. Она должна была лететь к Охоткам, к Барсукоту, но жажда подвига и мучительное желание доказать свою важность перевесили. — Сейчас-то я вас-то... — Сорока прицелилась. — Угол наклона-то... перья-то маховые-то... Она спикировала вертикально вниз, мечтая только об одном: зацепить этот корень и, наконец, получить законное право на сон. Тот самый сон, о котором говорил Грач-врач. Но изнуренный мозг подвел. Голова кружилась так сильно, что поверхность воды показалась ей на метр выше, чем была на самом деле. — А поправку-то на недосып-то... — успела протараторить она. Холодная, тягучая вода болота ударила в грудь, выбивая последний воздух. И в это мгновение время остановилось. Перед внутренним взором Сороки, словно на кадрах старой пленки, пронеслась вся её жизнь. Вот она — крошечный пушистый комок в родительском гнезде, ждет первого червячка. Вот её первый самостоятельный полет — когда мир казался огромным и добрым. Вот она, молодая и прекрасная, машет иссиня-черным хвостом перед тем самым юным дятлом, который от любви к ней забывал, как долбить дерево. Вся её гордость, вся её суета, все её новости — всё это сжалось в одну яркую точку. Сорока уходила на дно, обнимаемая темными водами. Она наконец-то засыпала. И в этом сне она видела, как Барсукот и Коала побеждают, как Старший Барсук гордится ею, и как Грач-врач, наконец, выписывает ей ту самую справку: «Спит сном героя. Не будить». Воды болота сомкнулись над ней, оставив на поверхности лишь несколько пузырьков и один плавающий валерьяновый корешок, который так и не стал её трофеем.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!