Вернутся к фанфику
Глава 23: в котрой сопротивление бесполезно
1 февраля 2026, 11:27Ветер над пустошью Охоток, казалось, замер, испугавшись звука, который разорвал тишину. Старший Барсук поднес к пасти тяжелый, окованный медью «корупор». Его лапы, обычно мягкие и осторожные, теперь сжимали рукоятку с силой, способной переломить хребет врагу.
— Внимание! Зверские террористы! — его голос, усиленный акустикой, ударил по стенам гнилого сарая, как таран. — Говорит Полиция Дальнего Леса! Это операция «Когти прочь»!
Вокруг здания, в высокой траве, застыли серые тени. Охотничьи псы Графа не шевелились, но их мышцы дрожали от напряжения. Воздух пах псиной, влажной землей и адреналином.
— Вы окружены! — продолжал реветь Старший Барсук. — Мы контролируем дверь, окна и даже вентиляцию! У нас всё готово к штурму. Сопротивление бесполезно! Выходите по одному, когти втянуты, хвосты подняты! В случае неповиновения я отдам приказ грызть на поражение! Повторяю: грызть насмерть!
Рядом с полицейским оцеплением, под присмотром рычащего Графа, сидела жалкая кучка бывших «хозяев жизни». Роскошный мех Песца был испачкан грязью, а сам он, уткнувшись носом в лапы, тихо поскуливал. Рядом с ним, размазывая слезы по мордам, сидели Нуар, Васёк и Зямыч.
— Всё пропало... — всхлипывал Нуар, его единственное ухо жалко дергалось. — Наш манифест... наша революция... Босс нас убьет, а если не Босс, то эти псы...
Их плач был похож на скрип несмазанной телеги — звук абсолютного, унизительного поражения.
***
Внутри подвала, где пахло плесенью и застарелой кровью, этот громоподобный голос звучал приглушенно, словно доносился из другого мира. Дон-сфинкс, стоя на коленях перед кривой пентаграммой, даже не повернул головы. Его лысая, морщинистая кожа блестела от пота, а глаза были затянуты пеленой фанатизма. — Слышите? — прошептал он, дергая хвостом-прутиком. — Духи гневаются... Они требуют жертву сейчас. Они шумят, они стучат в барабаны войны... Маркиза, сидевшая в углу на куче тряпья, услышала совсем другое. Она узнала голос. Это был голос её свекра, Старшего Барсука. А значит, её муж — её смешной, храбрый, полосатый герой — был где-то совсем рядом. Сердце Маркизы забилось так сильно, что ей показалось, будто оно сейчас проломит ребра. Но внешне она осталась ледяной статуей. Она знала: одно неверное движение, и этот безумный лысый кот бросится на неё с ножом. Ключи от клетки жгли ей подушечку лапы, но она не спешила бежать. — О великий Дон, — промурлыкала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я готова. Я принимаю твою силу. Только не трогай детей раньше времени. Дон резко обернулся. В его лапе блеснуло лезвие — осколок старого зеркала. — Ты готова? — он хихикнул. — Конечно, готова. Но ты слишком... одета. Слишком много на тебе человеческого рабства. Он подошел к ней вплотную. Его дыхание пахло сырым мясом. — Сначала мы снимем это, — он поддел когтем её изящный ошейник с бубенчиком. — А потом... потом ты станешь чистой. Как я. Без шерсти, без кожи, без гордыни. Котята, сбившиеся в кучу за спиной матери, тихо запищали. Дон нахмурился. — Не смотрите! — взвизгнул он. — Детям нельзя видеть таинство! Детям нельзя видеть маму голой, когда она уходит к духам! Он выхватил из кармана грязные тряпки и с пугающей нежностью начал завязывать глаза котятам. — Вот так, маленькие... Темнота — это друг. Темнота спасет ваши души. Маркиза зажмурилась. Она молилась всем кошачьим богам, чтобы Барсукот успел. *«Ну же, милый, давай. Я знаю, ты здесь».****
Снаружи, у задней стены сарая, под единственным мутным окном, Барсукот готовился к прыжку. Кошачья мята почти выветрилась, оставив после себя холодную, кристальную ясность. Он слышал писк своих детей. Он слышал безумное бормотание сфинкса. Коала стоял рядом, его лапа сжимала небольшой эвкалиптовый жезл — скорее для уверенности, чем для боя. — Окно высоко, — оценил он, глядя на гнилую раму. — И там стекло. — Плевать на стекло, — прорычал Барсукот. Он присел, пружиня лапами. — Коала, слушай меня. Садись мне на шею. — Что? — удивился сумчатый. — Садись! Живо! Мы влетим туда вместе. Ты тяжелый, ты добавишь инерции, и ты прикроешь мне спину. Мы будем одним зверем. Зверем возмездия. Коала не стал спорить. Он, как истинный напарник, быстро вскарабкался на широкую спину Барсукота, обхватив его за шею мохнатыми лапами. — С Богом, брат, — шепнул он в полосатое ухо. Барсукот выпустил когти, впиваясь в землю. Он набрал в грудь воздуха, чувствуя, как в нем просыпается та самая дикая сила, которой он так боялся и которой теперь так жаждал. — МАРКИЗА! — взревел он. Мощный толчок задних лап подбросил их в воздух. Черно-бело-серая масса, состоящая из барсука, кота и коалы, врезалась в оконную раму. *ДЗЫНЬ!* Старое стекло разлетелось вдребезги, гнилая древесина хрустнула, и два спасителя рухнули в подвал, прямо в центр нарисованной мелом пентаграммы, поднимая облако пыли и ужаса. Дон-сфинкс, застывший с занесенным над ошейником Маркизы осколком, в шоке уставился на явившихся «демонов», которых он, кажется, всё-таки вызвал.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!